Фотография
3 апреля 2020 г., 15:44
После уроков Чан встретил меня у дверей. Хэна всем своим видом показала, что обиделась-таки на нас обоих и ушла, бросив лишь сухое «пока». Но я то знаю, как её развеселить, потому и написала ей, что обещаю посмотреть с ней её любимую дораму на выходных. Растаяла тут же. Хах, всегда работает. А мы с Чаном направились к Грейси, припаркованной на заднем дворе школы.
— Держи! — он протянул мне шлем, и я тут же его надела. — Хочешь чего-нибудь перекусить?
— Хм, я бы не отказалась от острых крылышек, а то не ела толком сегодня, — и мой живот предательски заурчал. — Ой, хаха, — я засмеялась, и он тоже.
— Я тебя понял! Тогда заедем в ресторанчик по дороге. Сам голодный до ужаса.
Я старалась вести себя как обычно, а навязчивые мысли гнала прочь. Если вдруг что, — телефон у меня всегда с собой. А провести время весело мне никто не запрещал, верно? И всё же где-то глубоко я до последнего надеялась, что история Мина — это и впрямь плохая шутка. Но надо было быть начеку и не делать глупостей. Голова на плечах у меня имелась, так что я была в себе уверена, наверно.
Мы перекусили в милой забегаловке и помчались к Чану. Он живёт довольно далеко, в шести кварталах от школы. Понятно, почему он ездит на байке, а не ходит пешком, как все остальные. Домик у него что надо! Намного больше моего. Насколько я помню, его отец — учёный, так что не удивительно иметь такой особняк посреди города.
— У тебя просто потрясный дом! — я действительно была удивлена его размерам и оглядывала территорию с открытым ртом.
— Ахахах, это ты ещё мою комнату не видела! — он взял меня за руку и мы направились на большую парадную лестницу.
Внутри всё было не менее красиво. Всюду стояли вазы со свежими цветами, присутствовало много света за счёт панорамных окон, а стены были увешаны абстрактными картинами. Поднявшись на третий этаж, мы зашли к нему.
— Вот, моя берлога. Добро пожаловать! — Гюн открыл передо мной черную матовую дверь, отличавшуюся от всех остальных в доме, и поклонился, пропуская меня.
Комната была просто огромной. И тёмной. В контраст всему светлому интерьеру за дверью. Бордовые обои, увешанные плакатами и фотографиями, чёрная мебель и уйма техники. В углу комнаты я заметила гитару.
— Ого! Ты что, играешь? — я подбежала её посмотреть.
— Ну да, бывает иногда. Сейчас реже, конечно, из-за экзаменов. Но стараюсь не упускать возможности побрынчать, — он взял её и сел на кровать, что стояла у большого окна с массивными партьерами. — Есть заказы? — ах, эта улыбка…
— На ваш вкус, — я уселась рядом в ожидании.
Он начал наигрывать довольно нежную мелодию, что-то из попсы, скорее всего. Его пальцы так красиво перебирают струны… А взгляд сосредоточен. Правой ногой немного отстукивает ритм. Если бы я могла, я бы нарисовала это прямо сейчас, слишком завораживающая картина. И тут я увидела у него на столе плёночный фотоаппарат. Не думая, вскочила и сфотографировала его. Уверенна, там просто прекрасный кадр… Он, не поднимая головы, заулыбался уголками губ. Я сделала ещё кадр, только уже подойдя ближе. Затем, ещё ближе. И вот я уже сижу у него на коленях вместо гитары. Он выхватил из моих рук фотоаппарат и втянул во влажный поцелуй. Я услышала щелчок камеры. Ещё один. И третий. Почему я не могу остановиться? Он всё требовательнее сминает не только мои губы, но и моё сердце. А я не могу этому препятствовать. Просто не в состоянии.
Ещё через мгновение я оказываюсь уже под ним на кровати. Мы, не разрывая поцелуй, медленно укладываемся. Его правая рука придерживает мою голову, а левая плавно, но верно продвигается выше по бедру. Нащупывая каёмку колготок, он начинает их стягивать. Почему я не сопротивляюсь? Хороший вопрос с не менее хорошим ответом — не могу. Просто не могу. Я оттягиваю его галстук и начинаю расстёгивать рубашку. Какой у него рельефный пресс… Боже! Пуговицы на моём сарафане тоже тают под его ловкими руками. Я потянулась за пряжкой ремня. И вдруг в моей голове возникли слова Минхёка: «Не давай ему повода зайти слишком далеко». Меня будто током шарахнуло.
— Чан! Нет! — я соскочила с кровати и смотрела на него как зверёк, которого загнали в угол, пытаясь прибрать растрепавшиеся волосы.
— Айю, что такое? Я сделал тебе больно? — он был не на шутку напуган и медленно подходил по мне.
— Н-нет. Просто, просто я пока не готова. Пока нет. Извини… — к глазам подступили слёзы, а руки затряслись.
— Ты чего, маленькая? Всё хорошо, тише, тише, — он обнял меня и начал гладить по голове, я уткнулась ему в ключицу и шмыгала носом. — Я всё понимаю. Всё нормально. Это твой первый раз, ведь так? — он немного отодвинул меня и посмотрел прямо в покрасневшие глаза.
— Угу, — только и могла промямлить я.
— Ну конечно, что за глупые вопросы я задаю. Ты поцеловалась то только впервые пару дней назад. А я тут такое вытворяю. Прости, — он крепче сжал меня в своих объятиях.
— Чан, это ты меня прости, что так резко всё прервала. Я… Я просто боюсь, — у меня начиналась тихая истерика.
— Я же сказал, всё нормально. Я подожду столько, сколько нужно. Я не хочу торопить тебя, — он поцеловал меня в макушку, и мне сразу стало так тепло-тепло на душе, сразу стало легче.
— Спасибо…
Когда я успокоилась, мы обратно оделись и Гюн предложил посмотреть какой-нибудь сериал, чтобы отвлечься. Я согласилась, подумав: «Проект я всё равно придумала, так что я ничего не теряю». Остальные уроки подождут.
Пока он ходил за колой, я стала разглядывать фотографии на стенах. Среди них я увидела знакомые мордочки. Чан и Мин. Оба улыбаются до ушей и обнимаются так, что вот-вот задушат друг друга. Обстановка какой-то вечеринки. Оба смешно одеты, такие забавные. Я тоже улыбнулась от увиденного. Очень милые. Как же так вышло, что такие друзья и так расстались? А ещё через ряд висело фото меня. Только я не помню, чтобы он меня тогда фотографировал. На снимке… Это было примерно два года назад. Я сижу на карточках со скетчбуком и карандашом. На мне голубой комбинезон, жёлтая футболка и такого же цвета ленточка в волосах. Мы тогда всей параллелью ездили на экскурсию в ботанический сад. И я отбилась от группы, чтобы нарисовать мандариновое дерево, уж сильно оно мне понравилось. Но, разве он тогда знал меня?
— Красивая, правда? — его томный голос раздался прямо у плеча.
— Разве мы тогда общались? — я слегка повернула голову в его сторону, — Не помню…
— Нет. Ты тогда ни с кем кроме Хэны не общалась. Да ты и сейчас мало с кем общаешься, социофобка, — фирменная ухмылочка.
— Хэй! — я легонько ударила его по руке. — Тогда почему ты меня сфотографировал? Мы даже знакомы не были.
— Видишь ли, я уже тогда запал на тебя. Отличница, умница, тихая, милая и редко улыбающаяся девочка. Совсем не как я. Именно этим ты меня и зацепила. Ты отличалась от других всегда. И ни разу не дала повода себя унизить из-за этого.
— А почему не познакомился сразу?
— Я боялся. Боялся что ты не захочешь общаться с таким дураком, как я. Разгильдяй с пирсингом на байке и девочка-цветочек с ленточками в волосах на каждый случай жизни. Как бы ты себе это представляла? Хотя стой, сейчас же так и есть! Ахахах! — он схватил меня и усадил поверх себя на кровать.
— Дурак! — я тоже засмеялась.
— Вот видишь. А ты умная. Идеальный баланс! — опять эти фейерверки руками вокруг и заливной смех. — Какой сериал будем смотреть?
— Давай «Друзья» — культовая вещь! — я поудобнее примяла его ногу под себя.
— Окей. Сейчас найдём, — взяв пульт от громоздкой плазмы, он начал поиски сериала среди интернет-порталов.
Серия за серией и я, незаметно для себя, заснула. Слишком уж я вымоталась за последнее время, сил не хватает до поздна сидеть. Я проснулась от того, что Чан укрывал меня одеялом.
— Мм? Сколько времени? — еле пыталась открыть глаза я.
— Тщщ, уже ночь, спи.
— Что? Как ночь? Но родители… — я не успела договорить.
— Я уже им позвонил, сказал, что мы засиделись за проектом и ты заснула. Они разрешили остаться у меня. Уже поздно куда-либо ехать.
— А как же… — он опять меня перебил.
— Под подушкой моя футболка, можешь переодеться. Я пока пойду своим скажу, что ты здесь.
— Ладно…
В голове не укладывается, как он быстро нашёл общий язык с моими родителями. Они, кажется, уже чаще общаются с ним, чем со мной. Забавно.
Чан вышел из комнаты и я сняла с себя форму, облачившись в чёрную футболку, больше меня размера на три. Ах, как она пахнет… Пахнет им. Этот аромат я ни с чем не перепутаю.
Я улеглась обратно и буквально через минуту пришёл Чан, в футболке и боксерах. Он выключил свет и залез ко мне под одеяло. Обняв сзади и уместив ладонь на моём животе, он уткнулся мне в шею и до дрожи низким голосом прошептал: «Спокойной ночи». Так мы и уснули. В его комнате. В обнимку. Вдвоём.
***
Тем временем Минхёк не находил себе места в собственном доме. Телефон Айю был отключен, так как разрядился. Но он то этого не знал. Она не брала трубку, не отвечала на сообщения. Домой она тем вечером так и не вернулась. Мин несколько часов провёл у окна, но её так и не было. Он не знал что делать. Не заявишься же к её родителям с расспросами, да и к Гюну идти было бессмысленно, он бы всё равно не впустил. Оставалось только ждать и надеяться на благоразумие Айю. Переживания росли с каждым часом. Глаз той ночью он так и не сомкнул. И что-то предательски закололо в груди…***
Вот такой вот контраст. Кто-то сладко спит в обнимку и ни о чём не думает. А кто-то искусал себе уже все ногти и просидел в одной позе больше 10 часов. Что будет дальше, не знал никто.
Примечания:
Или Айю надо было всё-таки позволить Чану "зайти дальше"?
