Сны моего соулмейта

      Сал стоял напротив двери в комнату Ларри. Его мама сказала, что они могут стать хорошими друзьями, и Салли очень на это наделся. Дети и подростки бывают очень жестоки с теми, кто на них непохож. Фишер терпел любые насмешки и прозвища. Одно даже прижилось настолько, что парень стал им представляться. Салли Кромсали.       Каким же мог оказаться этот самый Ларри? Таким же моральным уродом, как те, кто избивал его в старой школе, или первым новым знакомым, который воспринял его нормально. Дрожащей рукой подросток потянулся, чтобы постучаться. Не вламываться же ему к чужому человеку без предупреждения. Раздается глухой стук. — Эм, Ларри? Твоя мама сказала зайти, познакомиться. Я только что заселился в четыреста вторую квартиру, — у Сала от волнения даже ноги подкашивались, мало ли что могло случится. — А, заходи. Дверь открыта.       Дверь легко поддалась, даже без скрипа. Только войдя в комнату, Фишер все ещё прибывал в легкой эйфории. Возможно, это его единственный шанс завести друга, того самого настоящего, как рассказывали родители. Того друга, который не бросит даже под угрозой для жизни.       Ларри оказался совсем обычным парнем. Правда на первый взгляд излишне худым, но самое главное совсем не агрессивным. Ну и с немного не обычным вкусом — все стены были обвешаны плакатами каких-то групп, а глаза Ларри были подведены черным карандашом. Да и волосы длиннее, чем обычно носят парни, хотя Фишеру ли это говорить, сам носит два хвостика, как у маленькой девочки. Брюнет был похож на панка, ну или ещё какого-нибудь неформала. — Вау, клевая маска, — на лице Джонсона появилась легкая ухмылка, а вот Сал стал сразу намного серьёзнее. — Это протез, — как-то даже грубовато произнес носитель этой самой «маски». Дело не в том, что подростка достало, когда протез путают с маской, а в том что для него это достаточно тяжелая тема. Он вообще ни как не хотел обсуждать это, и каждый раз всячески старался перевести тему. Лучше бы и Ларри не обращал на это особого внимания. — Ой, Блин. Ты уж извини, — было видно, что новый знакомый растерялся и стал искренне извиняться. — Да ничего. Мне говорили вещи и похуже. Рад, что тебе понравилось.       По истечению некоторого времени парни стали говорить о всяких пустяках. Они и вправду неплохо поладили. Сал был неимоверно рад, видимо вот он — тот самый друг.       Эмоции были настолько яркими, что подросток не мог не написать чего-нибудь нового. Фишер очень любил писать стихи до одури. Это единственное, куда выплескивались все его обиды, разочарования и другие эмоции. Один большой чан огорчения. Хотя… Возможно скоро в нем появится капля радости. Он уже стал перебирать в голове слова, подбирая рифму. — А ты чел непростой. Странный малый. Нравишься ты мне, — мягко произнес Джонсон, — Мы точно поладим.       И снова разговоры по пустякам, шутки, тихий хохот Салли, доносящийся из-под протеза. Он узнал много нового от Ларри, и тот даже сможет помочь ему с тем, как пробраться в квартиру, где произошло убийство. — Рад, был познакомится. До встречи, чел, — чуть хихикнув, произнес Ларри. — Ага, до встречи… — повторил Фишер и был уже готов выйти, как ему на глаза попался мольберт. Ну точнее, он заметил его ещё при входе, но холст, стоящий на нем, детально рассматривать не стал. Почти готовая картина вызывала у подростка чувство дежавю, в принципе как и некоторые другие творения Ларри. На одной из картин был изображен пес очень знакомый. Сал уже точно встречал его где-то, но как об этом узнал Ларри за долго до их знакомства, Салли точно не знал. Носитель протеза с легкостью смог угадать примерное время. Все картины, которые казались ему знакомыми, были написаны маслом, а ему нужно достаточно долгое время, чтобы полностью высохнуть.       Фишер с удовольствием задержался бы ещё, но его интерес разгорался все сильнее. Что же все-таки случилось в апартаментах? Он ещё раз попрощался и убежал прочь.

***

      Подросток тихо ругнулся, вырывая из своей любимой тайной тетради очередной лист. В этой тетради он писал свои стихи. Сейчас же Фишер просто сидел и грыз ручку, пытаясь подобрать рифму.       Сал не понимал, откуда все это берется. Некоторые строки были вообще за гранью возможного, как будто подсознание диктовало ему о чем писать, а подростку всего лишь нужно было подобрать рифму. Впервые за долгое время его творение вышло и вправду красочным.       Спать хотелось безумно, но желания увидеть очередной кошмар, от которого Салли опять проснется в холодном поту, не было и в помине. Страшно было даже представить, что приснится на этот раз. Кладбище, мама, а может даже непонятное чудище, которое пожирает самого Фишера в море крови. Ему либо снились кошмары, либо вообще ничего. Сам же носитель протеза считал, что уж лучше ничего, чем это.       Новый стих наконец-то был закончен. Сал гордился им, впервые он написал что-то без намека на смерть. Буквально каких-то пол часа и сон все-таки одолеет парня, и как бы этого не хотелось, он увидит один из многочисленных ужасов своей больной психики.