Allow yourself to hate

Близкое общение — вот откуда берут свое начало нежнейшая дружба и сильнейшая ненависть. Антуан де Ривароль Я никогда не была конфликтным человеком, просто не находилось таких людей, с которыми мне было трудно общаться. Я всегда отстаивала своё мнение, но если находились упрямцы, то умывала руки. Слово ненависть не было мне знакомо, как и конфликт. Даже и не помню, бывало ли так, до встречи с Гарри, чтобы я кому-либо грубила или хамила. Наверное, я просто всегда отступала, когда чувствовала, что ситуация становится напряженной. Когда в августе приехали Стайлсы, я ждала их почти с радостным возбуждением, которое по сравнению с радостью Элис и Майкла, было мизерным. А что говорить про родителей — они ждали их словно родных детей, которые возвращались с отдыха. Даже в моих мыслях не было мысли или идеи, что Гарри Стайлс может стать моим врагом или кем-то ещё, на не целый год. Родители занимались последними приготовлениями в их комнатах, когда мы трое стояли у окна, ожидая приезда машины Гарри и Дарси. Их вещи, большая часть, что они решили сохранить, была привезена грузовой машиной ещё неделю назад. Сами же они ненадолго улетели в Ирландию к прабабушке, по большей части потому, что Дарси хотела приехать сюда уже без гипса. Элис ожидала её приезда так, как никогда не ожидала бы моего возвращения. Сама мысль о том, что теперь у неё есть сестра ровесница, ей нравилась. Ведь сейчас им будет о чем поговорить, и Дарси точно не будет также как и я выгонять её из своей комнаты. К тому же Элис была именно из тех людей, кому легко заводить друзей, просто у неё не было времени продолжать её. Иное дело, когда кто-то живет с тобой в одном доме. С сестрой не нужно церемониться и объяснять ей, почему ты так много времени проводишь играя в лакросс, и редко ходишь гулять. Майкл надеялся, что вскоре у него будет брат, с которым можно будет поговорить о спорте, и это будет не только лакросс, как с Элис, и не скалолазание, о чем он говорил со мной. Видимо я была единственным человеком в доме, который ничего не ожидал от Стайлса. Больше всего меня пугало то, что будут говорить в городе о взрослом парне, с которым мне теперь предстоит жить. Еще одна привилегия маленького городка — все обо всем знают. И теперь я буду под прицелом множества любопытных глаз. Меня пугала популярность. В последний раз, когда мне пришлось участвовать в школьной постановке, я грохнулась в обморок прямо на сцене, и это был второй класс, после чего меня никуда не брали. Маму это убивало, меня несказанно радовало, а отцу было все равно. Вот если бы я не смогла принимать участие в спортивных соревнованиях, тогда бы он волновался. И вот, тоскливое ожидание, вдруг переметнулось в яркое возбуждение. Темная огромная машина, что-то дорогое и спортивное, въехала на нашу дорожку. На миг я даже зажмурилась, таким ярким был блеск машины, пробежавшийся по нашим окнам. Сердце на секунду остановилось в преддверии чего-то неведомого, но я постаралась взять себя в руки. Я всегда гордилась тем, что могу спокойно все переносить. Единственный раз моего падения на сцене научил меня тому, что чувства нужно держать при себе. Ледышка Тесс, так меня называли многие за глаза, и лишь моя подруга Рашель не боялась сказать мне это в лицо. — Папа, они здесь! — крикнул наверх Майкл, и прежде чем я успела его задержать, он радостно побежал на улицу. Мне стало неловко, потому что нельзя так очевидно радоваться, что они будут жить здесь, ведь не прошло ещё и двух месяцев, как их родители погибли. Как ребенок, Майкл этого не понимал, и я надеялась, что Стайлсы не будут злиться или обижаться на него. Мне стала неприятна та мысль, что в первые же минуты их приезда, им станет грустно или же обидно. Да и Майкл может почувствовать неприязнь. Он был слишком простодушным, и я хотела, чтобы эта черта его характера сохранялась как можно дольше. Выглянув в окно ещё раз, я как раз увидела вылетающего пулей Майкла, который едва не натолкнулся на тоненькую, худенькую девчушку с вьющимися, длинными волосами пшеничного цвета. Её хрупкие руки взметнулись вверх, чтобы защититься, но она слишком поздно это сделала — Майкл уже крепко обнял её. Несмелая улыбка расплылась на её лице в виде сердечка. Ну… мне пока что не было за что злиться на Майкла или же стыдиться его. Он был добрым малышом, хотя каким малышом, ему шел десятый год на то время, и любое приписывание его к детям, унижало Майкла. Да и ещё как. Из-за этого ему разрешали ложиться спать почти в одно и то же время, что и Элис. Другого члена семьи Стайлсов я не видела, так как он явно был с другой стороны машины и что-то там выкладывал. Мне было видно лишь то, как Майкл куда-то вовнутрь протянул руку, и её явно приняли. От гордости братишка просто сиял. Медленно на улицу вышла и Элис. Как всегда она по привычке дергала рукой, словно хотела ощутить в ней тяжесть ракетки для лакросса. Рыжие волосы, вполне роскошные, хотя она этого не хотела признавать, собраны наверх, чтобы не мешали. Мешковатые шорты, когда-то принадлежавшие отцу, и хотя бы чистая футболка — она тренировалась почти каждый день, и сегодня её аккуратный вид был исключительно маминым наставлением и просьбой. Они с Дарси обменялись неловкими улыбками, и, когда Дарси взяла одну из коробок, Элис не позволила ей этого. И правильно, Дарси не была ещё полностью здорова, а для Элис это хоть какая-то физическая нагрузка, ведь она пропустила сегодняшнюю тренировку. Моя сестра была лакроссозависимой. Так мы иногда потешались над ней дома. Когда сестра оказалась у открытой двери машины, с ней тоже тепло поздоровались, так как я ещё никогда раньше не видела такой ошеломленно счастливой улыбки на её лице. Ну, ещё бы, если судить по фотографиям, которые я тайком взяла из коробки Стайлсов, Гарри был красивым. Или точнее говоря — очень привлекательным. У него были шелковистые кудрявые каштановые волосы, как я могла судить по фото, подстриженные в модной прическе, и крепкое телосложение. Я не видела лишь его глаз, пока что они оставались загадкой. Одно я знала точно — Гарри Стайлс станет звездой программы на год вперед в нашем маленьком и тесном городке, в котором новыми людьми бывали лишь туристы, но на них уже не так обращали внимания, потому что они приезжали и уезжали, а таких, кто бы оставался здесь жить, не было. Так что Гарри станет свежим мясом для девушек города. Таких откровенно красивых парней здесь не было. А если бы и были, то принадлежали уже кому-то. Думаю, первой в очереди на него будет Рашель, она как раз рассталась со своим бойфрендом, и теперь в активном поиске. Мило. Я даже усмехнулась этой мысли. Почему-то у меня не было в планах, что у нас что-то выйдет. Как я уже говорила, в школе были девушки и красивее меня. А Гарри не просто красив, после смерти родителей ему осталось приличное состояние. Да кто его не захочет? Я даже ещё не познакомившись с ним знала, что буду держаться от всего такого в стороне. Наконец, на улицу решила выйти и я. Родители пока не спешили вниз, значит, наверху ещё не все было готово. Пригладив волосы, я в последний момент вытерла мокрые ладони об узенькие старые джинсы, потертые, с дырами на коленях. Давно уже пора было их выкинуть, но мне они нравились, в них было так много моего — моя история, память о тех случаях, когда я бывала в них. И не такие уж они и страшные. Хотя бы майка нормальная — простая белая, все в таких ходят. Выйдя на улицу, я тут же услышала лепет сестры, зато увидела её не сразу, так как солнце ослепило меня, не только светя с неба, но и отражаясь от машины. Машинально подняв руку, чтобы прикрыть глаза, я тут же поняла, какую глупость сделала, надев эту майку. Мой живот вмиг оголился. Почувствовав пристальный взгляд на себе, я тут же опустила руку, и, превозмогая боль в слезящихся глазах, шагнула в тень возле машины. К тому времени на меня уже явно никто не смотрел, я же ощутила облегчение от того, что глаза больше не слепило от этой яркости. Я не разбиралась в машинах, но глянув мельком по всей её длине, поняла, как ему будут завидовать. Неприлично дорогая машина, от которой уже текли слюнки у Майкла. Дарси и Элис стояли сбоку, деля в руках очередную коробку, а Майкл промчался мимо меня, таща какие-то мешки. Чья-то спина скрылась вновь в машине. Когда Элис отвоевала коробку у Дарси, одними губами она сказала мне, проходя в дом, что они классные. Я несмело улыбнулась Дарси, как и мои родственники до этого, на что в ответ получила такую же родную улыбку. Но, стоило мне подойти к машине и неосторожно, с грохотом, взять ящик с земли, я тут же наткнулась на пустой, и в то же время озлобленный взгляд, полный неожиданной ненависти. — Осторожней! Имей уважение к чужим вещам, — прошипел мне Гарри, и прошел почти вплотную ко мне, при этом вынося из машины сразу же несколько чемоданов. Терпкий запах, и чужое тепло мужского тела промелькнули совершенно рядом со мной, заставляя меня смутиться. Я припечаталась к дверце, совершенно не осознавая, что только что произошло. Смотря ему вслед, я чисто автоматически разглядывала его фигуру. Его сила выдавала в нем пловца, хотя я знала, что фактически он продолжительное время занимался греблей, а потом регби. Впрочем, о чем это я, по словам отца, не было такого вида спорта, в который не играл бы Гарри, или в котором не преуспел — водное поло, американский футбол, бейсбол, теннис. Он играл в то, что приходилось, когда их семье приходилось переезжать на другое место или в другую страну, в связи с работой родителей. Стоило ему войти в дом, и я тут же отложила коробку с его вещами, с опозданием заметив, как много было пакетов и коробок с его именем. Потому, уже с большей осторожностью взяла коробку с именем Дарси, надеясь, что она не будет столь привередлива. Понятное дело, что я была сбита с толку. Я не знала, чего ожидать дальше. К тому же, к своему удивлению, я ощутила, как во мне поднимается ответная волна враждебности. Я же никого не ненавижу! И вообще, с какой радости он вообще со мной так разговаривает! Я понимаю, что ему нелегко, но ведь Элис больше надоедливая, чем я, и уже минуть пять прочищала им мозги, но Гарри вел себя с ней миролюбиво и терпеливо. В тот день я впервые узнала, что есть ненависть с первого взгляда. Если я думала, что в доме он будет другим, то ошибалась. Родители тепло обнимали брата и сестру Стайлсов, и начали знакомить их с моими братом и сестрой, несмотря на то, что младшие уже и так времени не теряли. Я зашла в коридор, как раз во время этого трогательного момента. Я поставила коробку, и, негодуя про себя, стала в стороне, когда очередь дошла до меня. Дарси тепло улыбнулась мне, так как и на улице. И, как оказалось потом, она была добрейшим существом, потому они с Элис так дополняли друг друга. Ей вообще не шел черный или серый цвета, и теперь, с распущенными волосами она была такой трогательной и милой, что её хотелось обнять. Пока что объятия не были уместны, как считала я. Для родителей было другое дело. Гарри смерил меня тяжелым взглядом, от которого мне захотелось закрыться руками, и когда он сухо кивнул, я ответила тем же, снова удивившись той волне вражды, что исходила от него. Такое со мной было впервые. — Это наша старшая дочь — Тесса, — сказала мама, даже не заметив нашей напряженности. — Вы будете учиться вместе. Как я понимаю, ты пропустил один год учебы, и из-за этого ты остаешься на последний год вместе с младшими? Никто кроме меня не заметил, как дернулся рот Гарри при этом упоминании. Я мстительно улыбнулась про себя, и тут же почувствовала вину. У него ведь погибли родители! Нельзя так относиться к парню, ведь ему и так тяжело. Может он и не такой кретин, как кажется сейчас.Вполне возможно, что выспавшись, завтра, Гарри покажется мне совершенно иным человеком. — Да, — сухо отозвался он, и не стал ничего объяснять. Но кое-что отличало этот ответ, от того, что он бы дал мне — Гарри постарался скрасить свои слова улыбкой. Мама была польщена. Я закусила губу, чувствуя подвох и тяжесть этой улыбки. — Твоя комната возле комнаты Тессы, так что она тебе все покажет. А тобой Дарси, займется Элис, — мама повернулась к бледной девочке, и потрепала её по щекам. Лицо Дарси залил румянец, и я поняла, как же ей этого видимо не хватало — тепла, и того, чтобы её любили. Гарри не выглядел как человек, который очень-то будет заботиться о такой стороне потребностей другого человека, даже если это его сестра. — А мы заберем все вещи. Надеюсь, вам понравиться, как я обставила ваши комнаты. — Конечно, миссис Хаттон, — Гарри взял маму за руку, и я увидела совершенно другого Гарри, чем тот, который предстал передо мной — очаровательного юношу, в которого без памяти должна влюбиться каждая девушка города. Сейчас меня стошнит. — Ой, да зови нас Патрик и Эрика, — весело хлопнул его по плечу отец. Я ощутила прилив гордости за него — даже в самые сложные времена он оставался добрым и искренним. Теперь у него будет два сына, как он и мечтал. И отец видимо хотел, чтобы семьей мы стали уже. Ведь для него это было нормальным, уже считать Стайлсов своими детьми. Я бы так не торопилась, по крайней мере, все в Гарри сопротивлялось этому. И почему это было понятно лишь мне? — Спасибо, Патрик, — без смущения отозвался Гарри, и с уколом в сердце я поняла, что являюсь единственным человеком, который не понравился ему в этом доме. Его ненависть меня теперь не просто поражала, а задевала. — Пойдем, — хмуро бросила я и поспешила наверх. Гарри догнал меня быстрее, чем я ожидала. И если я думала, что он начнет разговор, чтобы казаться милым, то ошибалась. Тяжелое молчание Гарри злило меня ещё больше. — Внизу столовая, гостиная, кухня и кабинет отца. Третий этаж принадлежит родителям целиком. А второй наш — то есть детей. — Сквозь зубы процедила я, понимая, что хотя бы должна изобразить гостеприимство. — Ваш этаж, — иронично поправил Гарри, и я оглянулась на него, чтобы понять, что он имеет ввиду. Смуглое лицо и яркие зеленые глаза были обращены ко мне. — Я в отличие от вас себя ребенком не считаю. — Повторяй это чаще, может и остальные поверят, — вдруг огрызнулась я, когда поняла, что говорю довольно-таки ехидно, момент почти перемирия был упущен. — Чтобы не возникало вопросов — я не по своей воле пропустил год в школе, — процедил он, тут же утратив всю легкость в голосе, что была до этого, и даже ироническую улыбку. Проступила тяжесть на его лице, глаза стали старше и темнее. Мне стало неуютно рядом с ним, потому что я почувствовала его боль и усталость. — То есть, хочешь сказать, что ты не тупой, и тебя вовсе не поэтому оставляют? — кинула я и пошла дальше по лестнице, уже не смотря на него. Ярость Гарри докатилась до меня теплом его тела, оказавшегося рядом слишком близко. Он развернул меня на верхней площадке и заставил посмотреть на него. Я уже давно так близко не видела лица парня, и от этого мне стало неуютно смотреть на него. Слишком интимно близко для такого знакомства. — Не будь грубой, деточка. То, что я не оценил прелесть твоих кристально-серых глаз и розовых губок, ещё не значит, что стоит меня обзывать, — сказал Гарри мне и, продолжая смотреть на него вот так вблизи, я поняла, что он намного интереснее, чем казалось на фотографиях. Но вовсе его привлекательность заставила меня задохнуться, а ярость. Я скинула его руку и подалась на шаг назад. — Какую прелесть?! — возмутилась я, — Может это тебе нужно быть вежливей, это все же мой… И тут я замолчала, понимая, что едва не сказала нечто ужасное и непростительное. — Ну, — лицо Гарри стало в один миг темным, замкнутым и почему-то довольным, словно он только и ждал, когда я скажу что-либо подобное, чтобы иметь настоящую причину меня ненавидеть. — Говори, что хотела. Твой дом? Поверь, я это прекрасно знаю. И здесь я лишь из-за Дарси. Доучиться я мог и в Австралии. Я почти открыла рот, чтобы извиниться, но не стала этого делать. Он сам был виноват, и мои слова только ответная реакция на его. Не понятным было одно — почему эта реакция такая бурная. — У тебя своя отдельная ванная, а так же огромнейший шкаф. Окна комнаты выходят частично на море. Другое закрывает дерево во дворе, но внизу видно сад. Это я проговорила ему в лицо, как уставший гид, который рассказывает одно и то же изо дня в день, и мечтает об отпуске. При этом Гарри так и не отпустил второй руки с моего предплечья. Я начала нервничать, лицо его даже не дернулось. Оторвав от меня свою руку, он пропустил меня вперед, чтобы я показала, куда идти. И хотя мне было неприятно осознавать, что когда он шел сзади, я чувствовала себя при этом незащищенной, это было лучше, чем прожигать в его спине дыру. И когда уже казалось, что коридор не кончится, мы дошли до наших дверей. Я только мельком глянула на свою, чтобы убедиться, не оставила ли Элис под нею корзину с нижним бельем. Хорошо, что она была забывчивая, мне бы не хотелось видеть его гадкую ухмылку по этому поводу. Даже ещё толком не зная его, я уже могла понять, что так и было. Гарри бы не упустил такой возможности, сказать мне что-то колкое. Он меня ненавидел. Толкнув дверь в его комнату, я не стала заходить, и не стала вставать слишком близко. Тепло его злости меня смущало. За эту неделю я много времени провела в его комнате, помогая маме красить и обставлять все мебелью. Время от времени я возвращалась к их фотографиям, но потом ставила их назад. Комната могла бы быть уже готовой, если бы не коробки с их личными вещами, к которым мы не прикасались. Мама считала, что они сами все разложат по своему вкусу. Я стояла и смотрела во внутрь, думая, насколько может понравиться эта комната, и вовсе не смотрела на него. Но чувствовала, как долю секунды мой профиль прожигают его глаза. Я думала, что он зайдет, но Гарри тоже остался на месте. К моему удивлению, он обернулся на 180 градусов и посмотрел на мою дверь, выкрашенную в серый цвет, с лимонной надписью моего имени. Творчество Элис, которое мне понравилось, и я решила его оставить. Я тут же поняла его намек о моей серости. Вот урод! А потом посмотрел в другой конец, на разрисованную и обвешанную цветами дверь Элис. На двери Майкла висели флаги нескольких футбольных клубов. Моя же дверь ни о чем не говорила. — Спорим, что твоя комната из каталога, и вылизана так, что кажется стерильной больничной палатой? — сказал он, и мне захотелось двинуть его по лицу. Спрятав руки в карманы, я пошла к своей комнате, радуясь, что наши двери не напротив. Хватит и того, что мы учиться тоже будем вместе. Но встречаться каждое утро здесь, когда никого не будет рядом — боюсь, это приведет к погибели одного из нас. — Экскурсия закончилась, — отозвался он, смотря мне вслед, и видимо, пытаясь тем самым смутить меня. Не спорю, темно-зеленые глаза были странными и красивыми, но в данный момент, я бы с большим удовольствием их выцарапала. — Пошел ты, — буркнула я, и, хлопнув дверьми, на миг прикрыла глаза. А когда открыла, моя прилизанная каталожная комната смотрела на меня. Пустота, вот что в ней было. Эта комната вообще ничего не могла сказать обо мне. Чертов гад, оказался прав. Почему я раньше этого не видела? Обойдя по краю комнаты, я уселась на диванчик возле окна, и продолжала осматривать свои владения. Серый, бордовый, лимонный — вот и все, что тут было. Несколько фото висящих в рамках на стене, которые купила мама. Книги обернуты в одну и ту же бумагу, чтобы гармонировать с помещением, и пару CD-дисков. Одежда не валяется, все сложено в шкаф, и повсюду чисто. Но разве это плохо? И вообще, зачем я его слушаю? Я целое утро потратила на этот порядок. Вечер для меня стал таким же малорадостным. Родители за ужином пытались осторожно говорить со Стайлсами, чтобы не задевать их чувства. Скорее это делалось ради Дарси. Она почти ничего не ела, и как я поняла, это было вызвано усталостью. Элис кого хочешь могла заговорить до смерти, но это был перелет из Ирландии, и дорога из Лондона сюда. А потом целый день распаковывания вещей. Я валилась с ног, а что говорить о ней, ведь девочка ещё была слаба после аварии. — Думаю, Дарси пойдет спать раньше всех остальных, так как Элис может занять ванную на час, — вставила я в разговор, и все тут же, как по команде, уставились на бледную Дарси. Когда мы дошли до её комнаты, на глаза девочки навернулись слезы. И не так уж слишком румяное лицо стало ещё бледнее. Усталость просто сбивала её с ног. Надеюсь, Гарри понимает, что он не смог бы позаботиться о ней таким образом, как мои родители? — Пошли в ванную, тебе нужно полежать в теплой воде и выпить обезболивающее, — я настойчиво затолкала её в комнату. — Тебе помочь? Застеснявшись, Дарси все же кивнула. Пока она снимала одежду, сидя на стульчике, я принялась за воду и морскую соль, которая должна будет снять немного боль и напряжение в ноге. Когда Дарси устроилась в ванной, я сбегала вниз, и захватив обезболивающее, сделала ей чай с медом, чтобы лучше спалось на новом месте. Когда я вернулась к ней, под дверью комнаты сидел Гарри. Челюсти его были сжаты, а под глазами были темные круги, которых я раньше не замечала, и что-то такое тяжелое во всем его виде, что не позволило бы мне пройти мимо. — Ты была у неё? — грубо спросил он меня, стоило ему понять, что я стою рядом. Мягкий ковер приглушил мои шаги, потому мне удалось застать его врасплох. — Она в ванной, от теплой воды ей станет лучше. А на ночь дам обезболивающее и чай с медом. Лекарство ей не повредит — его выписали мне. — Терпеливо объяснила я, понимая его волнение за сестру. Гарри кивнул, и потому я вошла в комнату. Там я помогла Дарси вылезти из воды, и очень кстати, так как она почти засыпала. Теплая персикового цвета кровать манила к себе и Дарси с сонной радостью туда легла. Она, в отличие от привередливой Элис, быстро выпила лекарство и чай. Мне пришлось буквально несколько минут посидеть возле неё, пока она не уснет. И это показалось мне таким знакомым, словно я вот так сижу возле её кровати каждый вечер. Стоило в комнату войти Гарри, я встала, чтобы уйти. Крепкая рука перехватила меня как раз тогда, когда я проходила мимо. Злость, вот что я почувствовала при этом. Но почему-то не стала резко вырывать руку, желая понять, что ему надо. — Спасибо, — тихо сказал он, и при этом в его голосе звучало «но». Я удивилась, почти была ошеломлена. Но ума мне все-таки хватило, чтобы понять, в чем дело. Это не было примирением. — Я поняла. Все по-прежнему, — фыркнула я, и вышла. Наша ненависть с первого взгляда, перешла в негласную войну.