Прилив

Кто-то застонал. Ханна? Я обернулся, но ничего не увидел. Меня окружала тьма. Стон раздался снова. Это же мой стон, понял я. Повернул голову и ткнулся лицом во что-то мягкое и тяжёлое. Попытался откинуть это — и проснулся. Мои руки сжимали подушку. Я находился в своей комнате, в собственной постели. В комнату вошёл Франциск. — Проснулся? А я услышал, что ты ворочаешься. Ну, как ты? — Франц! — Я чувствовал ужасную слабость, горло саднило. — Скажи, это была галлюцинация? Мне снова всё примерещилось? Ханна не утонула? Он молча опустил голову. — Мне очень жаль, Альфред. — Жаль? — Комната медленно кружилась перед глазами. — Так, значит, это правда? — Тебя принёс домой старший спасатель. Доктор ушёл всего несколько минут назад. — Но я ничего не помню… — Я крепко, до боли в руках, сжал руками простыню. Меня всё ещё качало, как на волнах. — Пожалуйста, Франц, скажи, что это галлюцинация. — Да я бы с удовольствием… — Франциск присел на кровать около меня. — Но… твоя подруга утонула. — Он не смотрел на меня. — Ты сделал всё, что мог. Все это видели. — Но она все равно утонула, — прошептал я. — Из-за меня снова погибла девушка. Ещё одна. — Но ты спас Мэттью, — мягко сказал Франциск. — И ты спас себя. — Лучше бы я утонул! — Перестань, не говори так. Ты держался молодцом. Так сказал старший спасатель. Тебе пришлось всё делать одному, поскольку Гилберт ушёл. Я молча откинулся на подушку. У меня не было сил отвечать. — Может, снова доктора позвать? — спросил Франциск. — Не стоит. Я закрыл глаза. Ханна. Аня и Ханна. Франц потянулся к телефону. — Куда ты звонишь? — У меня назначена встреча. Я хочу отменить её и остаться с тобой. — Не надо, не отменяй. Со мной всё будет в порядке. Я просто посплю. — Ты уверен? — Франциск сжимал в руке трубку. — Мне надо побыть одному. Он молча вернул трубку на рычаг, затем подошёл к шкафу. — На улице сильный ветер, — сообщил он, доставая чёрно-зелёную ветровку. — И огромные тучи. Я представил себе, как тучи сгущаются над океаном. Дует ветер. Океан волнуется, волны пенятся. И где-то там — тело Ханны. Интересно, вынесет её на берег? Или нет? Я вздрогнул. Поднял глаза на Франциска. — Это что, моя новая ветровка? — Ну да. — Он улыбался. — Ты не возражаешь? Я хотел было возмутиться, но передумал. Какая теперь разница? Что от этого изменится? — Нет, конечно. — Спасибо. Я потом повешу её на место. Я не вслушивался. Перед глазами всё плыло и вращалось, в ушах раздавался шум океана… и голос Ханны. — Ты точно не хочешь, чтобы я остался? — Франциск застегнул ветровку. — А то я запросто. Посмотрим телик или в картишки перекинемся. Чтобы ты отвлёкся. — Нет-нет, иди. — А ты что будешь делать? Правда спать? Может, позвонишь доктору Крауцу? — Ты засыпал меня вопросами. — Я потёр виски. — Ну ладно, веди себя хорошо. Я скоро вернусь. В дверях он внезапно остановился. — Мне правда жаль, Альфред. На тебя свалилось слишком много всего. Я молча смотрел в потолок, не зная, что сказать. Хлопнула входная дверь. Холодильник загудел, потом смолк. Наступила тишина. Только слышно было, как волны ударяются о берег и с шорохом отступают, чтобы снова накатить через мгновение. И снова, и снова. Я зажмурился. Передо мной встало насмерть перепуганное лицо Ханны. Волны сейчас швыряют её тело, как клочок водорослей. Она просила меня о помощи… Чувство вины сжало моё сердце тисками. Я вскочил с кровати. Невозможно просто лежать тут. Надо чем-то заняться, иначе сойдёшь с ума. Прогуляться? Может, чуть позже. Поспать? Нет, я не вынесу ещё одного страшного сна. Я прошёл в гостиную, включил музыку. Громкие звуки заглушили шум океана. После некоторого раздумья я решил поесть. Корнфлекс сойдёт. Поем, полистаю журнальчики, послушаю музыку. Не буду думать о Ханне. Я ни в чём не виноват. Усаживаясь на диван, я случайно накренил миску. Холодное молоко вперемешку с размокшими хлопьями выплеснулось мне на футболку. Чёрт. Придётся переодеться. Поставив миску на столик, я вернулся в спальню, содрал мокрую майку. Повернулся к шкафу и поймал своё отражение в зеркале. Двойник тут же виновато отвёл глаза. Ты убил Ханну. Но я не мог спасти обоих! Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. И в этот момент зазвонил телефон. Я торопливо схватил трубку. — Алло? — Ты заплатишь за то, что сделал со мной. Я обещаю. Ты скоро заплатишь, — прошептал чей-то голос. Сердце на мгновение замерло, затем бешено заколотилось. — Кто… это? — Голос почти не слушался меня. На другом конце провода положили трубку. Я присел на кровать, не отрывая взгляда от телефона, словно ожидая от него ответа на свой вопрос. «Ты заплатишь за то, что сделал со мной». Этот тихий шёпот звучал почти как шорох волн, и непонятно было, чей это голос — мужской или женский. Кто это мог быть? Кого я обидел? Гилберта? Артура? Действительно. Это мог быть Артур. Кажется, вчера он жутко разозлился… А может, это просто чья-то глупая шутка? В гостиной доиграла музыка — и квартиру снова окутала тишина. Телефон молчал. Сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее, ладони были влажными и холодными. Выйти отсюда. Убраться подальше из квартиры и бродить до тех пор, пока голова не устанет думать. Я торопливо натянул свитер, сунул ноги в кроссовки и выбежал из дому. Я бежал по дороге, по песчаным дюнам, не обращая внимания на ноющий мышцы ног. Мне хотелось убежать далеко-далеко. Убежать от всех и от всего. Даже от себя. Через какое-то время я всё же замедлил бег. Передо мной расстилался тёмный пустынный пляж. Слышался плеск волн, хотя сам океан казался густой чернотой где-то там, впереди. Вокруг клубился туман. Он стелился по песку, закручивался вокруг меня длинными дымными прядями. Холодно, сыро, неприютно. Да и страшновато. Не вернуться ли домой? Нет, решил я. Уж лучше гулять здесь, чем сидеть одному в пустой квартире. Надо нагуляться так, чтобы прийти, упасть на кровать и тут же отключиться, заснуть без всяких сновидений. Я дошёл до того места, где кончался сухой песок и начинался влажный, и пошёл вдоль воды. Туман становился всё гуще, он обволакивал меня ватным одеялом. Слышались только всхлипывания волн да далёкие гудки сирены с маяка. Каждый раз, вспоминая об Ане или Ханне или о шёпоте в телефонной трубке, я невольно ускорял шаг. Иногда мне попадались куски дерева, выброшенные волнами, и я швырял их обратно в океан, стараясь отвлечься от своих мыслей. Внезапно из темноты выступили чёрные обломки скал, врезавшихся в берег. Волны с шумом ударялись о них, рассыпая во все стороны холодные брызги. Я остановился, ощутив наконец ужасную усталость. Ноги болели и не слушались меня, голова гудела. Вот теперь точно самое время возвращаться. Сейчас только отдышусь немного — и домой. Подняв голову, я вдруг заметил тёмную фигуру, неслышно вышедшую из-за нагромождённых камней. — Здрасте, — окликнул я незнакомца. — А я то думал, что я один тут брожу в тумане. Фигура, не отвечая, сделала шаг вперёд. — Привет, — повторил я. Неизвестно откуда налетел ветер. Туман слегка разошёлся, и я понял, что передо мной стоит девушка. Я сощурился, пытаясь рассмотреть её получше. Она двигалась по направлению ко мне совершенно бесшумно, словно привидение. Казалось, что тело её соткано из тумана и сквозь него виднеется тёмное небо. Мне стало не по себе. Я невольно сделал шаг назад. —Альфред, — прошептала девушка. Я вздрогнул. Откуда она знает моё имя? — Я утонула из-за тебя. Нет! Не может быть! Это Ханна! Её призрак. — Ты не настоящая! — крикнул я в ужасе. Волна с плеском ударилась о камни, обдав меня фонтаном ледяных брызг. Привидение сделало шаг ко мне. — Ты не Ханна! Ты мне только кажешься. Уходи! — Альфред… Альфред… По телу побежали мурашки. Меня трясло. Не смей убегать, приказал я себе, зажмуриваясь. Это галлюцинация. Когда ты откроешь глаза, её уже не будет. Её и сейчас здесь нет. Ханна мертва. Я медленно открыл глаза. Передо мной клубился туман. И никого. Никого. Я знал это! Мне показалось! Со смехом я вскинул руки, как бегун, первым преодолевший дистанцию. Я победил! Это была галлюцинация. Сунув закоченевшие руки в карманы, я прошёл вперёд и замер. На песке чётко отпечатались следы босых ног. Именно там, где стоял призрак Ханны. Меня снова затрясло. Я смотрел на отпечатки ног и думал. С каких это пор галлюцинации оставляют следы?