Или Цезарь, или ничто

      Скрип ключа в замочной скважине заставил пленника открыть глаза. Этот звук не предвещал для него ничего хорошего. Кормили его через маленькое окошко, а срамное ведро не выносили вовсе, из-за чего в каменном мешке стоял невыносимый смрад. Если Эйрис Таргариен пережил тоже самое, немудрено, что он обезумел, когда попал в эту западню.       Сначала он кричал. Возмущался таким к себе отношением, сыпал проклятиями и угрозами. Кричал, пока не выбился из сил и не стало все равно. Потом принялся расхаживать по камере, как пойманное животное. Затем, доведя себя до изнеможения, отдался тревожным размышлениям.       Он до сих пор не понимал, откуда возник туман в совершенно ясный день. Не понимал, как вражеские воины смогли подобраться к нему так близко и отрезать от своих. Не понимал, почему они так уверенно действовали в непроглядном белом облаке. В любом случае, это было уже не важно.       Как отреагируют родные? Уж точно попытаются его вызволить, да вот только вряд ли его пленители пойдут на переговоры. Судя по дошедшим до него слухам, он обречен…       Он думал о том, чтобы разбить себе голову о стену, да все никак не мог решиться, до последнего откладывая. Что ж, теперь было поздно. А ключ все продолжал скрести дальше, словно дверь закрыта на тысячу оборотов.       Из глубин его существа поднялась твердая решимость не сдаваться так просто и прихватить с собой хотя бы одного врага. Всего-то и нужно, что закинуть оковы на шею и тянуть, тянуть из всех оставшихся сил.       Наконец дверь отворилась, и пленник невольно зажмурился от слепящего света факелов. Цепляясь за шероховатую стену, он поднялся на ноги и уже намеревался исполнить свою задумку, как встретился взглядом с человеком, первым переступившим порог его камеры.       Вошедший был молод, не старше его самого, и он явно не был тюремщиком. Тут же найдя его взглядом, юноша внимательно оглядел его. Хоть вид пленника был бесконечно далек от приятного, загадочный визитер улыбнулся ему ласково, как старому другу. Без всякого страха сократив разделявшее их расстояние, он снял с себя тяжелый отороченный мехом плащ и накинул на пленника. - Все позади, сир Гарлан, - проговорил он, не переставая улыбаться. – Теперь все будет хорошо. ***       События летели со скоростью стрел, пущенных умелым лучником. Она ехала, чтобы встретиться с лордом Старком, а теперь шла по коридорам Сумеречного Форта, чтобы увидеть короля…       Позади были долгие недели дороги: шторм, что едва не потопил их галею; ожидание в порту Тироша, пока корабль починят и ненастье стихнет; опасный путь через Узкое море. Один раз близ Клешни они налетели на риф, чудом не обзаведясь пробоиной. Корабль тряхнуло так, что Нимерия чуть не свалилась за борт, но вовремя ухватилась за крепкие руки капитана, с которым уже пару недель как делила каюту. И вот, когда они уже вошли в Крабий залив и остановились в небольшой рыбацкой деревушке, чтобы пополнить припасы, их ждал очередной удар: оказалось, Робб Старк покинул Риверран вместе с остальным воинством Станниса Баратеона.       Нимерия шутила, что можно сразу отправляться в Королевскую Гавань, чтобы уж точно не разминуться. От ее иронии уже тошнило.       Снова дни ожидания в Девичьем Пруду, пока наконец до них не дошел слух о взятии Сумеречного Дола. Они сразу же отплыли туда. Отплыли, чтобы увидеть реющие знамена с коронованным лютоволком и узнать от посланца Старка – очаровательного юноши с неизвестным гербом на плаще, - как лорд Винтерфелла объявил себя королем. Очередным.       Нимерия говорила, что, по-хорошему, следует плыть обратно: у нее не было полномочий для переговоров с претендентом на Железный трон. На это хотелось ответить раздраженной тирадой, напомнить о планах и уже взятом на себя риске, обозвать ее трусливой девчонкой. Им хватило и обмена многозначительными взглядами, чтобы понять друг друга…       И теперь вместе с Нимерией они шли за провожатым по коридорам Форта – Нимерия впереди, а она – аккурат за левым плечом, как и полагается вышколенной служанке.       Их принимали в Малой зале, чьи пустующие стены так и кричали, что не так давно у нее был совершенно другой владелец. Молодой король сидел в высоком кресле, слишком простом и безыскусном, чтобы называться троном. Рядом с ним замерло несколько лордов-северян и уроженцев Речных земель. Попытка соблюсти подчеркнутую официальность и одновременно оставить переговоры в тайне донельзя забавляла. - Леди Нимерия, - тот, кого уже окрестили Молодым волком, широко улыбнулся, демонстрируя крепкие белые зубы. – Безмерно рад знакомству.       Обмен любезностями продолжался еще долго, что позволяло хорошенько рассмотреть его. Красив, раскован и, вне сомнения, самовлюблен до крайности. Ей не раз встречались подобные мальчишки, опьяненные первыми успехами, и потому уверовавшие в собственное бессмертие. Любовь таких быстро приедается и набивает оскомину, да и живут они не долго: либо набивают шишки и умнеют, либо сворачивают шею. Правда, удача этого мальчишки все никак не покинет его.       Судя по плотоядному взгляду, что он не сводил с Нимерии, иметь с ним дело будет не сложно.       Робб Старк поднялся и протянул Нимерии раскрытую ладонь. - Вы проделали долгий путь, а погода сейчас не сахар. Как насчет подогретого вина с пряностями?       Нимерия приняла его руку с многозначительной полуулыбкой. Король повел ее в смежную комнату.       Не отводя от него взгляда, Нимерия бросила: - Анна, подожди меня здесь.       Однако король неожиданно выказал желание, чтобы им прислуживала именно служанка леди Нимерии, и хоть его тон был мягким, как щербет, всем было ясно, что это приказ.       Когда же за ними закрылись двери, Нимерия и ее спутница огляделись и замерли. В комнате было три кресла, а на маленьком столике – три кубка. - Счастлив вас приветствовать, принцесса, - Робб Старк не скрывал своего веселья.       Арианна Мартелл, наследница Дорана Мартелла, чувствовала себя обманутой и одураченной. Этот мальчишка знал о ней с самого начала, но решил подыграть до поры. Впрочем, она проделала столь долгий путь не для того, чтобы полюбоваться на него издали, а как раз для переговоров, только вот раскрыть свое инкогнито собиралась значительно позже и на своих условиях.       Арианна устроилась в кресле, небрежно вытянув ноги. Всем своим видом она говорила, что ни новообретенный статус вчерашнего лорда Старка, ни его осведомленность не способны заставить ее волноваться.       Подавать закуски и разливать напитки, как самой нетитулованной из присутствующих, пришлось Нимерии, впрочем, она не сильно унывала и исполняла отведенную ей роль чашницы с присущей ей аккуратностью и сноровкой.       Король явно старался впечатлить и угодить им: достать посреди войны дорнийское двадцатилетней выдержки было задачей неординарной. Однако благодушный настрой Арианны сменился настороженностью и недоумением, когда столь замечательному вину Робб Старк предпочел лимонную воду. Отставлять кубок в сторону или требовать дегустатора было не в ее интересах, да и травить ее в данный момент Старк вряд ли бы попытался.       Нимерия решила эту проблему за нее, бесстрашно осушив кубок и начав источать похвалы тонкому вкусу хозяина. Она далеко продвинулась в искусстве распознавания ядов и уступала в нем лишь Тиене и отцу, так что ее суждению можно было доверять.       Однако стоило королю закончить с любезностями и заговорить о делах, как Арианна и думать забыла об этой незначительной странности. - У меня есть новости, что, несомненно, миледи, придутся вам по душе: Григор Клиган мертв, а Амори Лорх пленен и содержится в Риверране. Готов передать его вам по первому же слову.       Этот юнец знал, с чего начинать разговор. Этот подарок сделает его союзником если не отца, то дядю точно. - А вы знаете, что предложить дому Мартелл, - Арианна не могла подавить усмешку, чувствуя небывалый азарт. - Оу, это только начало, - король придвинулся вперед, проникновенно заглядывая в глаза. – Я могу дать вам куда больше, чем обещали Ланнистеры. - А что же обещали Ланнистеры? – Арианна почти не сомневалась в его осведомленности.       Король задумчиво огладил подбородок. - Место в Малом совете для вашего дяди – пост мастера над законами как раз свободен – да и возможность получить титулованного заложника просто идеальная. А чтобы выказать свое доверие они предложат вам одного из своих львят. Думаю, девочку: старший уже обещан Тиреллам, для младшего у вас нет принцессы подходящего возраста, а какой-нибудь кузен или кузина – слишком мелко и не стоит внимания.       Все было абсолютно верно. Она сама была невольной свидетельницей ссоры Оберина и отца, во время которой не раз звучали угрозы вернуться к Младшим сынам, чтобы не принимать ненавистного назначения. Помимо этого ей было доподлинно известно, что отец уже дал согласие на брак Тристана и Мирцеллы Баратеон. Его бесхребетность и стала одной из причин, почему она пустилась в подобную авантюру: сговорилась с Ним, тайком влезла на корабль и отправилась к неведомому лорду Старку. - А что дому Мартелл собирается предложить Ваша Милость? – задала Арианна решающий вопрос.       Робб Старк ничего не ответил, лишь улыбнулся многозначительно, не отводя от нее взгляда, и этого хватило Арианне, чтобы понять.       Ей было уже двадцать три года и, стараниями отца, она была еще не замужем. Раньше она не понимала, обижалась на него, когда вместо Эдмара Талли или Уилласа Тирелла он предлагал ей в мужья Уолдера Фрея или иного старца без единого зуба во рту, но четыре года назад она увидела письмо, что все ей объяснило. Отец видел своим наследником Квентина. Это открытие разбило ей сердце.       С началом войны, разгоревшийся в Семи королевствах, Арианна увидела ее - возможность. Возможность не только утолить жажду мести, снедавшую многих дорнийцев столько лет, но и сделать так, чтобы отец не смог выдать ее за старого замшелого пня и забыть о ней навсегда. При этом когда она покидала Солнечное Копье, она даже не рассчитывала на подобное: Робб Старк предложил ей… себя?       По-новому Арианна оглядела его. Определенно, встреть она его на турнире пару лет назад, и не смогла бы выделить из десятков таких же молодых, красивых, титулованных. Теперь же, глядя в его сверкающие в свете камина глаза, смотря на улыбающиеся губы, она видела в нем те же амбиции, ту же жажду жизни, что и в себе самой. Этот юноша пошел освобождать отца, и в результате в одном лишь шаге от Железного трона. Их краткий разговор доказал, что это не чудо, не удачное стечение обстоятельств и не помощь таинственного доброжелателя, расположенного к молодому Старку и желающего оставаться в тени. А ведь ему всего семнадцать…       Улыбаясь королю в ответ и салютуя ему кубком вина, Арианна Мартелл знала, что сделает все от нее зависящее, чтобы занять место подле него на Железном троне. ***       Место выбрали удачно: на небольшой поляне в лиственной роще. Сквозь голые ветви проглядывала густая синь моря. Должно быть, весной и летом здесь хорошо.       Давос Сиворт сидел, привалившись к дереву, и не отводил взгляда от холмика земли, под которым лежал его король. Его не стали везти ни в Штормовой предел, ни в Драконий камень – новый король не отягощал себя такой мелочью, как достойные похороны своего предшественника. Его зарыли тихо, незаметно, как какого-то преступника. И провожала его в последний путь лишь пара слуг, которым выпало несчастье на один день стать могильщиками.       Налегая на лопаты, с трудом взрезающие промерзлую землю, они кляли приближающуюся зиму, отвернувшуюся удачу и покойника, а после ушли с мыслями о горячей похлебке и глотке доброго эля.       Давос не видел всего этого, но отчего-то был уверен, что все было именно так. Он потерял сознание в самом начале потасовки на площади, а очнулся в уже совершенно ином мире. Вчерашние истовые рглорианцы доставали заброшенные на дно сундука семигранные кристаллы и кулоны с семиконечной звездой. Гордые и заносчивые «люди королевы» сидели тихо, как мыши. Присягавшие Станнису Баратеону штормовые лорды преклонили колени перед новым королем.       Даже Алестер Флорент, приходящийся королеве Селисе дядей, не шевельнул и пальцем, чтобы предупредить свою племянницу о произошедшем. Вместо того чтобы укрыться вместе с дочерью за неприступными стенами Штормового предела и собирать оставшиеся силы, она приплыла прямо в руки к убийце своего мужа.       Да, многое успело перемениться за время его беспамятства и восстановления после ранения.       Внутри него разливалась горечь. Ее было не запить вином, не унять тяжелой работой, не вывести морской солью и свистом попутного ветра. Это было несправедливо: единственный по-настоящему справедливый человек из всех, кого он знал, встретил такой бесславный конец.       Да, последние месяцы сильно ударили по нему. Несмотря на это, каждый раз, засиживаясь с ним за планами и картами и обсуждая будущее, Давос видел того же сурового юношу, встреченного в умирающем от голода Штормовом пределе. Единственного человека из всех этих рыцарей и лордов, за которым он готов был идти.       И теперь его не стало.       Внутреннее опустошение отметало мысли об отмщении. Да и что он вообще может, Луковый рыцарь, бывший контрабандист, которого все терпели лишь из-за расположения к нему короля?       Поехать бы ему домой, к Марии. Она, верно, заждалась его.       Однако мысли не покидал разговор, случившийся пару часов назад.       Слуга привел его в покои, которые всего пару дней назад занимал король Станнис. В них было душно, пахло потом и травами.       Бывший лорд Старк сидел у постели, сжимая тонкую безвольную руку. Кажется, его мать сильно пострадала и так и не пришла в себя. Это обстоятельство заставило испытать вспышку стыдной злобной радости, словно чужая боль и потеря может хоть как-то уравновесить его собственную.       Робб Старк поднял на него взгляд и знаком предложил устроиться за столом.       Давос не задумывался о причине подобного приглашения. Ему уже было все равно. - Леди Ширен спрашивала о вас.       Давос невольно вздрогнул: такого начала разговора он ожидал меньше всего. - Что с ней будет? – невольно вырвалось у него. - Через пару дней она отправится в Винтерфелл, подальше от войны. Мой брат Рикон ненамного младше. Думаю, они подружатся.       Мысленно Давос испустил облегченный вздох. Робб Старк не собирался убивать девочку, лишь выдать за своего брата. - Зачем вы позвали меня? – задал он очевидный вопрос.       Этот юноша был моложе большинства его сыновей, но был опасен, как засевший в засаде зверь. Если он только попытается втянуть Давоса в свои игры… - Хочу, чтобы вы сопровождали леди Ширен на Север и провели с ней в Винтерфелле пару лет, пока она не привыкнет и не освоится. - Почему я? – недоумение переполняло его. – Почему не ее мать или кто-то из Флорентов.       Молодой волк саркастично усмехнулся. - Чтобы получить тайную рглореанку и врага в собственном доме? – помолчав немного, он добавил куда мягче. – К тому же, я твердо знаю, что вы позаботитесь о ней лучше, чем кто-либо другой.       Это звучало предельно искренне, но Давос был не настолько наивным, чтобы верить ему на слово. - Я дам вам день на раздумье, - добавил Робб Старк. – Само собой, награда будет щедрой…       Но не об обещанной награде размышлял Давос, сидя у могилы своего короля. Совсем не о ней.       Наконец поднявшись на ноги и отряхивая плащ, он принял решение. Марии придется еще немного подождать. Маленькая леди слишком нуждалась в нем, чтобы оставить ее на произвол судьбы. ***       Сир Оливер, восемнадцатый сын Уолдера Фрея, не мог перестать улыбаться. Он был близок к тому, чтобы признать себя счастливым.       Мог ли он еще два года назад предположить, что обзаведется не только рыцарскими шпорами, но и собственным замком? Мог ли даже подумать о том, что герб ему пожалует сам король? Мог ли даже помыслить о том, что сам король назовет его своим другом?       Невольно вспомнилось, как отец почти два года назад небрежным взмахом руки подозвал его к своему креслу. - Будешь оруженосцем у мальчишки Старка, - заявил он, обсасывая мясо с куриной кости. – Постарайся не опозорить меня.       Выбрал ли его отец осознанно или же он просто первым попался на глаза? Об этом оставалось лишь гадать. Одно можно было сказать точно: из-за этого решения Оливер обрел человека, ради которого, не мешкая ни мгновения, пожертвовал бы жизнью.       До знакомства с Роббом Старком Оливер совершенно не знал себя. Он казался себе таким же, как и большинство его братьев и племянников, у которых из достоинств только скромность и почтительность, вбитая суровым нравом лорда Уолдера. Незаметный. Покорный. Слабый. Еще один хорек, который что есть, что нет.       Лишь оказавшись оруженосцем Робба Старка, Оливер почувствовал свою значимость, способность на что-то повлиять. Очень быстро он осознал, что война, в которую он вступил, изменит мир не меньше, чем Завоевание Эйгона или Танец Драконов; кого-то низвергнет в прах, а кого-то и возвысит до небес. И ради того, чтобы быть в числе вторых и перестать быть просто восемнадцатым сыном лорда Переправы, Оливер был готов на все.       Постепенно узнавая своего патрона, Оливер все сильнее восхищался им. Казалось, для Робба не существовало ничего невозможного. Он стремительно шел к своей цели, играючи сметая прочь любые препятствия со своего пути. Как-то даже мелькнула мысль, что, пожелай лорд Старк завоевать Браавос с суши, Узкому морю останется лишь подчиниться и расступиться перед его армией.       Но не только это было причиной преданности Оливера. Лорд Старк стал ему настоящим другом, куда более близким и верным, чем многие из его братьев. Не раз Оливер убеждался в этом. Особенно ему запомнился один случай, произошедший в Риверране через пару дней после их возвращения с Севера. Его подкараулил близ Большого Чертога Черный Уолдер вместе со своими подпевалами. Он заявил, что Оливер зазнался и должен выказывать старшим родственникам больше уважения, ведь это от их воли будет зависеть его будущее. - Ты ведь даже не рыцарь, чтобы о себе не думал, - мерзко ухмылялся он. – Ни один настоящий рыцарь не признает твоего «посвящения».       В это время из-за угла показался лорд Старк, вместе с сиром Талли и парой-тройкой других рыцарей и лордов. Взгляд Молодого волка метал молнии. - Дядя Бринден, - обратился он к сиру Талли. – Думаю, моих воинских заслуг достаточно для посвящения в рыцари. Окажи мне честь и посвяти меня в рыцари. Прямо сейчас.       Эта просьба немало удивила и шокировала присутствующих, но все же обескураженный сир Бринден исполнил ее. Слова клятвы Робб проговорил без запинки, однако глаза его были пусты и всем было ясно: для него это пустая формальность.       Поднявшись с колен и оправив дублет, Робб Старк улыбнулся ему и подозвал к себе. Вновь Оливер склонился перед ним и вновь принес обеты Семерым и ему. Подав ему руку, лорд Старк крепко обнял его и проговорил: - Ну вот, теперь в твоем праве именоваться сиром и носить шпоры никто не станет сомневаться.       Взгляд, которым он тогда окинул Черного Уолдера, напомнил Оливеру о судьбе Болтонского бастарда…       От воспоминаний губы Оливера растянулись в улыбке еще шире, а пальцы нежно, как новорожденное дитя, огладили лежащие на столе бумаги. На первой был его новый герб – стальная перчатка, сжимающая пылающее сердце – и одно единственное слово, выведенное каллиграфическим почерком. Уормхарт. Имя его нового рода, основателем которого он обязательно станет. Так теперь его будут называть люди – Оливер Уормхарт. Не короткое серое Фрей, которое он вынужден делить с сотней других братьев и сестер. Свое. Исключительное. Вторая же была грамотой, в которой леди Риверрана жаловала сиру Оливеру Уормхарту замок Дарри.       От воспоминаний о леди Кейтилин улыбка сползла с лица Оливера. Он вспомнил, как вернувшийся с площади королем Робб после разговора с мейстером заперся в комнате и кричал диким голосом (Само собой, Оливер сделал все, чтобы, кроме него, никто этих криков не услышал). Вспомнил, как зашел через несколько часов и увидел своего друга на полу среди перевернутой мебели и посуды. - У нее поврежден позвоночник, - проговорил Робб, поднимая на него помутневший от боли взгляд. – Она выживет, но никогда не сможет ходить.       Видеть его таким было невыносимо. От ощущения собственной беспомощности опускались руки. - Это я виноват, - Оливер отвернулся, не смея больше смотреть ему в глаза. – Если бы я был чуть быстрее… - Не говори ерунды, - отрывисто бросил Робб. – Ты никак не мог на это повлиять…       Робб быстро взял себя в руки и уже на следующий день занялся навалившимися на него королевскими обязанностями. Начал, разумеется, с награждения отличившихся, а также возобновил приготовления к походу на Королевскую Гавань.       Оливер убрал бумаги в стол и поднялся на ноги. Оправил плащ, звякнул кирасой, взял со стола шлем. Ночь подходила к концу. Армия выдвигалась на рассвете.