Терьер Ветинари

Давно Ваймсу так сильно не хотелось напиться. Пока он трясся в карете в компании пары клерков, неугомонная фантазия успела подкинуть десятки картин развития событий. Если волшебники правы, то пару дней спустя ему суждено обрести свой истинный облик, и, о Боги, это может случиться, когда он, командор городской стражи, будет стоять перед патрицием на четвереньках с палкой в зубах, а из одежды на нем будет лишь ошейник. Парадные лосины уже не кажутся худшей альтернативой. «Срочно бежать, — решил Ваймс, — они же не будут постоянно за мной следить». — Послушай, я не знаю, о чем ты там думаешь, — вдруг прозвучал тихий голос верного Стукпостука, — но имей ввиду: Его Светлость был несколько опечален гибелью Гаффса, так что постарайся стать хорошей заменой. Будь паинькой, и вы, возможно, сработаетесь. Ты, конечно, можешь попытаться удрать, но я бы не рекомендовал. Перед взором Ваймса замаячил знакомый образ ямы со скорпионами. Опять-таки, не самая худшая альтернатива. Его препоручили заботам миссис Лаванджир, толстой служанки с настолько мускулистыми руками, что даже командора охватила смутная зависть. Та пришла в ужас от состояния его шкуры и отдирала грязь с таким исступлением, что Ваймс всерьез задался вопросом, сумеет ли он сохранить свои скромные запасы шевелюры и хоть немного эпидермиса. Вообще, вопреки мнению некоторых личностей, командор не был неряхой, просто относился к мытью и прочей дребедени с неохотой крайне занятого человека. Но унести ноги от миссис Лаванджир было невыполнимым предприятием, и ему пришлось терпеть гигиеническую пытку вплоть до ее логического завершения. Как следует натерев Ваймса жгучей подозрительной дрянью, служанка надела на него старый ошейник Гаффса. Затем Командора, воняющего благовониями и абсолютно несчастного, заперли в небольшой, просто обставленной комнате. Завалившись в корзину, очевидно, предназначенную ему, Ваймс угрюмо предался размышлениям о злой иронии судьбы. Если какие-нибудь боги и правда наблюдали за человечеством, то сейчас они наверняка просто ухахатывались. Ему следовало прислушаться к Моркоу, пока вся эта история не приобрела скандальный оттенок. Капитан всегда поступает правильно. Так какого черта он, Ваймс, давно признавший надежность парня, столь упорно игнорирует его хорошие, верные советы? Дело в браздах правления. Иногда надо демонстрировать свое право принимать решения, иначе непонятно, кто вообще командует его нестройным войском. Нет, банальное упрямство здесь не при делах. Все бразды правления. Придя к этому выводу, командор вознамерился детально продумать план побега, но еще на подготовительном этапе незаметно погрузился в сон: количество подушек не позволяло построить мало-мальски долгосрочную стратегию*. Сердце Мокриста фон Губвига трепетало в такт неровному тиканью часов в приемной патриция. К тому моменту, когда его впустили в Продолговатый кабинет, он уже растерял значительную часть своего запала. — Ваша Светлость! В конце концов, у всех есть периоды суточной активности, и я еще раз заявляю, что не способен воспринимать какую бы то ни было информацию в 6:30 утра! — все же пожаловался он. Патриций бросил на него такой выразительный взгляд, что Мокрист сильно пожалел о последнем восклицательном знаке. — Даже информацию о собственном обезглавливании? — невинно полюбопытствовал тиран. Мельком взглянув на утренний Таймс на столе патриция, почтмейстер судорожно вздохнул. — Ваша Светлость, клянусь, вчерашняя афера не имеет ко мне никакого отношения… — Ни одна афера не имеет к вам никакого отношения, мистер Губвиг, и тем не менее в чьих, как вы думаете, руках находится контроль над почти 100% свободных денежных ресурсов Анк-Морпорка? — Все в руках Божьих, — попытался откреститься Мокрист, — ну, и в лапах мистера Непоседы, конечно. Очень, очень активный Председатель. — Я, разумеется, не собираюсь запрещать дальнейшие поглощения конкурентных банков, но имейте в виду, еще один прецедент… — Сэр, — быстро вставил почтмейстер, — я полагаю, Председатель сочтет текущее количество анк-морпоркских филиалов достаточным для финансового благополучия и процветания банка. — Превосходно, мистер Губвиг. — Что касается роста числа филиалов в пределах равнины Сто… Слова бывшего мошенника были прерваны тихим, но очень многозначительным рычанием, раздающимся где-то из-под стола патриция. Мокрист сглотнул: мало ли какие твари могли населять Продолговатый кабинет**. Командора трясло от злости. Хитрый гад играет с чужими деньгами, как ему вздумается, а народные волнения в результате очередного дефолта — это, его, Ваймса, головная боль. — Что это? — настороженно спросил Губвиг. — О, похоже, вы не слишком нравитесь Командору. — Ну, об этом я догадывался… Т-то есть что? Командору? Он у вас… под столом? Пасть Ваймса самопроизвольно распахнулась, продемонстрировав подстольному миру выражение немого ужаса. Дабы не оставить у почтмейстера неверное впечатление, он выскочил из своего укрытия и довольно ощутимо тяпнул афериста за колено. — Новый домашний любимец, — охотно пояснил Ветинари, — в конце концов, все мы в этом нуждаемся, мистер Губвиг. А теперь не позволяйте мне вас задерживать. Мокрист с удовольствием воспользовался предоставленной возможностью и ускользнул за дверь. Ваймс раздраженно гавкнул вслед. — Удивительные ловкость и сообразительность… — вздохнув, пробормотал патриций в пустоту. — Казнить его? Ни в коем случае. Он слишком полезен, верно, Командор? Ваймс решил, что если будет изображать послушание, то про него быстро забудут, и он сумеет покинуть свой плен. Был и противоположный, куда более привлекательный план побега: стать Очень Плохой Собакой и настолько достать обитателей дворца во главе с патрицием, что они сами захотят его вышвырнуть. Просто никто не гарантировал, что не в яму со скорпионами. Итак, командор остановился на первом варианте, так что весь день он покорно проторчал в Продолговатом кабинете, почти не выл и кусался не слишком больно, да и облаял одного лишь Боггиса. То есть, в целом, вел себя куда смирнее обычного. Наградой ему стал полнейший конфуз. Остаток вечера, когда поток посетителей состоял лишь из незаметных темных клерков, лорд Ветинари провел в компании леди Маргалотты и леди Сибиллы в напоминающей гостиную комнате, которую Ваймс раньше не видел. Внове для него был и патриций, раскинувшийся в самом обычном кресле — Ветинари куда проще было вообразить на троне из костей или хотя бы на неудобной табуретке. Впрочем, и самого себя, свернувшегося калачиком на ковре перед камином, он тоже раньше представить не мог. — Между прочьим, когда я буду имьеть удовольствие повьидать вашего супруга? — неожиданно спросила Маргалотта. Ваймс едва заметно вздрогнул. — Я задаюсь примерно тем же вопросом, — сдержанно ответила Сибилла. — Капитан Моркоу обмолвился, что Сэм пострадал в результате несчастного случая. — Кажется, это была… кхм, производственная травма, — добавил патриций и поманил пса. Командор неохотно посеменил к новообретенному хозяину, пытаясь понять, что тому нужно. К величайшему смущению Ваймса, лорд Ветинари взял его на руки и уложил к себе на колени. — Хэвлок, ты уверен, что ничего не знаешь? — с легким нажимом в голосе уточнила Сибилла. Ваймс в который раз поразился: его жена была одной из немногих, кто мог осмелиться задавать патрицию вопросы таким тоном. — О, я знаю лишь то, что вот уже вторые сутки не могу дождаться «ежедневного» доклада вашего супруга. — Но тебе же докладывал капитан Моркоу? — Да-да, но он честно отвечал на все вопросы, не разглядывал трещины за моей спиной и даже не вступал в поединок со стенами, — вздохнул Ветинари, — нет, сэра Сэмюэля не заменит никто. Ваймс скромно потупился. — Командор стал удивьительно спокойным, — заметила вампирша, с подозрением взглянув на Ветинари, — не верьится, что он и есть вчерашнее чудовьище. — Уверяю тебя, я ничего не сделал этой собаке, — пожал плечами патриций. — И правильно, — согласилась Сибилла, — с животными надо обращаться ласково. Они же не такие идиоты, как некоторые люди. Она хлопнула себя по коленке. — Иди сюда, малыш, — позвала она. «Боги», — подумал Ваймс, спрыгивая на пол и медленно приближаясь к супруге, — «за что мне это?» — Откуда он знает команды? — заинтересовалась Маргалотта, — вьероятно, раньше у ньего был другой хозяин. «О, нет, в этом смысле как раз ничего не изменилось», — мысленно уверил ее командор. — Интересно, насколько хорошо тебя выдрессировали, — сказала Сибилла, потрепав его за ухом. «Поверь мне, совсем неплохо». — Это несложно проверить, — с елейной улыбочкой ответил Ветинари. Ваймс нервно икнул. Что-то ему не хотелось ничего проверять. Зато его вторая половина явно загорелась этой мыслью. — Лежать, Командор! — приказала она. Ваймс и прилег. Он не мог сказать с полной уверенностью, какие именно рефлексы сработали — собачьи или супружеские. Быстрым изящным движением патриций метнул карандаш, которым время от времени делал пометки в документах. — Апорт! Командор остался на месте — не обязан же он знать все команды. Парочки с него вполне достаточно. Ваймс и Ветинари уставились друг на друга: патриций — с едва заметным интересом, стражник — с неприкрытой ненавистью. — Хм, похоже, он не так хорошо обучен, — заметил Ветинари, — но, разумеется, ничего страшного, ведь это легко исправить. Разыгравшееся воображение Ваймса не преминуло подкинуть хозяину несколько сцен «исправления», и пес, проклиная свой полный перипетий жизненный путь, поплелся за письменной принадлежностью. — Моя очьередь, — улыбнулась леди Маргалотта, — голос! — Мерзкий ублюдок, какого черта я постоянно попадаю в идиотские ситуации из-за тебя! Ненавижу!!! — проорал Ваймс. Парадоксально, но и в его положении были определенные плюсы. Он только что высказал все это в лицо патрицию. Ну, пролаял. Сибилла всплеснул руками: — Что же у тебя был за хозяин? «Ты его знаешь, дорогая. Худший гад из всех возможных». Леди Маргалотта и леди Сибилла давно ушли, а Ветинари все никак не мог утолить разгоревшееся любопытство. Ваймс с ног сбился, выполняя приказы, которые, как даже он — далекий от кинологической реальности человек — смутно подозревал, не входят в стандартный список собачьих команд. — А не мог бы ты сделать, скажем, сальто мортале?.. — вежливо поинтересовался патриций как раз в тот момент, когда командор обессиленно свалился на пол. — Не мог бы, — прорычал Ваймс. В последнее время ямы со скорпионами так часто маячили перед его внутренним взором, что новая не вызвала привычного трепета. Он ощутил, как его подхватили руки Ветинари — неожиданно крепкие — и устало прикрыл глаза. Пусть делает, что хочет, его уже ни чем не удивишь. И все же Ваймс ошибся. Патриций аккуратно опустил его на собственную кровать, переоделся и, не выказывая признаков брезгливости, прилег рядом. Чтобы не слететь с катушек, командор попытался убедить собственное сознание, что все происходящее на самом деле — крайне абсурдный сон. — Губвиг. Боггис. Ржав. Я. Похоже, ты всех знатно возненавидел, — вдруг нарушил тишину Ветинари. Ваймс утомленно огрызнулся. Еще бы. — Ну, полагаю, у тебя есть резон. Как-то я говорил, что люди по природе своей — мерзкие создания. Кажется, тогда я слегка… расстроил своего собеседника. Пес закатил глаза. — Он возразил, что люди — это просто люди. Знаешь, он был прав. Мы просто люди. Дерзкие, жадные, лицемерные идеалисты. Любой человек — всего лишь комбинация негативных и позитивных качеств. Он прав, Командор. Патриций еще что-то говорил, но Ваймс уже не слушал — все его аналитические возможности были направлены на осознание того факта, что Хэвлок Ветинари — тоже человек, и тоже иногда*** нуждался в душевных разговорах. Или, по крайней мере, в душевных монологах с бессловесной тварью в качестве собеседника. Вскоре патриций перевернулся и засопел. Ваймс, спасаясь от сквозняка, источником которого было распахнутое окно, целиком забрался под тонкое одеяло и, свернувшись калачиком, прижался к спине Ветинари. Все равно никто ничего не узнает. Его разбудило неприятное чувство, медленно разливавшееся по всему телу. Вскоре он всем существом ощутил сильное желание чихнуть и, припомнив, что Ангва говорила о своих превращениях, заметался по комнате — остатки честолюбия отчаянно трубили, что если он хочет их сохранить, то должен немедленно убраться отсюда. Дверь, как и ожидалось, оказалась заперта. Оставалось окно… Анк-Морпорк — это маленькая вселенная, которая никогда не спит. Но сегодняшняя ночь выдалась почти спокойной. Это не могло не поражать опытных зрителей вечного городского цирка, какими были, например, Вильям де Словв и Отто Шрик. — Это просто невероятно! — возмущался редактор, пнув попавшийся под ноги камушек. — Ничего не происходит. Нет, событий полным полно. Но кого они удивят?! Продажи начнутся через три часа! А что мне помещать на первую полосу? Губвиг в очередной раз обвел всех вокруг пальца?! Да ладно, никогда такого не было! Стража хватает всех без разбору?! Вот же поразительно! Кто-то украл сто галлонов пива? А кражи в Анк-Морпорке не каждый день происходят! **** Уровень взяток превзошел совокупную денежную массу? А где здесь новость?! Выпал дождь из рыбы?! Прекрасно, как раз есть бесполезная газетенка, чтобы завернуть туда воблу! Анк-Морпорк — действительно очень стабильный город. — Нам нужны нофости, а это фсе — старости, — мрачно согласился Отто. — Да уж, спекулировать на статьях про разумных домашних животных долго не получится. Некоторое время они прошли в молчании. — Ветинари как-то говорил, что люди хотят видеть в газетах то, что они ожидают там увидеть, — продолжил Вильям, окинув раздраженным взглядом темную громаду дворца, — что, интересно, он скажет на то, что они ожидают там увидеть что-нибудь новенькое? Если Вильям де Словв когда-нибудь возносил молитвы к Кори Челести, то Госпожа Удача пребывала в достаточно благосклонном настроении, чтобы прочистить ушные раковины. Внезапно странное существо вылезло из дворцового окна и двинулось вдоль карниза. Вильям пригляделся. Пару мгновений спустя ему удалось набрать в рот немного воздуха и громко и членораздельно вымолвить: — Отто, ты знаешь, что делать. — Если подумать, мы попадем ф большую бету. — Думать будем потом, — строго заявил Вильям. Молясь Богам, которым в обычных условиях не доверял*****, Ваймс перескочил подоконник и пополз по карнизу. Когда на него накатила особенно мощная волна странного ощущения, он чуть было не увековечил свое существование на изученной вдоль и поперек брусчатке, но в последний миг пальцы вцепились в выступ на дворцовой стене. Командор попытался стянуть ошейник, но руки еще плохо слушались, и он наплевал. Ваймс с наслаждением вдохнул ночной воздух, который наконец перестал пахнуть так остро, и чуть не захлебнулся — из соседнего окна выглядывал лорд Ветинари. — А, Ваймс, — невозмутимо поприветствовал патриций, — как раз жду твоего доклада.