Слишком взрослое Небо

Тсунаёши — три года и он прекрасно знает такое понятие, как — одиночество. У него есть только один родной человек — мама. Савада Нана. Она не замечает слишком печальный взгляд для его возраста. И не слышит тех обидных прозвищ, что дают её сыну. Она просто улыбается весёлой улыбкой, берёт его за руку и ведёт домой, как примерная домохозяйка и мать. А Тсуна молчит, ведь не хочет видеть разочарование или волнение в глазах единственного человека, который любит его. Он просто отражает улыбку матери и идёт дальше, как ни в чем не бывало. Как будто не его только что травили одногруппники из садика с ребятами постарше. И не на него с презрением и жалостью смотрели воспитатели. Тсунаёши терпеть не мог такие взгляды и то омерзительное чувство.

***

Тсуне было четыре, когда он неосознанно зажёг маленький огонёк посмертной воли. Это случилось после того, как мама заметила три синяка у него на руке. Она, не став даже слушать истинную причину их возникновения, тут же не очень мягко пожурила его, назвала слишком неаккуратным ребёнком и сказала идти к себе отдыхать. Тсунаёши хоть и привык к такому, но всё же было до слёз обидно и одиноко. Он не знал, что это такое, но впервые за долгое время ему было так уютно, весело и… не одиноко. Яркие оранжевые небольшие огоньки на руках весело танцевали и игриво поблескивали. Огонь не обжигал кожу, а мягко согревал, давал ощущение незримой поддержки и чувство решимости, защищённости. Вскоре пламя исчезло, но Тсуна знал, что оно рядом, где-то глубоко внутри. И почему-то в голову ни на секунду не приходила мысль, о том, что стоит кому-нибудь рассказать об этом. Особенно маме. Было ощущение, что этого не стоит делать ни под какими пытками и уговорами! Позже он был благодарен своей гипер-интуиции и просто счастлив, что послушался этому наитию! Ведь если бы он не удержался, то Нана обязательно бы рассказала о «странном поведении Тсу-куна» «любящему» отцу.

***

Тсуне — пять лет и он понимает, что за добродушными улыбками «дедушки» и отца кроется дрянь, похожая на давно сгнившие фрукты и мясо. Что-то отчаянно скребётся и воет дурным голосом внутри, что им двоим не стоит доверять от слова «совсем». И столь же настойчиво скулит, что с его мамой уже давно что-то не так. Не нормально это, когда родная мать не замечает странного поведения сына, а на все попытки поговорить переводит тему или отвечает: «Тсу-кун, ну что ты такое говоришь? Ты ещё такой глупенький и неуклюжий!». И так всегда. Только Тсунаёши кажется, что он не был бы столь неловким, если бы не все эти синяки, гематомы и прочие прелести от «друзей» со двора. Но он снова молчит. А потом понимает, что допустил нечто ужасное, позволив Тимотео что-то сделать с ним во время очередного возвращения «отца» из командировки и приехавшего «погостить дедушки, повидать любимого внучка — Тсу-куна». После его приезда нечто в грудной клетке стало жечь и бушевать. Оно явно было против подобных действий.

***

Саваде Тсунаёши — девять лет и он практически идеально прячет и обрабатывает все те травмы, что получает от побоев и падений из-за появившейся привычки притворяться неуклюжим. Нана продолжает ничего не замечать. Она не видит никаких особых повреждений на теле сына и продолжает упорно не замечать той съедающей изнутри боли в глазах мальчика. А Тсуна молчит и выдавливает мягкую улыбку, неловко пряча очередной кровоподтёк. Действительно, какая разница? Даже если он поговорит с ней начистоту, от этого ничего не изменится.

***

Тсуна с десяти лет знает о мире мафии едва ли не всё. В том числе и о том, что ему уготовили участь стать Десятым Вонголой. Отец хоть и глава CEDEF, но всё-таки растяпа и идиот. Хотя, откуда же ему знать, что его глупый, маленький сыночек, к которому он приехал на день рождение «поздравить», знает три иностранных языка, итальянский в том числе, разбирается в шифровках и неплохой, по мнению самого шатена, «средненький» программист? Правильно — ниоткуда. И Тсунаёши прикладывает все свои силы и умения, чтобы казаться посредственным, несколько глуповатым и невинным ребёнком. Только вот мальчик всегда был чересчур смышлёным ребёнком. Что же, Иемицу преподнёс замечательный подарок.

***

Маленькому Небу — одиннадцать лет, и он чувствует и ведёт себя почти что, как взрослый человек и матерый, много чего повидавший, мафиози. Или опытный шпион. Сути особо-то не меняет. Просто его мир и взгляды на жизнь резко расходятся с мировоззрением его сверстников и ребят постарше. Он знает, что мама хоть и любит его, но помочь ничем не сможет. Как и Тсунаёши ей. Слишком поздно вмешиваться, слишком поздно он понял точную причину такого поведения женщины. Пламя тумана, долгая и качественная промывка мозгов. Если бы он заметил хотя бы на год-два раньше, то ещё можно было бы сделать хоть что-то… А теперь нельзя. Слишком опасно, и вероятность того, что Нана останется в своём уме, невероятно мала. Тсуна ненавидит своего отца. Именно по его приказу из матери сделали едва ли не глупую куклу. Только с зачатками разума и некоторой свободой действий. Именно поэтому шатен в очередной раз жизнерадостно улыбается матери и, получив улыбку в ответ, бодро идет в свою комнату. Уже там быстро переодевается в комфортную одежду, предварительно обработав несколько глубоких ранок и синяков, собирает необходимые вещи и выходит через окно. Вот так просто встает, открывает окно и перешагивает, аккуратно приземляется на мягкую траву и листву дерева, что растет во дворе. Конечно же, на его месте осталась его иллюзия, что сейчас усердно делает вид, что не может понять эту «чёртову» математику и уроки в целом. Недавно он заприметил, что к нему приставили слежку, чтобы он не выбивался из образа будущей послушной марионетки. «Тоже мне шпионы. Что это за мафиози такие в этой Вонголе, что их водит за нос малолетний пацан?» — досадливо хмыкает про себя парень, — «и меня хотят затянуть во всю эту банку с пауками? Я знаю, что когда мне исполнится четырнадцать лет ко мне отправят репетитора Реборна — аркобалено солнца. Время тикает, а я так и не смог определиться с точностью, что мне делать?» — тяжёлый вздох срывается с губ Тсунаёши. Он уже не волнуется о том, что его могут засечь, он уже добрался до нужного места и чувствует, что точно один. Решив начать, по его мнению, с лёгкой разминки, Савада начал тренироваться. Он тренирует силу, гибкость, скорость, рефлексы. Учиться чувствовать, понимать себя и своё пламя, чтобы управлять им и не причинять вреда самому себе. Если оно выйдет из-под контроля, огонь превратится в неконтролируемое пламя, причиняющее боль своему владельцу и окружающим людям. Нет, никто не обратит особого внимания на травмы «никчёмного Тсуны», но всё-таки сильные ожоги на руках и теле, это вам не кот чихнул! Простым испугом не отделаешься!

***

С момента начала тренировки прошло три с половиной часа. Уже довольно темно, а его иллюзионная копия уже сосредоточенно сопит в постели. Тсунаёши фыркает, пытаясь сдержать смех, вспоминая, как он обнаружил у себя пламя тумана и пытался научиться им пользоваться. Ох, это было нечто… Довольно крупное везение, что он научился делать это до того, как приставили слежку! Уже придя домой и спокойно лёжа с закрытыми глазами в своей постели, его посещает мысль, — «а что меня, собственно, держит в этом мире? С самого детства преследует ощущение, что мне нет здесь подходящего места в жизни. Словно само мироздание стремится избавиться от «никчёмного Тсуны». Порой так хочется просто раствориться во времени…» Раздумывая, Тсунаёши погрузился в сон, опрометчиво не обратив внимания на согласно позвякивающую интуицию. Несмотря ни на что он всё-таки ребёнок… Слишком умный, взрослый и при этом не окрасивший до сих пор руки кровью — ребёнок. Он чересчур взрослое Небо… Но ведь он не может быть одним в истории? Спасибо за помощь в ПБ: SpiderDevil, Qu, Интрига цвета Индиго