Выкуси, дрянь!

      В уже знакомых нам апартаментах зажёгся свет, озарив всё те же грустные кактусы. Разве что на этот раз кровать была идеально застелена, а кружки со стола перекочевали сушиться на кухню. Однако в комнате царила всё та же атмосфера уныния, от которой все цветы, кроме кактусов, засыхали. — У тебя так просторно! — видимо, Русалочка её совсем не ощущала, — Ого, и балкон есть? Можно посмотреть? — Сигануть с него решила? Хочешь, чтобы меня в доведении до самоубийства обвинили? — подняла бровь хозяйка хором. — Дурацкие у тебя шутки, Ариса, — наигранно-обидчиво протянула голубоволосая, — Где там твой эликсир молодости? — прищурилась она. — Тебе уже хватит, — ровным тоном ответила брюнетка, гремя бутылками где-то в недрах прикроватной тумбочки. — Да у тебя там Нарния, не иначе, — гостья склонилась, подойдя ближе, но Ариса подвинулась и заслонила собой всё её содержимое, — Ну и ладно. А я уже протрезвела немного, — даже не покачиваясь, Русалочка порхала по комнате, мурлыча себе под нос опенинг из любимого аниме. — Так это твоё обычное состояние, надо думать? — хмыкнула хозяйка вечеринки, — Хватит мельтешить. Голова от тебя кругом. Хоть минуту спокойно посиди. Какая же ты шумная. Не завидую я твоим друзьям, — не поворачиваясь, проворчала она. Почему-то эти слова вовсе не казались пребывавшей в крайне хорошем настроении гостье обидными, а, напротив, забавляли её. — Вообще-то ты должна не это говорить, а что-то вроде: "Располагайся, чувствуй себя как дома". Гостеприимнее надо быть. А ты бурчишь, как бабка старая у сундука, — голубоволосая расплылась в самой очаровательной улыбке, которую только могла изобразить, — Сама же меня позвала. Вот страдай теперь. — Помолчи, бесишь, — буркнула та. — Точно бабка! — констатировала нимфа. — Что? — обернулась Нишигая. — Что? — остановилась Русалочка, — Ты упрекаешь меня в инфантильном образе мысли, в дешёвых понтах и глупых выебонах, — продолжила она после минутной паузы, — Но сейчас сама ведёшь себя так несуразно и по-детски. Видела бы ты себя со стороны, — не унималась девушка, стараясь говорить как можно мягче и снисходительнее, пародируя нравоучительный тон Арисы. — Сейчас кто-то пойдёт домой пешком, — пригрозила брюнетка, сосредоточенно разбавляя ром колой из холодильника. — Всё, молчу-молчу, — хихикнула новая знакомая.       Получив свой стакан, она пропела: — Раздражение и боль побеждает алкоголь. Выпей, Ариса, и тебе станет весело и легко. — В рекламу тебя точно не возьмут. Неубедительно. Станиславский не поверил бы, вот и я не верю, — пробурчала "барменша". — Да ну тебя, — отмахнулась от неё голубоволосая, — За знакомство, — они чокнулись.       Русалочку унесло с одного стакана, Нишигая осушила пару-тройку и добилась того же эффекта, предусмотрительно заготовив два сверх того, пока руки ещё не наливают мимо посуды. Брюнетка включила фоном приятную ненапрягающую музыку. Дивана у Арисы не было, и они вдвоём сидели на кровати, каждая погрузилась в свои мысли.       Первой тишину нарушила Нишигая: — У тебя такие красивые волосы... Можно потрогать? — она старалась говорить негромко, чтобы не испортить созданную ею же атмосферу.       Её испортила Русалочка: — О-о, уже подкатываешь? Мы же только вчера познакомились. Не стыдно тебе? — затараторила голубоволосая, — Видимо, тебе сильно в голову дало, — добавила она, покачав головой. — Молчать... — заплетающимся языком прошептала Ариса, приложив палец к её губам и пододвигаясь ближе с серьёзным выражением лица.       Несмотря на то, что девушка выглядела комично в тот момент, гостья держала себя в руках и даже не улыбнулась. "Представь, что ты на похоронах, представь, что ты на похоронах. Не смей улыбаться", — твердила она про себя. — Я ничего такого... Не хотела, — внезапно смутилась Нишигая и отвела взгляд в сторону, неожиданно для гостьи она сделалась совершенно на себя не похожей, какой-то даже чересчур милой. Кинестетику-Русалочке на секунду захотелось ущипнуть её за щёчку, но она, опять же, сдержала свой порыв: "Такая бесячая и такая прелесть. Да как так-то? Непростительно".       Нимфа с голубыми волосами отодвинулась было назад, но брюнетка и не думала сокращать дистанцию между ними. — А там ты тоже бирюзовая? — смущённо и в то же время серьёзно выдала Ариса. Такого от неё уж точно никто не ожидал. — Господь! — нерелигиозная Русалочка, протрезвев, покраснела, потом побледнела, не зная, как на такое реагировать, — Тебе показать? — тут она уже не могла сдерживать смех, но он вышел каким-то нервным, — Нет там ничего... — А покажи, — с каждым словом пьяная Нишигая пугала всё больше. — Хочешь, хоть все татухи тебе покажу. Только не пугай меня так больше! — голубоволосая кое-как успокоилась.       Она поднялась с кровати, скинула футболку через голову прямо на пол, стянула шорты и чулки, расстегнула лифчик с мордочками мультяшных котиков на чашечках. — И она мне ещё что-то про ребячество заливает. Тема инфантилизма раскрыта полностью, — ехидная Ариса не упустила возможности прокомментировать происходящее, хоть и была, мягко говоря, не вполне трезвой.       К слову, низ с теми же зверьми и верх были комплектом. — Момент истины, — продолжала комментировать девушка.       Русалочка, не дрогнув ни одним мускулом на лице, избавилась от остатков одежды. — Ну, так неинтересно... — разочарованно протянула Нишигая, — Хотя пирсинг сосков мне нравится. И фигура у тебя великолепная, без стёба. Десять из десяти! — восхищённо добавила она, — Теперь я увидела все твои тату.       Незакомплексованная гостья скрестила руки на груди всё с тем же покерфейсом: "Встретились две взрослые неглупые девушки. И чем мы занимаемся? Что пошло не так?" — подумала она. — Могу и так походить, пока не налюбуешься, — монотонно проговорила голубоволосая, отпивая из стакана Арисы и присаживаясь рядом с ней, — Ещё только час ночи. Держу пари, всё самое интересное только начинается, — Русалочка расплылась в своей фирменной нехорошей улыбке.       Ночь дышала в открытое окно. Темнота заполонила всё, поглотила всё, практически становясь живым созданием. В тот момент что-то в комнате поменялось. Тяжёлая и гнетущая атмосфера одиночества выветривалась, уступая место чему-то кардинально новому. Чему именно — до конца не ясно, но оно уже неслышно ступало прямо здесь, в этой комнате, рядом, заставляя всё существо трепетать то ли от страха, то ли от светлого, неизведанного ранее чувства.