Резонанс

Франкенштейн навсегда уяснил, что каждая вещь в этом мире имеет несколько вариантов применения, когда в далёком детстве, балуясь, отмыл до блеска средством для чистки ржавчины вообще всё, что только нашёл в кладовке, где его заперли в качестве наказания. Потом, правда, получил по шее от взрослых за нерациональное использование продукта, но выводы сделал. Наверное, именно благодаря этому он столь многого достиг, ведь взял за привычку крутить ситуацию со всех сторон, ища выход. И зная, что с Рейзелом ещё не всё кончено, Франкенштейн решил научиться резонировать. То, что люди в принципе к этому не приспособлены, его не останавливало: он, в конце концов, доказал, что отдельно взятый человек может достичь небывалых высот, пусть и пройдя через модификации. Неужели теперь, зная, что искать, не разберётся? Глупости! Резонанс — не только способ восстановить здоровье. С его помощью можно нанести и непоправимый урон, вплоть до гибели. И на этом можно было попробовать сыграть. А пока… пока же Франкенштейн занялся первоочередными проблемами: оторвался от слежки, станцевал победный танец, пока эмоции не отпустили, и вернулся к людям. Его не было почти полвека, но за это время там мало что изменилось. Эти благородные ублюдки ещё и прогресс тормозили! Такое положение дел бесило учёного неимоверно. Визит в Союз, к старейшинам на собрание, неимоверно удивил оных. — Ба! Да, как я погляжу, у вас состав обновился! — восхитился незваный гость, разглядывая сидящих за столом. — Впрочем, неудивительно, мы не виделись лет эдак сто… — Франкенштейн?! — Что делает здесь этот предатель человечества?! — Ой, да ладно, кто ещё кого предал? Это ведь вы, сволочи, продались ноблессам в обмен на силу, которой не можете достичь даже с помощью украденных записей… — Ты не можешь осуждать нас! Мы знаем про твой контракт! Это ты — подстилка, а у нас взаимовыгодное сотрудничество! Однако его так просто было не пронять: Франкенштейн лишь улыбнулся в ответ на эти самодовольные заявления и покачал головой: — Да-а, измельчали старейшины-то… что бы сказали на это основатели Союза? Ах, да. Я, как один из них, говорю, что ваше время вышло, — и он протянул руку в сторону, чтобы сомкнуть пальцы на жадном, жалящем древке. — Откликнись на мой зов, Тёмное копьё! …вскоре мурлыкающий под нос весёленький мотивчик, новый — и пока единственный — старейшина Союза разбирал документы, доставшиеся от предшественников. Нужно было сделать очень много дел: почистить ряды организации, чтобы противник окончательно потерял над ней власть, найти и обучить толковых заместителей, периодически проверять подобранные кадры на предмет лояльности, обучить тонкому искусству модификации перспективную молодёжь… Ах, да, и вынести трупы. Но этим пусть занимаются уборщики. Заодно протрут получившуюся грязь средством от ржавчины… * * * Он с ленцой и любопытством рассматривал тесную группку с виду людей, а по сути ноблессов, с виду гордых, а на деле робеющих и неосознанно старающихся держаться поближе друг к другу во враждебной обстановке. За себя сидящий в кресле человек не боялся: изменить голос было легче лёгкого, спрятать ауру — и того проще, тень капюшона надёжно скрывала лицо, и даже если найдётся смельчак, который попытается сдёрнуть ткань… что ж, это тоже было предусмотрено. Впрочем, как и у его коллег-учеников, ныне разместившихся по обе руки от него, так же скрыв свои личности. — Кто это, Третий? — спросил старейшина, повернувшись к тому, что был слева. — Мятежные каджу ноблессов, Первый, — немного волнуясь, ответил тот. — Да? И что же они делают здесь, среди людей? Разумеется, разведка уже давно всё донесла ему, но грех ведь не воспользоваться этим, разыграв карту долга до конца. Как бы ни было противно пускать представителей иных рас в свою человеческую организацию… ему кое-что нужно было от них. — Они пришли сюда под моим поручительством. — Да, я догадался об этом. Но, всё-таки, что им от нас нужно? — На данном этапе мы хотели бы попросить приюта и помощи в устройстве быта, — наконец, подал голос один из пришедших. Его слова вызвали совсем не ту реакцию, на которую были рассчитаны: глава Союза расхохотался, запрокинув голову. — Ты тоже слышал это, Второй? Великие ноблессы пришли просить нас — людей — о помощи! Просить людей, ха-ха-ха! Вот умора! Его собеседник вежливо хохотнул; кто-то из гостей весьма отчётливо скрипнул зубами, но сдержался, промолчав. — Третий, ты хотя бы спрашивал, что они могут предложить нам в качестве платы за подобные… услуги? Приют и легализация в человеческом мире… это не так уж и мало! А что в ответ? — Мы можем заключить с вами контракты, дарующие небывалую силу! — тоном змея-искусителя проговорил каджу Традио. Однако это заявление было встречено новым взрывом смеха. — Контракты? Ха-ха-ха! Эти ребята всё больше и больше меня веселят. Ума не приложу, где ты их выкопал, Третий! То есть мы должны помочь им, а потом вдобавок добровольно стать их рабами? Вот уж благодарю покорнейше, ха-ха-ха! Ноблессы помрачнели. Их главный аргумент оказался ничем для этого человека. И откуда он только знает о контроле контракторов? Кто ему рассказал? Неужто… да нет, не может быть! Франкенштейн ведь наверняка сидит тише воды, ниже травы и ищет своего Мастера! Ну, если до сих пор не подох где-нибудь, но он ведь дрянь живучая. — То есть им больше нечего нам предложить, и мы можем спокойно вязать их и пускать на опыты? — уточнил старейшина, давая отмашку своим людям. На ощерившихся оружием каджу навалилось, прижимая к земле, давящее ощущение. И, хотя они могли изрядно потрепать собравшихся здесь жалких человечишек, сами бы не ушли без потерь: уставшие и ослабленные, благородные надеялись некоторое время отсидеться в недрах организации, чтобы восстановить силы, а уже потом действовать дальше. — Мы можем заключить договор!.. — выкрикнул один из них. Давление прекратилось. — Ах, договоры, договоры… их ненадёжное слово так легко нарушить. Особенно в наши дни, не так ли, Второй? А где же гарантии? Нет их. — Ты не веришь нашему слову? — Посмотри, они предали соплеменников. Кто даст нам веру в то, что они не предадут с той же лёгкостью Союз? — Хватит демонстрировать нам своё неуважение! Обращайся непосредственно к нам, трус! — Ой, — вдруг произнёс старейшина. Повисла напряжённая пауза. — Кажется, кто-то подслушивает наш разговор, Второй, Третий. Какое безобразие. Вот и что с ними делать? — Я могу взять их на поруки, пока они не докажут свою полезность для организации. — Ты уже взял их на поруки, когда привёл сюда. Чего они тебе наобещали? — Да, в общем-то, ничего. Я просто подумал, что это может быть выгодно… ну, там, с точки зрения науки… — Ах, науки… что ж, тогда и поступим с ними по-научному. Мы заключим следующий договор: в обмен на наше покровительство, — каджу подобрались и даже посверкали в его сторону гневно алыми очами: такая формулировка им не очень-то и понравилась, — они будут выполнять наши мелкие поручения. А в качестве гаранта вживим им… скажем так, стоп-кран, который активируется в случае нарушения договора. Хм, может, стоит сделать это стандартной процедурой при приёме в Союз? Ноблессам пришлось пойти на эти условия, и вскоре с этим было покончено. Конечно, он уже давно просчитал такой вариант и был к нему готов. Эти благородные так предсказуемы… — Добро пожаловать в организацию! * * * Чтобы устроиться в Союзе, каджу пришлось изрядно попотеть. В конце концов, Франкенштейн даже позволил им занять одно кресло в Совете старейшин, потому что надоели своим нытьём и попытками обойти установленную им защиту от дурака-предателя. Впрочем, та за прошедшие века настолько укоренилась в их сути, что уже позволяла себе играть с ними, толкая иногда на странные мысли и поступки, впрочем, тщательно контролируемые. Тёмное копьё вообще хорошо себя чувствовало, удерживая всю эту сеть, на вершине которой, замыкая на себя, стоял он — Первый старейшина. Франкенштейн в окружении восторженных учеников и сотрудников летящей походкой двигался к лаборатории, когда внезапно понял, что в мире что-то изменилось. Это ощущение настигло его, заставив непроизвольно замереть от осознания. Нет! Нет! Не может быть! — Учитель, всё в порядке? — участливо осведомилась юная Айрис, хлопая по-детски большими глазами. — Да. Нет. Он вернулся! — Перенесите операцию на какое-нибудь другое время. У меня появились срочные дела. Сказав это, Франкенштейн развернулся и отправился прочь, в свой кабинет, едва не переходя на бег. Кто там из старейшин был ответственным за ту операцию в Южной Корее? Идиоты! «Всех уволю!» — скрипнул зубами мужчина. Копьё заинтересовалось гневом своего носителя, чуя скорую поживу. Его жизнь начала рушиться с тех пор, как он увидел среди отчётов фото поднятого со дна морского артефакта — гроба. С виду в этом предмете не было ничего необычного, но Франкенштейн сразу же почувствовал его гнилую сущность. И вот теперь… — Умственно ограниченное отродье нелюдя! — орал взбешённый человек на своего подчинённого. — Как?! Как после МОИХ слов ты додумался отправить добывать этот клятый артефакт каких-то третьесортных агентишек, когда должен был явиться туда лично?! — Но я… я не думал, что это настолько… — Ты старейшина или кто?! Где были твои мозги, когда ты это сделал, я тебя спрашиваю?! — Учитель… — Я дал тебе всё, что ты имеешь в этой жизни! А ты! Ты! Ты выпустил древнее зло на свободу! Предал организацию! Предал МЕНЯ! Гордись же… ученичок, — последнее слово он презрительно выплюнул. А потом лицо его собеседника исказила мука: это Копьё пожирало изнутри нарушителя договора, скоро не оставив от него даже оболочки. «Ох… кажется, я всё-таки с ним немного погорячился, — подумал чуть успокоившийся глава Союза. — Однако теперь на это место следует назначить кого-нибудь потолковее… и нет, пожалуй, это не будет Кромбель. Мальчик слишком импульсивен и стремится к власти. Такое добром не кончится. А вот Муур… Муур подойдёт». Пришлось менять свои планы буквально на ходу. Связь, блокируемая со стороны Франкенштейна, с каждым днём всё больше укреплялась и звенела эмоциями Кадиса Этрамы Ди Рейзела: тот, хоть немного и по головам, медленно, но верно, набирая мощь, шёл к своему слуге. Погибло несколько рядовых и даже высокопоставленных агентов организации, много веков любовно пестуемой Франкенштейном. Неприятным сюрпризом стало то, что два идиота из мятежных каджу вылезли навстречу своему дорогому Ноблесс с претензиями и бездарно подохли, будучи не в силах с ним резонировать. Впрочем, Эгваин всегда был импульсивным болваном, а его дружок Сириана вечно ходил за ним хвостом… туда им обоим и дорога! Франкенштейн мог бы попробовать сбежать от своего ненавистного господина на орбиту или другую планету — благо это уже было не так уж и далеко, спасибо прогрессу — но не стал. В его интересах было разобраться со всем этим дерьмом как можно скорее и, наконец, зажить спокойно, не опасаясь постоянно за свою жизнь и волю. Как-то очень быстро настал тот день и час, когда нога Ноблесс ступила на территорию базы, где ныне скрывался его неверный слуга, отославший прочь своих людей ради такого события — ему совершенно не улыбались лишние человеческие потери. Чувствуя, как приближается тот, кого он совершенно не рад был здесь видеть, мужчина последний раз бросил взгляд на себя в отражении окружающих его приборов: уставший от того, что не спал уже прорву времени, занимаясь подготовкой к знаменательной встрече, с живописными синяками и кровоподтёками по всему телу (пришлось изрядно постараться, чтобы его регенерация временно попридержала коней), в изорванной одежде, которая осталась после какого-то опыта, когда шарахнуло так, что снесло три перекрытия в лаборатории… да уж, видок ещё тот. Он успел живописно обвиснуть в кандалах, прежде чем открылась дверь, впуская Кадиса Этраму Ди Рейзела. Франкенштейн, отчаянно кусающий губы, чтобы не расхохотаться в самый неподходящий момент, поднял голову и прошептал: — Мастер… это вы?.. Прошу вас… Тот не стал дослушивать: стремительно прошёл вперёд, чтобы освободить его и подхватить. На короткую долю секунды обманщик почувствовал что-то похожее на сожаление пополам с раскаянием, но быстро взял себя в руки и впился зубами в доверчиво подставленную шею, прокусывая её до крови и пропуская свою силу через кажущееся хрупким тело. И оно послушно отозвалось! Франкенштейн выкачивал из своего сюзерена ещё и ещё, пока не почувствовал, что тот уже почти на грани, и контракт настойчиво намекает на то, что это выходит за рамки допустимого в их отношениях слуга-господин. Рейзел рухнул на колени, зажимая кровоточащую рану рукой: — Ч-что это было?.. Человек ухмыльнулся, наслаждаясь ощущением бурлящей в нём мощи: — Резонанс. * * * Человек в белом халате стоял, заложив руки за спину, перед двумя капсулами, в которых плавали тела прекрасного брюнета и покрытого шрамами мужчины с кипенно-белой гривой волос. На лице наблюдателя была сытая, довольная улыбка, а по помещению гуляли пурпурно-чёрные, с алыми отблесками, волны силы. Он смог. Вышел из этой ситуации победителем, и теперь весь мир, когда-то принадлежащий нелюдям, наконец, готов покориться роду людскому. Человек перевёл взгляд на третью, пока пустую капсулу. По его задумке, вскоре здесь окажется и молодой Лорд ноблессов. Исключительно для коллекции. Франкенштейн, беспечно насвистывая привязавшуюся мелодию, покинул помещение. Ему только что доложили о том, что подготовка к атаке на Лукедонию завершена. И этим ноблессам не поможет никакой резонанс.