Прилив

Не отрывая глаз от моего лица, доктор Крауц поставил локти на стол и подпёр руками подбородок. Это был молодой мужчина, лет 25, среднего роста, спортивного телосложения и с короткими светлыми волосами. На первый взгляд, ничего особенного. Но его светло-голубые глаза смотрели жёстко и внимательно, и, казалось, видели тебя насквозь. — Итак, Альфред. Тебе показалось, что у тебя пропали ноги? — Да, — я старался говорить спокойно, хотя меня до сих пор бросало в дрожь при одном воспоминании об утреннем кошмаре. – Конечно, на самом деле они были на месте. — У тебя не было галлюцинаций целых семь недель, — доктор Крауц вздохнул. — Знаю. В предыдущий раз мне померещилось, что у меня нет рук. А до этого «пропали» глаза. Наверное, это было ужаснее всего — думать, что мои глаза сожрала какая-то рыба. Но, как верно заметил доктор Крауц, примерно два месяца назад галлюцинации прекратились. И вот сегодня опять… — Может быть, тебя что-то расстроило, Альфред? Что-то встревожило? – доктор устало потёр подбородок. Прикрыв глаза, я припоминал события последних месяцев. Занятия в колледже закончились две недели назад. Я успешно перешёл на второй курс. Неделю побыл дома, в Детройте. Там всё было нормально, повидался со школьными друзьями и так далее. Ну, и приехал сюда, в Логан-Бич. Я открыл глаза. Доктор Крауц напряжённо изучал моё лицо. — Может это просто лето? Опять пляж и всё такое… — В таком случае, возможно, тебе имеет смысл оставить работу спасателя. — Нет, — я резко поднялся, сунул руки в карманы. — Подумай над этим, — посоветовал он, по-прежнему глядя мне в лицо. – Вполне возможно, что пребывание на пляже действует на тебя таким образом. Может, тебе стоит подыскать себе другую работу? Причём в помещении. — Нет, — тряхнув головой, я заходил по кабинету. – Я не хочу убегать от проблемы. Я должен решить её. Аня погибла прошлым летом. Это был несчастный случай. Ужасный случай. Я не справился с управлением скутера. Из-за этого она погибла. — И ты обвинил во всём себя… — Да. Вы же знаете. Любой на моём месте сделал бы так же, — я остановился около письменного стола. – Но я себя больше не виню. — Ну и хорошо, Альфред. Но что-то тебя всё-таки беспокоит, — заметил Крауц. – Что-то мучает. Ты это понимаешь? — Конечно. Но что мне остаётся делать? Что же мне теперь, не ходить на пляж всю оставшуюся жизнь? – я покачал головой. – Нет. Мне нельзя убегать. Я должен побороть свой страх. — Хорошо, — доктор кивнул, — Я вижу, ты настроен решительно. Не буду тебя отговаривать, — он нахмурился. – Так почему же у тебя возобновились галлюцинации, как ты полагаешь? — Единственное, что мне приходит в голову, это пляж. Тот же самый пляж, на котором всё произошло. Я даже снимаю ту же самую квартиру, что и прошлым летом. С тем же самым парнем. Логично? — Это объясняет кошмары, — задумчиво протянул доктор. – Но галлюцинации… Честно говоря, меня это несколько удивляет. — Да и меня тоже, — пробормотал я. – Но, может, они больше не повторятся? — Может, и нет, — согласился Крауц. – Но ты всегда должен быть настороже. — То есть? — Слушай своё подсознание, — он забарабанил пальцами по столу. – Оно пытается тебе что-то сказать. Что-то просится наружу. — Что? — Вот это мы и должны выяснить, — улыбнулся доктор. – Ну, займемся делом. Выйдя через полчаса из кабинета, я, как всегда, притормозил около секретарши. — На это же время, следующая неделя? – спросила она весело. Я кивнул в ответ. И следующая, и через неделю, и через-через неделю… Неужели я теперь всю жизнь буду ходить на приём к доктору Крауцу? И пытаться выяснить, чего хочет от меня моё дурацкое подсознание? Тяжело вздохнув, я бросил взгляд на часы. Скоро пора на дежурство. От офиса до пляжа неблизко, но, если поднажать, то ещё можно успеть вовремя. И лучше бы успеть. Иначе Гил меня живьём съест. Гилберт Байльшмидт, или просто Гил, — мой напарник, обычно мы дежурим вместе. Он неплохой парень, весёлый, с юмором. Но – человек настроения. Иногда может дуться часами. А иногда становится мрачным, злым, глаза темнеют, и ты вдруг чувствуешь, что он готов взорваться от одного твоего неосторожного слова. Если я опоздаю, он, конечно, не взорвётся, но ворчать долго будет. А после сегодняшних ужасов мне этого не нужно. Я сунул талончик в карман, подхватил спортивную сумку и выскочил за дверь. Быстро пройдя окраинными улочками, я, наконец, выбрался на Центральную улицу. Пересечь её – и начинается пляж. Ступив на край тротуара, я вдруг услышал, что меня окликают по имени. Артур Киркленд. Он стоял на другой стороне улицы у входа в маленькую кофейню, где подрабатывал официантом. Нормально общаться с Артуром мы начали этим летом. Он был остроумный и довольно-таки симпатичный парень: у него большие ярко-зелёные глаза и светлые, постоянно растрёпанные волосы. — Привет, — перейдя через дорогу, он пошёл рядом со мной. – У меня сейчас перерыв. А ты на работу? Я, улыбаясь, кивнул. — Начинается тяжёлый рабочий день. Буду загорать до самого вечера! — Везучий, — Артур кивнул в сторону скамейки. – Посидим пару минут? Я бросил взгляд на часы. — Конечно. Мы уселись на деревянную скамейку, Артур слегка облокотился на моё плечо. — Весь бы день так просидел, — вздохнул он. – Устал уже чертовски. — Ну, да, приятно быть отдыхающим, — улыбнулся я. – Поплавать, позагорать, пособирать ракушки. Ещё поплавать. Поесть. Поспать. — А потом всё по новой, — лениво улыбнулся Артур. – Класс. — Да брось, надоест скоро, — утешил я его. Артур совершенно не умел сидеть без дела. — Надоест, — согласился он. – Но не сразу. Я снова взглянул на часы. — Так. Надо бежать. Гил уже считает минуты. Артур со вздохом поднялся со скамьи. — Ладно. Встретимся ещё. — Обязательно, — я улыбнулся и побежал к пляжу. Солнце пекло нещадно, белоснежный песок слепил глаза. Щурясь, я зашарил в карманах в поисках чёрных очков. И вдруг я увидел её. Она стояла спиной ко мне, глядя на океан. Но я всё равно узнал её. Эти белокурые волосы, длинные стройные ноги, голубенький бисерный браслет на руке. Этот браслет был на ней в тот день, когда мы катались на скутере. Аня. Она жива! Я понял. Это был кошмар, страшный сон. Всё это неправда! Я проснулся! — Аня! – я рванулся к девушке. – Аня, ты здесь! Она обернулась на зов. Сильный порыв ветра растрепал её волосы, закрывая лицо. Аня подняла руку, откидывая их за спину. И я замер от ужаса. На меня смотрели пустые глазницы. Тёмные провалы на сером черепе – сквозь лоскутья полусгнившей кожи проглядывала белая кость. — Аня… Аня склонила голову набок. Чёрные губы растянулись в улыбку, обнажая потрескавшиеся жёлтые зубы. Я застонал. Череп Ани скалился мне жуткой ухмылкой.