Восход несчастливой луны

missio – everybody gets high

Оно высасывало его: иссушало плоть, поглощало мозг. Эстафи испуганно смотрел на песчаное лезвие, что забирало его жизнь, пока не упал, мертвецом, на землю. От его могучего тела остались лишь кости, обернутые в сухую кожу. Она чешуйками отлетала прочь, подхватываемая ветром. Крокодайл, собрав лезвие обратно в руку, криво усмехался, возвышаясь над мумией Эстафи. Из его приглаженных назад волос выбилось пару прядей, спадающих на изуродованное лицо. Он появился из ниоткуда: после броска второй гранаты я едва заметила, половину его тела, устремившуюся к Эстафи. Даже не успела подумать, почему половина, как его рука распалась на частицы, принимая форму лезвия. Ему хватило каких-то секунд, чтобы оставить после Эстафи скелет – кожа оголяла его, отлетая на глазах. Отвратительное зрелище, что остановило время. Никто не двигался. Среди дозорных не нашлось смельчака, что кинулся в бой после смерти капитана. Беглецы смиренно слились с контейнерами, а те, что были на корабле, выглядывали из-за фальшборта, чего-то дожидаясь. Думаю, в этот момент все боялись Крокодайла. Кто знал, что творилось в его голове. Теперь, когда он был без кайросеки, то мог убить любого, перечащего ему раньше. Я могла оказаться в этом списке. Только это тревожило в последнюю очередь. - Что ж, - я окинула взглядом порт и окна домов, откуда выглядывали жители, - теперь мы можем отплывать. Моим словам вторил торжествующий свист, донесшийся с клипера и разлетевшийся по порту, подхваченный радостным кличем беглецов. Старпер, расшевелив бывших сокамерников, бросился в братские объятия одного из них, счастливо похлопывая того по спине. Маленькая война подняла белый флаг. Ради него дозорные сдались. Пусть не сразу, но Кай уговорил их, одаривая каждого выжившего миролюбивым взглядом. Загадка, что именно он сказал им, но его правильные слова подтолкнули рядовых на долгие раздумья. Связанные у угла дома, они выглядели погруженными в себя, когда мы отплывали. Безвозвратно арендованный клипер лениво рассекал океан, наслаждаясь собственной утонченностью и грациозностью. Ведомый штурвалом, он нехотя сворачивал с пути, словно делал одолжение, тем самым намекая на свою щедрость. В общем, «Дикий кот» во всем величии. Разбежаться мы решили в Логтауне. Там, по статьям пронырливых журналистов, собирались казнить Золотого Роджера – величайшего пирата современности. Для меня его имя значило не больше, чем буквы в газете, но для остальных на корабле – кроме Кая – он был легендой в лучшем и худшем ее проявлении. Даже Дик поддержал идею, с промелькнувшим воодушевлением во взгляде. По его словам, мы успевали как раз в день казни, а при попутном ветре и вовсе могли прибыть раньше. Оставалось только выстроить маршрут и расписать дежурства. «Дикий кот» был длинным приплюснутым туристическим – судя по оборудованным каютам - кораблем. Для нашей временной команды в десять человек быть везде, где необходимо было нереальным. Поэтому мы, повторно проверив корабль на готовность к дальнему плаванию, выставили двух вахтеров в воронье гнездо и штурмана: чтобы они могли предупредить друг друга и мгновенно сработать в случае непредвиденной опасности. Это было главное, включая троих людей на камбузе – помирать с голоду не хотелось, тем более, когда запасов на корабле хватало на месячное путешествие. Через несколько часов, когда вахта сменилась, я сидела на фальшборте, перекинув ногу за борт. Рядом стояли Дик с Каем, переговариваясь о сдавшихся дозорных. Позади мельтешили потрепанные беглецы, Крокодайл скрылся в капитанской каюте, а на камбузе кто-то давно готовил, пообещав прежде пышный обед. - Я бы хотел быть свободным от убийств. Потому что ненавижу убивать даже тех, кто пытался убить меня. Убийство делает меня пустым, - исповедовался Кай. – Но боги пр`осят только этого. Они не знают др`угих путей. Р`азве могу я пер`ечить им? Никогда не мог. - Странные тогда у тебя боги, раз не прислушиваются к твоим желаниям, - зевнула я, прикрывая рот. Спадший адреналин уступил место неподъемной усталости, тянущей к земле. Сопротивляться ей удавалось лишь из-за снедающего голода, что нагло откатывал соперницу. - Ты не пр`ава. Они пр`ислушиваются, пр`осто им непонятно, каково это - убивать, - ответил Кай. Я едва улавливала слова, наблюдая, как его шоколадного оттенка кожа местами поблескивала на солнце нежными переливами. - Еще как понимают, дружище – они делают это каждый день, - закурил Дик и пустил пачку сигарет по рукам. - Да…, - задумчиво протянул Кай, не найдясь, что ответить. – Думаете, когда они убивают – им тоже больно? - Не знаю. Они ведь боги. Может они вообще не чувствуют? – окинул отрешенным взглядом дымящуюся сигарету Дик. – Иначе, как они живут с тем, что каждый день убивают людей. Виновных или нет - неважно. Насылают неизлечимые болезни или…, - он запнулся, недоговорив. - Знаешь, у меня много вопросов к твоим богам, - грустно усмехнулся парень. - Поражаюсь, как вы вообще после этого верите, - я затянулась до болезненного удушья, яростно выпуская серое облако. – Думаю, Кай, тебе нужно поговорить со священником. Они мастаки завуалированно отвечать на подобные твоему вопросы. - Кто такие священники? – уточнил Кай. - Чаще – лжецы. Реже – хорошие люди. - Тебе словари нужно писать, - хмыкнул Дик. – Священник, - обратился он к Каю, - это… Я спрыгнула на борт, предпочитая нудному рассуждению о назначении священников наполнить живот. Позже кто-то с камбуза убежал созывать на обед, когда моя тарелка уже была пуста на четверть. Пир затянулся до раннего утра: из трюма подняли массивные бочки с вином, что к концу служили кроватью или подушками охмелевшим. До немногочисленных кают, которых, впрочем, на нашу компанию хватило, добралась половина. Мне повезло попасть в их число. Лежа на одноместной кровати под цветастым пододеяльником я гипнотизировала огонек в керосиновой лампе – или он гипнотизировал меня. После пьянки ностальгия окутала сознание, подкидывая воспоминания о частых вечеринках и гулянках, без которых я не могла забыться в последние годы. Умирая от боли, находила выход в наркотиках, алкоголе, сигаретах и неустанном веселье. Шум спасал, приглушая истерию чувств. Это – мир, который ожидал любого ближнего Руслана. Открытая клетка, из которой ни за что не выбраться. Да, Руслан – моя единственная подростковая любовь. В период, когда всего хочется в излишке: свободы большей, чем прописано в Конституции; любви безумнее, чем у Бонни и Клайда; заработка солиднее и легче, чем у элитной проститутки. Мне не повезло встретить его тогда. Еще больше не повезло влюбиться. Я сходила по нему с ума, возвышая до божества. Никто и ничто не существовало. Любил ли он меня? Нет. Но хотел мое тело и ценил мои преступные навыки. Этого было достаточно, чтобы держать меня в близком кругу. Я была его VIP-любовницей, телохранительницей, время от времени, и наемницей. Хотя мне пришлось попотеть, чтобы добраться до вершины. Когда он только нашел нас с братом, мы были самоуверенными подростками-вандалами. На улицах таких лопатой можно грести. Но Руслан заметил в нас – чумазых озлобленных брате с сестрой - что-то и сделал своими. Он умел подбирать сладкие слова. Описывал будущее так маняще, что еженедельные грязные дела на его фоне были просто пылью. Убийства – мелочь, в сравнении с той жизнью, что ждала дальше. Харизматичный, наблюдательный, сексуальный и обаятельный – вот, кем он был. Лидер. Герой книги в реальности. За таким было тяжело не пойти. Для такого хотелось делать все. А когда Руслан уделял кому-то внимание – одно слово, взгляд или улыбку – счастливчик непроизвольно постанывал от удовольствия. Его уважали. Враги, друзья, партнеры – все, с кем он был хоть немного знаком. Потому что он владел информацией. Он знал желания каждого. Знал, кому чего не хватает. Знал слабые и сильные стороны. Его не убивали, потому что его смерть задала бы старт распространению омерзительных, смущающих и страшных тайн. Для меня – всегда бог. Даже когда любовь обернулась в безразличие. - Отлично мозг, теперь точно не засну, - проворчала, уткнувшись в подушку. Секунды, поторопившие время, нервно вздрогнули, когда я сорвалась с места, шумно хлопнув дверью. В соседней каюте послышалось громкое бурчание в сторону проклятого анархиста, на что я с минуту простояла около двери, показывая средний палец проснувшемуся брюзге. Поднявшись по короткой лестнице и схлестнувшись с ночным ветром, я, огибая спящих счастливчиков на палубе, проверила дозор, забравшись в воронье гнездо. Перебросившись парой фраз с осоловелой парочкой, что кутались в пледы, я оставила их, спустившись на корму корабля. Когда сигаретный дым расползся тонкой вуалью вокруг, рядом остановилась пара пыльных выжидающих ботинок. Подняв взгляд с досок наверх, мне встретилось хмурое лицо со шрамом. - Зажигалка есть? – из вежливости спросил Крокодайл. Как бы я курила, не будь ее у меня. Протянув зажатую между пальцев зажигалку парню, я отвернулась к океану, бездумно глядя в густую тьму. Рядом прожужжало колесико, поддавая огонь. Попыхивая сигарой – видимо, найденной в капитанской каюте – Крокодайл не спешил уходить, повернувшись спиной и облокотившись рукой о крепкий фальшборт. На пир из каюты он вылез неохотно, когда компания перебралась на палубу. Его вызволил хмельной старпер, мгновенно всучив в руку деревянную кружку, наполненную вином. О бокалах речи не шло, да и кто из нас собирался чинно сидеть, размеренно попивая алкоголь? Кружки осушали залпом, не церемонясь. От компании Крокодайл отделился сразу, уединившись около одной из мачт. Попытки зазвать его обратно никто не принимал – все праздновали. Так и просидел он с полчаса, пока я не заметила его прилизанную шевелюру, пробирающуюся обратно к каюте. Мне подумалось, что он так и просидит там до конца плавания. Но вот, он стоял рядом со мной, окосевшей от выпитого и неудавшегося сна. Повернувшись боком, я разглядывала его безмятежное лицо, что так разнилось с гримасой триумфа над мертвым Эстафи. Тогда он быстро успокоился, окинув каждого высокомерным взглядом, но все же присоединился к команде. Все поняли, что помощи на корабле от него ждать не придется – этот парень явно привык управлять или делать все в одиночку. - Опять любуешься? – скосил он на меня взгляд, поднося сигару к тонким губам. - Сложно устоять, - развела я руками. Пепел с сигареты смиренно упал на доски. Он хмыкнул, скривив губы то ли в оскале, то ли в усмешке. Неподалеку всхрапнула щуплая женщина, упав с покатившейся бочки. - И долго ты будешь это делать? Раздражает, - сигара нервно перекатился к другому уголку губ. - Скажи спасибо, что только пялюсь, - я лениво отвела взгляд. – Обычно дело заходит намного дальше. - С этого нужно было начинать. - Момент упущен, мистер Без Прелюдий. - Какие мы нежные. - Нет, я просто пьяная и уставшая, - вторя словам, рот растянулся в сладкой зевоте. – Зато ты выглядишь трезвым. - Предпочитаю пить в одиночестве или приятной компании, а не в подобной тривиальной манере. Вино, кстати, было на редкость отвратительным. - Не заметила. - Если пить его в твоем стиле – даже саке покажется приятной водичкой. Я фыркнула, скрещивая на груди руки – по ним скопам бегали мурашки от мерзлого ветра. Утром предстояло найти новую одежду и что-то утепленное для полуночного хождения. - Ты сомелье или пират? – спросила с издевкой. Крокодайл усмехнулся – теперь точно – и на уголках его глаз прорезались многочисленные лучики. - Сегодня: и тот и другой. Догнавшая волна разбилась о корабль, разлетаясь каплями по сторонам. Докурив особо длинную в это утро сигарету, я решила дождаться рассвета – в океане он казался особенно фантастичным. Пока тьма нехотя отступала, мои ноги равномерно вышагивали по корме взад-вперед. Янтарные глаза безразлично следили за этим, хотя взгляд их – из-за вечно изогнутых бровей – казался печальным. Но не стоило обманываться. - Так, ты управляешь песком. Логия? - Допустим. - И каково это: быть неприкасаемым? - Ты чувствуешь себя богом, - выдержав паузу, ответил Крокодайл. – Но остаешься всего лишь человеком.