Глава 32
5 ноября 2020 г., 21:25
Примечания:
Ну вот, глава дописана. Самая большая и самая насыщенная глава фика, а также одна из самых трудных для меня.
«…и на первом плане, в центре полотна находилась величественная фигура с отрубленной головой в руках» Из описания к картине «Рождение короля» М.Кафферена.
Мир вокруг был наполнен ослепительным светом. Он мерцал, пульсировал и скрипел, трещал, как миллионы обезумевших цикад. Существование в этом пространстве без рамок и границ было мучительно, невыносимо. Когда все его существо переполнилось отчаяньем и жаждой движения (все равно куда), мерцание усилилось, а затем прекратилось вовсе. Он осознал себя посреди огромной толпы, настолько плотной, что невозможно было и пальцем шевельнуть. Все эти люди двигались ему навстречу, а он все пытался протиснуться, просочиться сквозь них, как вода сквозь стену, но все было безрезультатно. И тогда он поддался течению, позволив нести себя в неведомом направлении. Вдруг совсем рядом мелькнуло до боли знакомое лицо. Он протянул руку и схватил видение за хрупкое запястье. Так и есть! Это была она! Гордая посадка головы, тонкие брови вразлет, невесомые волны золотистых волос. Но откуда эти складочки на высоком лбу? Отчего в уголках глаз притаились морщины? И, наконец, почему на ней ночная рубашка, запятнанная кровью? - Лукреция! – имя вырвалось из груди радостной песней. – Подожди, это же я! Но она смотрела и не узнавала. - Что с твоим лицом? – прочел Чезаре по движениям ее губ. Он потянулся к своему лицу и в ужасе отдернул руку: его покрывал мех. Переборов страх, он принялся ощупывать себя и заскреб руками по вытянутой волчьей морде с длинным носом и торчащими ушами. Вой вырвался из его пасти и он проснулся.***
Свет на миг ослепил его, словно тысячи игл вонзились в глаза. Сильно болело в груди, а горло драло от жажды. От страха перехватило дыхание, но быстро пришло понимание – это золотистые лучи солнца, а не «тот» свет. Он лежал на каменном матрасе в небольшой скудно обставленной комнате. У изголовья сидел Оливер и дремал, привалившись головой к стене. Стоило Чезаре дернуться, как он встрепенулся и с энергией, которая и не снилась ни одному мейстеру, принялся поить больного и поправлять подушки. - Где я? – Чезаре с трудом узнал в надсадном хрипе, доносящемся из его рта, собственный голос. - В небольшом трактире близ главной площади, - незамедлительно пояснил Оливер и, предвидя следующий вопрос, продолжил, - хозяин надежен: его жена и дети сейчас в погребе под охраной наших людей. Хорошо. Очень хорошо. - Сколько? – вновь прохрипел Чезаре. - Почти целый день, - прекрасно понял его друг. – Продлись ваше беспамятство чуть дольше, и мы не смогли бы дальше скрывать его от Станниса и его людей. В груди пульсировало и сжималось, словно под давлением железного обруча, но Чезаре все равно нашел силы приподняться на локте и вцепиться в запястье Оливера. - Найди мне настои анисового бадьяна, зверобоя, дурмана и лисьего цвета. После этого зови всех, кого можно собрать здесь, не привлекая внимания. - Зачем вам сейчас яд? – Оливер ощутимо вздрогнул. - Так надо, - сквозь зубы выдавил Чезаре. Когда за Оливером закрылась дверь, Чезаре сдвинул одеяло в сторону и с тревогой уставился на свою ногу, которую ощутимо пекло. Появившееся с недавних пор пятно налилось чернотой и разбухло. Кожа на нем натянулась, как барабан. Казалось, чуть тронешь пальцем и нарыв лопнет и зальет кровью и гноем все вокруг. Метаморфозы, происходящие с его телом, вызывали множество вопросов, но сейчас было не до них. Нужно было вывести остатки яда из тела и встать на ноги. Оливер вернулся довольно скоро со всем необходимым. Чезаре смешал все в равных долях, выпил залпом и долго извергал содержимое желудка в таз для умывания. - Где мать? – спросил он, утирая рот. - В форте, - Оливер протянул ему полотенце. – Мы не стали говорить ей, чтобы не привлечь внимание Станниса. - Правильно сделали, - Чезаре, опираясь о плечо друга, двинулся к креслу, на котором лежала его одежда. – А что Уолда, не спрашивала, куда запропастился ее муженек? Видя, как посерело лицо друга, Чезаре все понял. Понял и вспомнил. Вспомнил тот откровенный разговор, те признания и ту неоправданную веру в счастливое совместное будущее. В груди вновь все сжалось, но уже не от яда. - Где она? Отведи меня к ней. Она ждала его в соседней комнате, умиротворенная, будто спящая. Подтеки кровавой слюны с ее рта и щек были вытерты, волосы расчесаны и уложены в простую прическу. На ней было белое платье свободного покроя, явно пожертвованное трактирщицей, что когда-то шла в нем под венец. Кто-то очень постарался, чтобы и в смерти леди Старк не теряла достоинства. Ее больше не было. Каких-то пару дней назад он злился на нее, мысленно призывая на ее голову все кары небесные. В свои последние дни она видела от него лишь холодность, слышала лишь упреки… И почему же это заставляет так сильно сжиматься сердце? Она же просто девчонка, доставшаяся в довесок к проходу через Близнецы! Они же даже толком не знали друг друга. Почему же так больно? Почему он продолжает думать о несбывшемся предсказании старой карги? Это прекрасное светлое будущее на вершине мира, в которое так верила Уолда, почему оно никогда не наступит?.. Приблизившись к постели, чтобы отдернуть полог, Чезаре заметил край свертка, сложенного в дальнем углу. Кажется, это было потертое одеяло, небрежно стянутое веревками. - Что это там такое? – Чезаре шагнул вперед, но Оливер вцепился ему в плечо. - Милорд, вам не стоит на это смотреть! – но было поздно: Чезаре успел увидеть руку, высунувшуюся из свертка. Она была вся синяя, переломанные пальцы смотрели в разные стороны. - Я хотел доложить сразу, но не знал, с чего начать, - Оливер покаянно опустил голову. – Мы сразу схватили эту тварь, хотевшую лишить вас жизни. Она пыталась сбежать из города. Мы тут же решили допросить ее, но… перестарались. Она так ничего и не рассказала. Это было не удивительно. Среди его людей был только один пыточных дел мастер, и то Чезаре собственноручно от него избавился. - А почему она здесь? - У нас не было возможности избавиться от тела, - казалось, Оливер готов провалиться сквозь землю. – Пытались оставить в погребе, но дети боялись и начинали плакать. Пришлось перенести сюда. - Кто-то еще об этом знает? - О поимке – человек десять, - задумчиво протянул Оливер. – Но в допросе, включая меня, участвовали трое. - Ее смерть должна остаться в тайне. Изломанная безвольная рука притягивала взгляд. Та рука, что сначала ласкала его, а потом поднесла отравленное вино. Как знакомо. Чутко уловивший его настроение Оливер оставил его. Чезаре тяжело оперся на столбик кровати, то и дела переводя взгляд с одной своей женщины на другую. Такие разные, как день и ночь. Одну уложили на постель, как преставившуюся королеву, другую свалили в темный угол, как ненужный мусор. Но какая же это ерунда, ведь они обе мертвы. Перед глазами всплыла волчица с развороченным нутром, и Чезаре затрясло. Дыхание перехватило, и он заскреб по горлу ногтями, словно пытаясь разорвать его в клочья. В этом всем был свой пугающий смысл. Сколько раз Эстрель могла убить его, но решила действовать именно тогда, когда Уолда пожелала помириться. Что это? Насмешка судьбы? Прихоть неведомого божества, давшего ему вторую жизнь? Нет, все не так. В последние месяцы он стал до смешного наивным, как ребенок, считающий ярмарочного фокусника настоящим волшебником. Скорее всего, Эстрель служила Ланнистерам или их союзникам. Очевидно, что наиболее удачное время для удара по командиру – канун наступления, когда все застыли в тревожном ожидании. После этого от возвращения в родные замки его людей не удержит ни Станнис, ни сам Р’глор во плоти. Уолда же умерла, потому что была ослаблена после родов да и выпила значительно больше отравленного вина, чем он сам. Все просто и объяснимо, если не приписывать событиям высший смысл. Карга соврала наивной девчонке, чтобы вытрясти больше денег у ее матери. Будущий муж выбрал ее из-за красивого личика и сочной фигурки, а не по велению свыше. И никаких пляшущих принцев со змеями в руках! Никаких оплетающих мир корней! Вздор! Ерунда! Чушь! Мелисандра такая же! Играет на людской глупости и выдает фокусы за чудеса. А тень… это тоже какой-то трюк, пусть и впечатляющий. Настолько впечатляющий, что обманул даже его. Его провели, но он должен оставить последнее слово за собой, ведь он Цезарь, Цезарь, а не ничто! Сердце прекратило частить. Грудь вздымалась и опускалась ровно, размерено. Взгляд Чезаре был устремлен в окно, где за крышами домов виднелась громада септы. В голове тут же обозначились детали будущего плана. У него будет время на скорбь по жене. На размышления, на воспоминания, на сожаления. Сейчас же необходимо было действовать. …Заглянувшему в комнату Теону Чезаре задал вполне осмысленный вопрос: - Каково соотношение сил в Сумеречном Доле?***
Неожиданно средь бела дня колокола оскверненной септы ожили. Подобно горожанкам, обесчещенным вражескими солдатами, они заголосили на все лады, и плач их лился над Сумеречным Долом. Недоумевающие горожане высыпали на улицы. Тут же забурлили различные слухи, от нападения железнорожденных до пожара. Любопытство снедало, влекло людей и они по узким улочками стекались на круглую главную площадь, к септе. В форте подобное не могли оставить без внимания: слишком уж попахивало провокацией Ланнистеров, а то и вовсе бунтом. Король не мог позволить себе проявления слабости. Даже реши он переложить неожиданно назревшую проблему на одного из подчиненных, в его свите обязательно нашелся бы человек, что не пожалел бы сил, чтобы убедить короля самостоятельно навести порядок в городе. Сомнений в том, что Станнис обязательно пожалует на площадь, не было. Он показался во главе полусотни мечей, с трудом пробивая себе дорогу через толпу. За ним мелькали гербы как Флорентов, Мертинсов и Уайлдов, так и Карстарков, Мандерли, Фреев, Вэнсов. Оттеснив горожан ближе к домам, король и часть его свиты спешились. Ну вот зрители и действующие лица этой трагедии в духе Эсхила были в сборе. Пришла пора выйти на сцену и главному герою. Он появился из открывшихся ворот септы и, вскинув голову, медленно спустился по ступеням. Был он безоружен и бледен, как смерть, но в каждом его жесте читалась решимость. Король обратился к нему со смесью удивления и недовольства: - Лорд Старк?! Как это понимать?! - Вчера я чуть не умер, - произнес Чезаре обыденно, как нечто несущественное. – Впрочем, вам ли об этом не знать, ведь это именно вы подослали ко мне убийцу. Люди короля встретили обвинения кто растерянностью, а кто и бурным негодованием. Некоторые даже схватились за мечи, но так и не рискнули обнажить их. Чезаре даже не смотрел в их сторону, так как не сводил испытывающего взора с короля. - Какой абсурд! – возмутился тот. – Я никогда не опустился бы до такого! - Я последовал за вами, как этого требовала моя честь, - словно не слыша его, продолжал Чезаре. – Направил все свои силы и стремления на служение вам! Сколько раз я и мои люди рисковали всем, выполняя вашу волю! А вы на преданность и добро ответили черной неблагодарностью! – на последнем восклицании его голос дрогнул, но он продолжил с еще большим жаром. – Я привез вам союз с Долиной, а вы отблагодарили меня отравленным вином! Как последний трус! И ладно бы ваша ненависть обрушилась на меня одного, но Уолда, моя милая Уолда! Она ведь вам ничего не сделала! Заслужила ли она такую страшную смерть! Теперь уже зароптали северяне и речные лорды, прибывавшие в неведении о произошедшем. На лице Черного Уолдера заходили желваки: - Это правда? – выкрикнул он Чезаре, раздувая ноздри. – Кузина действительно… - Она умерла на моих руках, захлебываясь кровью, и чудо, что я не последовал за ней, - потемневший взгляд Чезаре вновь упал на Станниса. – У убийцы быстро развязался язык. - Это все оговоры, лорд Старк, попытка Ланнистеров рассорить вас и Его Милость, - вмешался Давос. Он сделал небольшой шаг к Чезаре и протянул руку, словно укрощая взбесившееся животное. - Поедемте в форт и там обговорим все разногласия. В тот момент, когда напряжение можно было резать ножом, произошло непредвиденное. Рассекая толпу, на площадь влетела женщина на ярящемся вороном коне. Лишь чудом миновав других всадников и никого не затоптав, она, едва не упав, спустилась на землю и бросилась к Чезаре. - Робб! – леди Кейтилин крепко прижалась к нему, загнанно дыша, словно проделала весь путь бегом, а не в седле. – Мой мальчик! Ты жив! С большим трудом Чезаре удалось отстраниться. - Я с удовольствием принял бы ваше предложение, лорд Сиворт, но не могу, - Чезаре обвел взглядом собравшихся на площади людей. – Это дело не просто между милордом и мной, - кивок в сторону Станниса. – В него вовлечены дом Старк, коий я имею честь возглавлять, и дом Фрей – ближайшие родственники моей жены, потерявшие сестру и дочь. Также он косвенно затрагивает интересы всех домов Севера и Речных земель, так как я выражал их интересы и говорил от их имени. - Не тратьте усилия понапрасну, лорд Сиворт, - взяла слово до этого хранившая молчание Мелисандра. – Лорд Старк все для себя уже решил. От ее взгляда, не скрывающего угрозу, Чезаре вновь почувствовал слабость в ногах. - Вы были правы, считая его предателем, милорд, - она поклонилась Станнису, - а я ошибалась. Собравшиеся лорды и рыцари вновь бурно встретили новое заявление. Горожане следили за развернувшимся действом с неугасающим интересом. Чезаре же внутренне ликовал. Пока они со Станнисом сыпали взаимными обвинениями и претензиями, развлекая почтенную публику, Джон Амбер брал под арест коменданта Сумеречного Форта, Робетт Гловер занимал гавань, а Джейсон Маллистер ставил своих людей на городские ворота, отрезая пути к отступлению. Пока Станнис пытался оправдаться и защитить собственную честь, Сумеречный Дол уплывал у него из рук. Вновь встретившись взглядом с Красной Жрицей, Чезаре почувствовал: она знает. Почувствовал и прочел ответную решимость в ее глазах. Все произошло быстро. Мгновение, и Мелисандра алым вихрем метнулась к нему, занеся руку для удара. В руке ее хищно блеснул извлеченный из рукава короткий клинок. Он успел вспомнить об отсутствии панциря и меча, пожалеть, что засевший в септе Оливер не успеет помочь. Руки матери больно до синяков сжали плечи и резко неожиданно сильно дернули в сторону. Ослабевшее от яда тело послушно поддалось, но удар было уже не остановить. С отвратительным треском нож вошел в живую плоть. Леди Кейтилин вздрогнула всем телом, тоненько вскрикнула и рухнула на него, как подрубленное молодое дерево. Ее взгляд, полный такой боли и такой любви, заставил сердце оборваться. Над головой Чезаре зазвенела сталь – это подоспел Оливер. Один его удар Мелисандра еще смогла отвести в сторону, но следующий заставил ее выронить нож, а последний начисто отсек голову. Одновременно с этим северяне и речные лорды обнажили мечи и направили их в сторону Станниса и его вассалов. - Одумайтесь. Не совершайте непоправимой ошибки, - увещевал их Баратеон, но их чаша терпения была уже переполнена. Они видели презрение короля к их предводителю, видели сожжение пленных и бесславную смерть поставленного в авангарде лорда Талли. Видели осквернение септы и бессмысленную атаку Мелисандры. Все это никак не вязалось со Станнисом Баратеоном, известным своей честью и справедливостью, а раз так, скорее всего страшные обвинения лорда Старка правдивы. Стена из защитников короля рассыпалась, как порванные бусы. Завязалось множество отдельных поединков. В горячке и неразберихе боя было непонятно, чей удар первым достиг короля – быть может, Черного Уолдера, мстящего за кузину или же несчастного Норберта Вэнса, потерявшего при штурме Сумеречного Дола двух сыновей. Впрочем, какая разница, ведь итог останется одним и тем же - король в посеченном панцире с пузырящийся на губах кровью рухнул на плиты площади. В тот момент, когда происходили эти судьбоносные события, Чезаре продолжал прижимать к себе мать и пытаться ее успокоить: - Ничего. Все будет хорошо. Верь мне. Верь мне, пожалуйста. Снова он беспомощен, как ребенок. Снова не может защитить дорогого сердцу человека. Он же знал, что Мелисандра может выкинуть что-то подобное, более того, рассчитывал на это, но при этом не сделал ничего, чтобы вывести мать из-под удара. Или же на то был и расчет, чтобы развязать себе руки окончательно? Ведь мелькали же такие мысли! Как же это мерзко! Но она еще жива! Ее еще можно спасти! Чезаре передал леди Кейтилин на руки подоспевшему Теону, чтобы он доставил ее к замковому мейстеру. Хоть по своему опыту он знал, что подобных раненых перевозить опасно, однако выбора у них не было. Нужно было доиграть представление до конца. Окинув взглядом развернувшееся побоище, Чезаре вскинул руку, подавая сигнал, рассчитанный как раз на такой случай. Вновь зазвучали колокола, но на этот раз торжественно и скорбно, словно оплакивая всех тех, кто не переживет этот день. Взоры северян и речных лордов обратились к Чезаре в ожидании. Штормовые лорды тоже поглядывали на него, но зло и загнанно. Они сгруппировались посреди площади, готовясь до последнего держать оборону и дорого продать свои жизни. Чезаре подошел к остывающему телу колдуньи, что так долго владела его мыслями. Он упустил момент, когда обольстительная молодая женщина превратилась в уродливую старуху. Он схватил ее голову за седые волосы и высоко поднял, демонстрируя всем собравшимся. - Вот кому мы служили! Вот кому мы подчинялись! - его дублет был по локоть в крови, но его это ничуть не смущало. – Бедный король Станнис стал жертвой ее обмана и колдовства, - Чезаре шагнул к Штормовым лордам, ничуть не опасаясь внезапного нападения. – Не ваша вина, что вы поддержали своего сюзерена. Не ваша вина, что обманулись речами коварной ведьмы. Это все ошибки, а не злой умысел. Но ошибки нужно уметь признавать. Несколько мгновений они размышляли, переглядывались, смотрели то на истерзанное тело Станниса, то на голову Мелисандры в руках Чезаре. И вот стоявший впереди лорд Алестер Флорент бросил меч на землю и преклонил колено: - Я признаю свою ошибку и прошу у лорда Старка прощения за все обиды, вольные и невольные, нанесенные ему моим покойным сюзереном. Чезаре знал, что это будет он: лорд Флорент был человеком, чутко чувствующим, куда дует ветер. Его примеру последовали и остальные штормовые лорды, даже те, кто считался «людьми королевы». - Дом Баратеонов немало задолжал мне, - Чезаре отбросил голову в сторону и скрестил руки на груди, - да вот спрашивать уже не с кого, не с маленькой же девочки. Поднимайтесь, милорды. Вновь окинув собравшихся тяжелым взглядом, Чезаре повысил голос: - А теперь пришло время решить не менее важный вопрос: «Что нам делать?». Полагаю, не у одного меня есть сомнения, что принцесса Ширен в состоянии наследовать своему отцу и возглавить Семь королевств в столь неспокойные времена. Лорд Алестер выглядел так, словно проглотил лимон, но все равно он промолчал, соглашаясь с одобрительными выкриками северян. - Я дал себе клятву, что не познаю покоя, пока не увижу голову Джоффри на пике, но когда это произойдет, кто должен будет взойти на Железный трон? Ответ был очевиден, но все равно требовалось соблюдать приличия и демонстрировать показную скромность. - Милорд, - единым слитным движением Оливер преклонил колено. – Окажите нам честь и взвалите на себя эту тяжелую ношу! - Оливер, ты что? – Чезаре застыл в притворном удивлении, а затем предпринял слабую попытку поднять друга на ноги. – Ну что ты? Следом за ним колени преклонили Вэнс и оба Мандерли. - Милорд, - лорд Норберт склонил свою совершенно седую голову. – Я не знаю никого, кто справился бы с этой ролью лучше, чем вы! - Лорд Старк, - взял слово один из штормовых лордов – чернобородый молодец с двумя оленями на гербе, - я знаю вас недолго, но уже сложил определенное мнение. Вы умело сочетаете решительность и осмотрительность, силу и милосердие. Вы так юны, но уже пережили и повидали больше, чем многие старцы за всю жизнь. Вы привлекаете к себе людей честностью и простотой. Именно таким и должен быть король Семи королевств, - он преклонил колено и обнажил меч, - Робб Первый сего имени! - Эх, как же сладко поет, - подумал Чезаре с умилением. – Надо бы узнать его имя. Теперь уже рыцари и лорды преклонили колени. Большинство скандировало его имя, даже воодушевившиеся горожане, что должны будут разнести благую весь по всему свету. - Да будет так, - вымолвил Чезаре, ощущая несказанное облегчение.
