Терьер Ветинари

Архканцлер Чудакулли медленно потягивал  бренди, топя свою объёмистую филейную часть в мягком глубоком кресле и рассеянно глядя в окно. Внезапно кое-что встревожило сомнительную красоту анк-морпоркских пейзажей. — Смотри-ка, Тупс! — отвлек он от работы единственного в Университете ответственного человека. — Уж не командор ли там гонится за вон тем гражданином в черном? — Несомненно, господин Архканцлер, — несколько раздраженно согласился Думинг. — И, похоже, парнишка значительно оторвался… — Командору не следует заниматься такими вещами. Для этого у него есть более молодые и крепкие подчиненные. — Бедняга Ваймс… — сочувственно откликнулся Наверн. — Все не может бросить свои погони. Его одышку видно даже отсюда. К удивлению Тупса, Архканцлер потянулся к своему посоху. — Волшебники не должны вмешиваться в дела города! — попытался остановить его Думинг. — Это не в нашей юрисдикции. И к тому же, командор терпеть не может магию, если не помните. — Ну же, Тупс, оказать содействие Страже — мой долг как ответственного гражданина! — торжественно возвестил Чудакулли. — Ничего такого сверхестественного я делать не собираюсь. Сэр Сэмюэль даже не заметит. Я просто… слегка ускорю его. Разрывая туманную пелену, клубы грязновато-желтого дыма окружили Ваймса, а затем командор исчез. Видят Боги, Архканцлер действительно хотел помочь… Но, как это обычно бывает с магией, Что-то Опять Пошло Не Так. Очнувшись, Ваймс обнаружил, что его со всех сторон окружает груда никуда не годного металлолома. Выбравшись на, за неимением лучшего выражения, свежий воздух, он не без удивления признал в ней собственные доспехи. Командор спешно попытался припомнить, что произошло, хотя соображалось туго. Так, накануне утром леди Сибилла сообщила ему об очередной вечеринке у лорда Ржава. Он хорошо помнил свою злость и беспомощность. Эти чертовы знатные ублюдки воротят крупные делишки, а он должен вежливо с ними раскланиваться на светских раутах, терпя мерзкие ухмылки. Он как раз просил Моркоу посылать за ним, если в городе что-то случится во время приема (должно быть хоть что-нибудь, это же Анк-Морпорк!), когда они заметили нелицензированную кражу и погнались за ворами через весь город. Один из них ворвался на территорию университета, и Ваймс бросился вслед, а потом… потом… Он растерянно огляделся. Что-то определенно случилось с его зрением, а запахи стали ощущаться куда острее. Ничего удивительного, это же чертов Незримый Университет! Наверняка он попал под какие-нибудь микромагические частицы или чем там занимаются эти бесполезные жирдяи у себя в кабинетах. А вор, конечно, ушел. Ваймс в отчаянии стукнул кулаком по земле, вернее, попытался, потому что для лапы это был запредельный трюк. Постойте… лапы? ЛАПЫ?! Капитан Моркоу был обеспокоен. Он успешно схватил обоих воров и сдал их в Ярд, но никак не мог отыскать мистера Ваймса. Разумеется, командор взрослый, самостоятельный человек и имеет полное и неотемлимое право исчезнуть посреди рабочего дня в эпицентре неконтролируемого магического излучения, и все же… Второй вор, угодивший ему в руки прямо у главных ворот Университета, заявил, что понятия не имеет, куда делся гнавшийся за ним стражник. Просто сквозь землю провалился! Рядом трусила Ангва, принюхиваясь. Они обошли все окрестности Университета, но начальника так и не обнаружили. Внезапно волчица подняла голову. Нет, привычного сочетания крепкого табака, крови, пота и легкого химического следа болотных дракончиков, сопровождающего мистера Ваймса, она не учуяла. Зато Ангва ощутила запах злости, почти бешеной ярости, что частенько довершала комплект ароматов командора. — Что такое? — с надеждой поинтересовался Моркоу. — Нашла? Ваймс беспорядочно носился по территории Незримого Университета, пытаясь совладать с потоком непривычных ощущений. Паника, полное отсутствие знаний о техномагической стороне вселенной и примитивное устройство собачьего мозга мешали сосредоточиться и рассуждать здраво. Единственной ясной мыслью было отчетливое желание искусать гада, который не слишком хорошо владеет своим посохом. Но даже если ему удастся разыскать урода, как он сможет объяснить свою позицию? И потребовать вернуть себя в нормальную форму? В нос ударила комбинация мыла и жидкости для полировки доспехов, которая показалась ему божественной симфонией. Ароматы Моркоу мог без труда узнать даже человек, а для собаки это было вообще раз плюнуть. Ваймс пролез через дыру в ограде и понесся на запах, с каждой секундой все отчетливее улавливая еще один, непонятный и куда менее желанный. Почему-то от этого незнакомого запаха тряслись поджилки. Выскочив из подворотни, он налетел на Моркоу и раскрыл было пасть, но тут же осознал, что вся его гневная отповедь звучит как: «гав-гав-ау-гаф…» — Смотри, Ангва, какой милый песик! — воскликнул Моркоу. — Такое ощущение, что он хочет что-то нам сказать. Одним из существенных недостатков волчьей жизни была невозможность по-человечески расхохотаться. Так что Ангва просто повалилась спиной на землю и заскулила. — Что с тобой? — поразился Моркоу. — Ты что, смеешься? Он ласково погладил Ваймса по голове, а потом принялся чесать за ухом. Командор с ужасом отметил, что машет хвостом. Где-то там под своей грязной шерстью он наверняка побагровел от стыда. Волчица, кажется, застонала от смеха. — Надорвешься, сержант, — буркнул он: «гав-гав-гав-гав». Ваймс быстро догадался о природе ужасающего запаха рядом с капитаном. Конечно, собаки же до дрожи боятся оборотней. Его человеческая сторона радовалась присутствию Ангвы, которая могла толково рассказать все Моркоу, а собачья желала покинуть зону ее видимости, слышимости и обоняния. Подобная диалектика была непомерно тяжким испытанием для звериного сознания. — Какой же ты грязный… — между тем озаботился капитан. — Бездомный, конечно? И голодный, наверное. Ну, не смотри на меня так. Вот что! Надо тебя покормить. Ваймс ощутил, что вращение его хвоста приобретает космическую скорость. Да, он давно не ел, но, черт возьми, он не хотел так реагировать. Как примитивны собачьи рефлексы! — Жаль, у меня ничего с собой нет, — с грустью заметил Моркоу, — но как только я найду командора, мы все вместе отправимся в Ярд, и там Ангва угостит тебя собачьим печеньем! Или мы откроем для тебя 6-ую камеру, где прячем от мистера Ваймса запасы жареного бекона. Понимаешь, леди Сибилла посадила его на полезную диету, и мы… Дальше Ваймс не слушал. Не разбирая дороги, он мчался в Ярд. К черту все! Он еще успеет разъяснить подчиненным превратности текущего положения. А пока надо наслаждаться полной жизнью, лишенной мерзкого йогурта и вареных овощей! Ваймс лежал на ковре в собственном кабинете и стонал. От тысяч запахов у него кружилась голова, а теперь еще и дьявольски болел живот. Идиотские собачьи инстинкты не позволили ему вовремя остановиться, и он ел и ел, пока пришедшая в себя Ангва не решила, что с него достаточно, и не объяснила Моркоу, куда пропало начальство. Двухметровый гном не выказал и намека на иронию. — Не может быть, — бормотал юноша, — бедный командор… Дверь распахнулась, и в проеме замаячила фигура Шноббса. — Капитан! — позвал он. — Тут волшебники притащились, хотят тебя видеть! Ой, что это еще за заморыш? Обед для Ангвы? Ваймс угрожающе зарычал, а Моркоу бросил на капрала укоризненный взгляд. — Шнобби? — обратилась к нему Ангва. — Лучше просто приведи волшебников. — Э, да, разумеется, мэм. Не прошло и пары мгновений, как в обитель командора ввалился Архканцлер. Позади нервно курсировал Тупс. Оба выглядели, как живое воплощение вселенского сожаления. — Капитан, я думаю, тебе следует знать, — скорбно начал Чудакулли, — возникла небольшая проблемка магического характера. Дело даже не то чтобы совсем во мне или в магии в частности, а скорее в волшебстве в целом… Уй-уй… Уберите чертову псину! Он неловко попытался спихнуть вгрызшегося в его ногу Ваймса. Моркоу поднялся во весь свой внушительный рост. — Вы превратили нашего командора в собаку, — тихо сказал он, — и утверждаете, что дело не в магии и не в волшебниках? — Ах, в собаку! — воскликнул Архканцлер. — Всего лишь в собаку! Так это ты, дружок? То есть, прости, сэр Сэмюэль. Облегчения в голосе волшебника было достаточно, чтобы заставить его далеко не астенических размеров телеса воспарить над полом. — А мы уже было начали беспокоиться… — пробормотал Думинг. — То есть, по-вашему, все нормально? — вкрадчиво уточнила Ангва. — Ну, более или менее, — ответил главный разнорабочий Незримого Университета. — Все могло быть куда хуже. Дело, конечно, в том,  что магия Архканцлера наложилась на специфическую среду Магического Парка (зря мы зарыли в саду Квантовый Профанатор Ч.Т. Джонсона…), и выдала неожиданный результат. И, очевидно, господин Архканцлер не был предельно конкретен, выражая свои намерения, что в конечном итоге и повлияло на… — Я просто хотел помочь командору бежать немного быстрее, чтобы он смог поймать преступника, — прервал путаные разъяснения Наверн, — но был не особенно точен. Так что вместо этого сэр Сэмюэль мог экстерном пройти все жизненные циклы и рассыпаться прахом или, например, попасть на другой конец диска. Поэтому превращение в охотничьего пса — вполне жизнеспособная альтернатива. — Но вы сможете превратить его обратно? — с надеждой спросил Моркоу. — О, лучше не стоит, — охладил его пыл Архканцлер, — мы никогда не можем быть уверены, что превратим собаку именно в командора, а не в его точную копию. Если нам не повезет, мы нарушим механизм колебаний ткани реальности, что приведет к различного рода бифуркациям во Множественной Вселенной и измениям структуры событийной динамики эпох. «Я вам сейчас покажу такие бифуркации…» — подумал Ваймс и крепче вонзил зубы в толстое колено волшебника. — Мы хотели сказать, что нам не обязательно заниматься всей этой ерундой, — поспешно добавил Чудакулли, едва отодрав от себя разозленного командора, — у сэра Сэмюэля очень мощное морфогенетическое поле, так что через пару-тройку дней он вернется в свою изначальную форму. — Морфогенетическое поле живого существа представляет собой что-то вроде эластичной пружины, — добавил Тупс, — можно сжать ее искусственным путем, но, как только давление ослабнет, она снова распрямится. Волшебники поспешно удалились, предоставив стражникам шанс переварить услышанное в гордом одиночестве. «Все не так уж дерьмово», — неожиданно даже для себя заключил Ваймс. На самом деле, перед ним открываются мириады возможностей. Перспектива побродить пару дней по городу, будучи не обремененным своим положением, обладает определенной привлекательностью, в том числе и с профессиональной точки зрения. И он будет есть то, что пожелает! Ему даже не придется умываться и причесываться. А еще никаких докладов патрицию. Никаких лосин и парадов! Свобода! — Господин Ваймс, я настоятельно рекомендую вам на некоторое время отдалиться от дел и отдохнуть дома, — огорошил его капитан, — мы могли бы оформить отпуск по причине… травмы на производстве? Ваймс протяжно взвыл в ответ. — Ну… Если переводить в цензурном виде, — замялась Ангва, — «Ага, щас! И не вздумай сообщать леди Сибилле!» — Тогда ради вашей же безопасности вам не следует покидать Ярд, — с нажимом произнес Моркоу, — кто-нибудь из ваших врагов может прознать об этом неприятном положении и использовать его против вас. Думаю, я сумею позаботиться о ваших нуждах. Перед взором командора начали плясать кошмарные эпизоды: капитан Моркоу моет его собачьим шампунем; капитан Моркоу насыпает корм ему в миску и читает лекции о сбалансированном питании; капитан Моркоу тычет его носом в пятно на ковре… Ну уж нет, пусть лучше с Ангвой вытворяет все эти извращения! Ведомый первобытным ужасом, Ваймс метнулся в открытую дверь и пулей выскочил наружу. — В конце концов, ты не имеешь права останавливать мистера Ваймса, — осторожно сказала Ангва. Моркоу скорбно кивнул. — Но город полон опасностей… — И сейчас их стало на одну больше. — Но что будет, если он встретится на кривой дорожке с Гильдией Собак… — Эээ… Заставит их платить налоги и уведомлять Стражу о планируемых митингах? — А если злой человек посадит его в мешок и зашвырнет в Анк?! — О… Командор больно ударится. — Хм, ты права. А если подростки будут закидывать его камнями? — То есть, как обычно? — Но вдруг ему подсыпят собачьей отравы! — Хуже той, что он потребляет в пищу, пока не видит леди Сибилла? — И все же наш город — это настоящий ад для бедной собаки! — Рада, что ты заметил.