Одни сутки из жизни обыкновенной попаданки, или Мечты сбываются

ГЛАВА 6. Такси доезжает до самой окраины, останавливается у выстроившихся в шеренги двухметровых жестяных кубов. Оглядываюсь – действительно самая окраина. Дальше только лес, такой знакомый и родной. Хейл направляется к крайнему контейнеру. Послушно бреду за ним, как будто он завязал поводок на моей шее и тянет за собой. - Привет, Бейкон-Хиллс, - шепчу я, окунаясь в удивительную атмосферу домашнего уюта, глядя на окружение из пошарпанных металлических гаражей и деревьев. Будто каждую сосну я здесь уже знаю. Я, действительно, дома? Хейл вскрывает замок, лёгким движением просто скрутив его, ключ ему не нужен. За дверью – чёрная спортивная машина. Его «Камаро». - Привет, детка, - говорит он, и я не сразу соображаю, что он это своей машине. Серьёзно? Детка?! Это точно Дерек Хейл, или его подменили в самолёте? Я совсем его не знала, оказывается… И сейчас, поток информации обрушившейся за последние сутки проведённые с ним, начинает с головой крыть от замеченных подробностей, таких как: он пьёт только чёрный кофе без сахара; он не разучился шутить, и даже улыбаться иногда, когда это кажется невероятным (сама видела!); он любит скорость и водит машину одной рукой (иногда даже и пальцем) с пафосом гонщика авторалли; как ни странно - ест сладкое, потому, что в самолёте нам предлагали по два панкейка с разной начинкой, и одно пирожное он передал мне, значит - второе съел сам. Он называет свою машину ДЕТКА. Забираясь в чёрный салон с большими усилиями, чувствую, как одолевает слабость, а спину начинает немилосердно печь. К сожалению, действие препаратов не вечно. Дерек обходит машину, проверяя шины, постукивая носком ботинка по колёсам. Всё ещё не верю, что он стоит здесь. Не верю, что заняв своё место на борту, подняла глаза, и увидела, как Хейл шествует по проходу с осанкой полнейшего превосходства за высокой – почти его же роста – стюардессой, сопровождающей его глупой улыбкой. А он останавливается, поравнявшись со мной, и окидывает снисходительным взглядом.  «- Дер… Что ты… Ты тоже летишь здесь? - Нет, ТЫ летишь здесь, а я лечу биснес-классом, - и снова иронично приподнятые брови, а в глазах смешинки. – А ты спать обещала. Шта?.. Чёрт! Когда он успел купить билет?! - А… ага, - опять мямлю я. И следующие несколько минут я глазею на шторку, за которой они скрылись, словно могу что-то разглядеть сквозь неё. Пока сон и усталость окончательно не одолевают, и глаза закрываются. Меня будят только чтобы накормить, и перед посадкой». До больницы с его умением и безумием вождения мы добрались минут за семь. Он открывает входную дверь толчком широкой ладони, перед моим лицом. И я безумно благодарна ему за всё это, - я начинаю чувствовать, что самостоятельно, скорее всего не добралась бы. Потому, что каждый следующий шаг забирает силы. Но, каким-то образом мне удаётся скрывать это. - Стой, - останавливает он меня в коридоре, ловя за локоть. Стальные пальцы сжимаются чуть выше локтя. Я слегка покачиваюсь, и опираюсь на стену. Чёрт. - В чём дело? – спрашиваю, думая, что на руке от пальцев этого терминатора точно останутся синяки. - Ты уверенна в том, что делаешь? - Конечно, - что за странный вопрос? - Похоже, это опасно, - говорит он, но я по-прежнему не могу понять, ведь всё это не опаснее, чем обычно для меня. Мне бы до палаты добраться, а там оклемаюсь, не в первый же раз. - Я помню тебя в крыле для каматозников, - внушительно произносит Хейл, в доказательство отрывая меня, борющуюся со слабостью, от стены. – Ты на своих ногах не стоишь, - показывает он на болтающуюся меня. Бл-я-я-ять… - Ты запомнил… Да уж. Наверное, трудно забыть, когда на тебя сморят таким взглядом. Хейл - сейчас именно Хейл, а не Дерек – хватает за второе плечо, и сверлит строгим взглядом. - Ты можешь контролировать ЭТО? - он сводит брови, принимая устрашающий вид. - Да, - без промедления отвечаю я, ведь это почти что правда. - Ты остановишься, когда жизнь шерифа будет вне опасности? Господи, ну, сколько можно! Он, что, в самом деле, принимает меня за самоотверженную дурочку? Неужели всё, что он узнал, не убедило его в обратном? - Дерек, я не Скотт и не могу спасти всех, и я это понимаю, если ты об этом, - терпеливо объясняю, попутно думая, что каждая секунда может быть на счету. - Конечно, только пока сама дышишь, - с сарказмом произносит он, оценивающе окидывая меня взглядом. Не в мою пользу, разумеется. Долгий взгляд, длиной в вечность. Я уже готова сделать, всё, что он скажет. Боже, соберись, не будь тряпкой. - Ладно, где он? – Хейл нехотя отпускает мою руку. - В восьмой палате, - припоминаю я. Шеф Стилински на больничной кровати выглядит в своём чернушно-фактурном покрытии так колоритно, что хоть сейчас ужастик снимай. А Стайлз… Стайлз на стуле у кровати, держит отца за руку, носом в простыне забывшись в тревожной дрёме, и вид у него немногим лучше шефа полиции. Бледный, с чёрными кругами вокруг глаз. Сколько же он не спал? Не решаясь никого будить, подхожу с другой стороны кровати. Быстрый взгляд на недовольного Дерека - моё притяжение, и хватаюсь за руку шефа Стилински, всю сплошь испещрённую сеткой чернильных вен. Привычный ход действий успокаивает, помогает сосредоточиться и «чернила» начинают втягиваться в мою руку вместе с дурнотой, головной болью и зверским холодом. Когда их почти не остаётся, меня насильно отрывают от неподвижного шерифа. Зрение рассеивается от слабости, фокус теряется почти полностью. Тело ломит. Шеи касается знакомая твёрдая металлическая прохлада и больно колет. Руки бы оторвать этой медсестре с когтями. Стараюсь не морщиться, и через секунду сердце ускоряет ритм раза в два. «- Эфедрин, стимулятор, как просил, пол дозы делаю сейчас, вторую половину через восемь-десять часов, когда доберётесь, - инструктировал Алан, вручая Хейлу ампулу и медицинский пистолет. – Колоть нужно в яремную артерию на шее». - Дерек? Как ты здесь оказался? Кто это с тобой? – голос Стайлза. Резкость зрения частично возвращается. Мощную штуку он мне всадил, можно ещё десяток таких ампул про запас? Я приподнимаюсь, силясь увидеть шефа Стилински, но вижу загораживающего его взъерошенного Стайлза. - Идиотка, которая спасла жизнь твоего отца, - отвечает ему Дерек, не давая мне подняться, он заглядывает в моё лицо, словно ожидая чего-то. - Кто? Чего? – лепечет Стайлз. – Что тут происходит? Я хочу всё объяснить, кажется, даже есть на это силы, но не успеваю, меня сгибает пополам. Изо рта выплёскивается чёрная густая бодяга, по консистенции напоминающая грязь, и на вкус хуже, чем аконит, мать его, мать-и-мачеху. Вот гадость-то! И только не здесь же блин, не при Дереке же! Вот и яд химеры попробовала… - Чёрт, что это за дрянь? – это от Стайлза. - Блять… - над ухом тихое от Дерека. Он всё ещё держит меня за плечо. Ни разу не слышала, как он матерится. Интересно почему. Мысли путаются и ускользают от меня, прежде, чем я успеваю их подумать. Остановите кто-нибудь эту карусель… - Стайлз? – это шеф очнулся, даже могу увидеть, что цвет лица у него уже живее. Приходит в себя. У меня снова получилось. - Папа? – у Стайлза в глазах блестят слёзы. Чувствую, как и мне щиплет глаза. Господи, только не это. Терпеть не могу таких сцен, не хватало ещё и мне здесь разреветься. Боже, умоляю, избавь меня от ещё одного позора перед Дереком. - Дерек, не знаю, как ты узнал… спасибо тебе… - бормочет голос Стайлза, я с трудом его теперь слышу, он ускользает и снова появляется. Но Дерек, похоже, его не слушает, он держит меня за подбородок, приводя в чувства, а я теперь почему-то снова не могу разглядеть его, - что-то накатывает и вся комната начинает вращаться с бешеной скоростью. Вот и весь стимулятор. Быстро же он закончился. Отходняк от него оказался хуже, чем действие. Хейл что-то делает, руки мелькают, но я не чувствую, я чувствую себя безвольной куклой. - … Дерек? – не могу понять, кто это спросил. Не знаю, что он делает, но издалека чувствую как по щекам, словно наждачной бумагой проходятся. Будто из-под воды доносятся невнятные голоса. Сквозь шум в ушах различаю злое рычание. - Давай же! – изрыгает любимый голос, который я с радостью узнаю. – Он должен подействовать! Нет, нет, не хмурься. - Тише, большой волк, никто не умер, - хочу сказать чисто на автопилоте, но слышу только свой слабый шёпот. Снова маты. - Дерек, нет, её в скорую нужно, срочно… - кажется, это опять голос Стайлза. - Не спать! Мне это снится? Такое ощущение, будто я плыву. Мне почти не холодно больше. Это так легко. Не хочу назад, ведь так хорошо… не больно и не страшно. Резкая боль в спине заставляет вернуться, упасть с треском в своё тело. Прямо в адское пекло спиной… как же больно… В глазах проясняется: вот и оно, любимое лицо. Маяк, не позволивший мне забыться. Лицо снова расплывается. От боли глаза слезятся. - Ты не знаешь когда остановиться, верно? – со злостью спрашивает он, сжимая кулак, испачканный в крови. Другая рука сжимает моё плечо. Такая горячая, от неё согревается не только плечо, но и душа. Я с ужасом понимаю, что могла больше его не увидеть. Что же мне ответить? Что моя политика невмешательства полетела к хуям, когда ты узнал про меня? Что линия событий нарушилась, и я даже не знаю, чего ожидать дальше. И теперь я уверенна, что должна перестать быть эгоисткой и сделать всё, чтобы им помочь. Я очень постараюсь, ради них, ради тебя… только посплю ещё немного… Когда моего тела касаются даже через майку мозолистые пальцы, крепкие руки стискивают бока, поднимают и прижимают к тёплой твёрдой груди, я думаю, что сейчас просто лопну и разлечусь цветными хлопьями по комнате, от того огромного, распирающего грудную клетку чувства, которое люди называют «счастьем». Потому, что Дерек держит меня на руках. Дерек Хейл. Взял меня. На руки. Голоса в комнате продолжают бормотать что-то, но я их почти не слышу. - Что ты делаешь? – невнятно бормочу я заплетающимся языком, так, что с трудом могу разобрать собственный шёпот. Прикрываю глаза, чувствуя, как от резкого движения вверх из-за вращения голова сейчас открутится нафиг и покатится по полу. Лишь бы снова не стошнило. И куда он меня несёт? Судя по направлениям коридоров – в отделение «неотложки». - Спасаю глупого человека, который мне нужен, - голос очень тихий и злой, прямо в ухо, выцеживающий по букве. Руки - как железные тиски, сжимаются ещё крепче. Того и гляди раздавит. Часто смаргиваю, и всеми силами стараюсь увидеть его, понять, не послышалось ли мне. Сквозь мутную плёнку боли, наконец, удаётся разглядеть его взгляд - прямой, встревоженный, полный сердитой уверенности. И я расплываюсь в совершено идиотской улыбке. На весь остаток моих жалких сил. Ты был прав, Питер, тысячу раз прав. И когда я приду в себя - обязательно подберу нужные слова, чтобы сказать ему самое важное. Я смогу. Я решусь во всём ему признаться. Потому, что преданности добиваются только преданностью.