Бабочка/ Butterfly

«Где умирает надежда, там возникает пустота». Леонардо да Винчи

      Неожиданно где-то сбоку послышался грохот железа, который эхом разнёсся по всему помещению. Словно что-то взорвалось, и часть здания обвалилась.       «Если я узнаю, что этот шум произошёл из-за чьей-то ошибки, — промелькнуло в голове Джеймса. — Я, честное слово, застрелю их командующего».       Через пару секунд, неприятно скрипнув, распахнулась дверь. В помещение вбежал взволнованный мужчина. Мориарти развернулся к нему, намереваясь застрелить его на этом же самом месте, но вошедший успел доложить, дрожа от испуга:       — Босс, кажется, он обо всём догадался.       «Слишком рано для Прорыва, — Джеймс скрестил руки на груди, мрачнея с каждой секундой. — Этот этап должен был наступить только через несколько часов. Единственное, что может спасти командующего, если в этом нет его вины».       Вошедший нервно поправлял свой воротник, то и дело поглядывая на пистолет в руке босса. Хоть с виду командующий, отвечающий за главный объект, держался хорошо, всеми силами пытаясь скрыть своё волнение, с него градом лился пот, выдавая его с головой.       «Как только Себастьян мог поставить такого бездарного человека ответственным за Шерлока?» — недоумевал Мориарти, оценивающим взглядом пройдясь по подчинённому.       От разочарования у Мориарти на лице появилась вымученная улыбка. К большому своему неудовольствию он понимал, что в очередной раз не удаётся следовать намеченным этапам. У него вырвался смешок, который заставил подчинённого побледнеть.       Хоть это больше было неприятно, чем критично, Джеймс понял, что со злостью сжимает пистолет, перебирая рукоять пальцами. Он цыкнул и сжал зубы. Реальность всегда берёт своё — время этого этапа истекло. Следовало незамедлительно переходить к следующему пункту плана, ведь предстояло подготовить самое зрелищное и долгожданное событие.       Подчинённый выжидающе смотрел на босса, не сводя с него глаз. Он видел, что прежде чем ответить, начальник залез рукой в карман, достал телефон и начал что-то печатать, держа руку внизу. После того, как он убрал телефон обратно, его собственный телефон завибрировал, оповещая о новом указании.       Хоть Мориарти и понимал, что интереснее играть, когда обе стороны действуют, он ненавидел отходить от плана — по его подсчётам в запасе у него было ещё как минимум часов пять. И он рассчитывал на них. Он не хотел отдавать Джона так рано. Он даже ощутил какое-то странное чувство, но постарался сразу его отогнать.       Джеймс с холодным взглядом ухмыльнулся и сказал:       — Перед тем как ты скажешь ещё хоть слово, я посмотрю твоё личное дело.       Его сосредоточенный взгляд быстро пробежался по строчкам на экране телефона. Джеймс выхватывал общие слова, части предложений, достраивая остатки фраз анкеты в своей голове. Он знал её наизусть. Через пару секунд он уже знал все подробности Миссий подчинённого, а также о всех его ошибках и значимых поступках.       Он вздохнул, словно нехотя, и поднял взгляд на Направляющего Второго штаба Второго отряда Третьей группы. Это было заложено в сокращении на именной нашивке: «223-СШ» на его груди. Последние буквы на ней указывали на то, что перед Джеймсом стоял главный из группы, то есть он был Старшим, а не Средним или Младшим.       Под руководством Мориарти была целая иерархия сотрудников, которые управлялись с его руки. Ему достаточно было двинуть пальцем, как где-то случалось событие, мелькающее после в срочных новостях на всех телеканалах. У него были приближённые, среди которых он «эмоционально выделял Себастьяна Морана», как он говорил. Под капитанами находились в подчинении три массивных штаба. Они, в свою очередь, разбивались на четыре отряда, в каждом из которых было по три группы. И в каждой группе было по двадцать человек.       «223-СШ» был командующим группы, всех людей которой Джеймс лично застрелил на Миссии «Бабочка». И он понимал, что по логике следующим претендентом сыграть в ящик был именно он. Из-за этого «223-СШ» с каждой секундой бледнея терял самообладание. А Джеймс этого словно не замечал, делая фотографии Джона с разных ракурсов на свой телефон.       Джон без сознания лежал на полу лицом вниз. Над ним возвышался Мориарти, с лёгкой улыбкой рассматривая его оголённое и истерзанное тело. Синяки чёрными пятнами виднелись на шее, спине, руках и бёдрах Ватсона. Они мешались с ссадинами и кровоподтёками, окрашивая кожу в тёмно-фиолетовый цвет. Джеймс с удовольствием отметил, что при желании можно было вообразить, как они появились на его теле — кое-где были отчётливо видны пальцы рук или полоски от ударов хлыста.       — Сдай свою ID-карту Себастьяну Морану, чтобы он знал, кому выслать твои вещи, — безразлично проговорил Мориарти, рассматривая получившиеся снимки. — Но сначала — доклад о Миссии.       Подчинённый вытягивался по струнке перед боссом, но, услышав его слова, неожиданно задрожал, словно от сильного холода. Его лицо стало белым, как у мертвеца.       — Сэр… пожалуйста…       — Доклад, — с нажимом повторил Джеймс ледяным тоном, убирая телефон.       «223-СШ» сглотнул, почти физически ощущая, как сгущается тьма над головой Мориарти, и ответил с едва уловимой дрожью в голосе:       — Шерлок обрушил стену. И сбежал из камеры. Вместе со вторым человеком.       — Что он сделал?!       — Он, сэр, обрушил её, — запинаясь, произнёс «223-СШ».       Мориарти некоторое время внимательно смотрел на подчинённого. После чего потёр переносицу и раздражённо выдохнул:       — Почему так рано?       «223-СШ» молчал.       Мориарти, размышляя, стал покачиваться на пятках. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Ему следовало взглянуть глазами Холмса на происходящее, чтобы понять его. Он вообразил комнату на Бейкер-стрит, где Шерлок сидел на спинке своего кожаного кресла, поставив на сиденье ноги в ботинках. Он немного склонился вперёд, руками упираясь в колени, а пальцы были сложены у самых губ. Глаза Шерлока были закрыты, а брови нахмурены, что свидетельствовало о непрерывном мыслительном процессе. Что он мог придумать? Чёрные кудрявые волосы были спутаны и растрёпаны после встречи с мешком в машине. Эту деталь Мориарти неосознанно дорисовал, так как отчёт о прибытии в камеру был чрезвычайно подробным. Он невольно залюбовался нарисованной собою же картиной.       «Он в любом случае должен был выбраться оттуда. Вопрос остаётся лишь в том, как он это сделал, и почему так быстро?»       — Почему рухнула стена? — резко спросил Джеймс, желая получить ответ как можно скорее.       — Он собрал из подручных материалов что-то типа №74 ST…       — Какого чёрта он смог это сделать? — рявкнул Мориарти, делая несколько шагов вперёд и срывая с груди подчинённого нашивку на липучке с его номером.       — Сэр, вы… Вы же попросили полностью воссоздать его квартиру, поэтому мы и реагенты оставили. Не все, но, видимо, для нужной реакции хватило.       Джеймс, рассматривая нашивку в руках, ещё раздумывал над судьбой подчинённого, но после этих слов его пальцы разжались, и она выскользнула у него из рук. Он удивлённо на него посмотрел, словно не веря, что это правда.       — Ты что, смеёшься, что ли? И никто из вас, идиотов, не догадался взять не настоящие реагенты? Можно подумать, что именно этим, чёрт возьми, всё и закончится?! Вы же не кого-то там охраняете — это человек, IQ которого выше, чем у всей вашей группы, если не отряда.       Подчинённый ничего не ответил, лишь плотнее сжал губы.       — Собрал что-то типа №74 ST! Ты в курсе, что там и собирать-то нечего — один компонент, а?       Джеймс потёр лоб, думая, что уже и так слишком много времени потратил на этот бессмысленный разговор.       — Пошёл прочь отсюда. Ты уволен, — Мориарти раздражённо похлопал себя по карманам в поисках сигарет. — Отдашь карту Морану, человек. У тебя есть три секунды, пока я не начал стрелять.       В это время, пока Мориарти разговаривал с подчинённым, Джон, очнувшись, поморщился от пульсации в голове. Именно она медленно вытащила его сознание из беспамятства и мешала забыться вновь. На языке ощущалась противная горечь. Ватсон еле заметно простонал, слыша какие-то громкие голоса над собой и быстрые удаляющиеся шаги. Кто-то явно ругался на повышенных тонах. Хоть ему всё было слышно, как через толстый слой воды, Ватсон понял, что один из говоривших стоял в нескольких метрах от него. Через секунду послышался оглушительный выстрел, из-за чего Джон вздрогнул. Голосов больше не было слышно. Ватсон замер, прислушиваясь, но открывать глаза не решался. В нескольких метрах послышался шум рухнувшего на пол тела. Живот Ватсона вновь свело, и он почувствовал, как рвотный позыв подкатил к горлу. Щёлкнула зажигалка. Что-то зашуршало.       Джон втянул носом воздух и решительно, но медленно открыл глаза. Он лежал лицом вниз на какой-то тряпке, причём полностью голый. Он почувствовал это ещё тогда, когда от холодного ветра, стелющегося по полу, по ногам и спине побежали мурашки. Ему пришлось проморгаться, чтобы глаза могли сфокусироваться в полумраке. Перед ним к нему спиной стоял человек. Он неспешно одевался, выпуская во тьме клубы дыма, видимо, зажав сигарету между зубами. Когда тот застёгивал пиджак, носок его ботинка нервно постукивал по полу, и от этого эхо разлеталось по всему помещению. Этот звук почему-то пугал Джона.       Ватсон скользнул взглядом выше по его ногам и, хоть перед глазами у него временами всё ещё плыло, он узнал в человеке Мориарти. Свет от напольных ламп подсвечивал дым, который клубился вокруг него. Цепкий и липкий озноб прошёлся по спине Джона. Он ощутил, как внутри поднялось острое желание отползти как можно дальше, стать невидимым или даже попросту исчезнуть.       Джон попытался оглядеть комнату, не привлекая к себе внимания. Это было то же самое помещение с высокими потолками, уходящими в темноту, шершавыми стенами и пыльным грязным полом, усыпанным мелким строительным мусором. Единственное, что оказалось новым, — тело неизвестного человека, лежащее в нескольких метрах от досок и ржавых строительных лесов около входа. Лицо убитого было повёрнуто в другую от Джона сторону, поэтому опознать его он не мог.       Ватсон обвёл полурассеянным взглядом стены в поисках выхода. Чувствуя всем телом, что по полу тянуло холодным воздухом, он был уверен в наличии ещё одной двери. Та, в которую он уже пробовал бежать, была чуть приоткрыта. Но так как пуля быстрее человека, до неё, как понял Джон, добежать не получится. Явное тому доказательство лежало безымянным трупом у самого входа.       Дуновение ветра по полу с едва уловимым землистым запахом было призрачным ощущением на спасение, за которое он отчаянно цеплялся из последних сил, надеясь, что оно исходит не из какого-нибудь разбитого окна под потолком.       Голова Джона кружилась от голода, переутомления или веществ в крови, из-за чего ему было крайне сложно сосредоточится. Но он вновь осмотрел помещение от одного угла до другого несколько раз, чтобы ничего не пропустить. Взгляд его остановился на неприметной двери, похожей на запасной выход с чернеющим отверстием внизу.       — Чёрт, вечно с этим мерзавцев всё идёт не по плану, — проворчал Джеймс, перезаряжая пистолет и швыряя сигарету на пол.       Пока Мориарти стоял к Ватсону спиной, время словно замерло для последнего. Джон зажмурился — нужно было принять решение: будет ли он бежать через дверь сзади или ему стоит напасть на Мориарти и попытаться его оглушить.       — Грёбанный Шерлок… Видимо, патроны сегодня истрачу все.       Джон распахнул глаза, услышав знакомое имя. Сердце вспыхнуло болью. Ватсон, не раздумывая больше ни секунды, решил действовать.       Он, стараясь двигаться бесшумно, медленно приподнялся и встал на четвереньки. Перед глазами всё поплыло. Боль в мышцах рук, ног и спины тут же напомнила о себе. Это всё надломило уверенность в его решении. Не сводя воспалённых от усталости глаз с Джима, Ватсон беззвучно сел на корточки, морщась от боли. Его план изменился — он понимал, что был слаб для нападения. Джеймс откинул бы его одной рукой.       Стёртые верёвками запястья и щиколотки Джона ныли с новой, какой-то удвоенной, силой. Ему казалось, что всё тело болело, и не было ни одного нетронутого места. От раздирающей боли хотелось выть, но Ватсон лишь сильнее стиснул зубы и осторожно выпрямился. В ногах была ужасная слабость, они предательски дрожали, а живот сводило так, что Джона начало подташнивать. Но он лишь ритмично дышал, отвлекая себя дыханием.       Джон осторожно, небольшими шажками попятился назад. В пятки впивались острые камешки и осколки, царапая его ступни, но он даже не обращал на это внимания. Его знобило от холода, из-за чего его руки мелко тряслись. Он резко остановился в самый последний момент, когда увидел, что верёвка от его ноги натянулась до предела — на её конце стоял Мориарти.       — Ч-чёрт, — еле слышно выдохнул Джон, стуча зубами то ли от холода, то ли от напряжения.       Джим так и стоял к нему спиной, что-то ища в телефоне.       — Моран, — раздражённо сказал он в трубку. — Этап «Прорыв». Да. Да, сколько можно тебя ждать? Твой отряд уничтожен. Смени его. Объяснишь мне всё потом, сейчас — нет времени. — Пауза. — Всё лежит в его камере, да. Я пока закончу с Ватсоном. Да, давай. И захвати мне таблетку от головы, болит.       Джон почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом понеслось с удвоенной скоростью. Джеймс убрал телефон в карман. Ватсон понимал, что пора бежать.       «Сейчас или никогда. Сейчас или никогда. Сейчас или...».       Джон с силой выдернул из-под ноги Мориарти верёвку и, не оглядываясь, рванул к двери.       — Стой! — рявкнул Джим, пошатнувшись, но удержав равновесие.       Джон подбежал к двери, не понимая, откуда у него остались силы на это, и дёрнул ручку на себя. Она не поддавалась.       — Джон, хватит бегать уже, — устало донеслось позади него.       Но Ватсон не сдавался, он вновь и вновь дёргал ручку, пробуя плечом выбить дверь со старым замком. Дверь жалобно скрипнула и, когда Джон очередной раз толкнул её плечом, наконец с треском поддалась. Ватсон ввалился в тускло освещённый коридор, подняв с пола клубы пыли. Он почувствовал, что ободрал ладони о шершавый пол, и они стали горячими от крови. Позади послышалось недовольное ворчание Джима.       Ватсон тяжело дышал, в горле пересохло, а в глазах опять всё поплыло. Он, шатаясь, поднялся с пола и настойчиво устремился вперёд. Но в следующую секунду он почувствовал, как кто-то крепко схватил его за запястье, дёрнув назад.       Джеймс развернул его лицом к себе и грубо приобнял его за талию.       — Неужели ты уже хочешь уйти? — скалясь, ласково проговорил Мориарти, чуть склоняясь над ним.       У Джона перехватило дыхание. Он смотрел в глаза Мориарти и видел в них неподдельную жестокость, которая укоренилась в них настолько, что стала их сутью. Собравшись с мыслями, Джон толкнул его в грудь, пытаясь отпихнуть от себя. Но Мориарти лишь усилил хватку, сжимая зубы и с каждой секундой становясь всё мрачнее и мрачнее.       — Не зли меня, слышишь? — предупреждающе прошептал Джеймс, смотря прямо в глаза Джону.       — Я ненавижу тебя! Больше всего на свете, — проговорил он в ответ. — Отпусти меня!       Эти слова вызвали улыбку на лице Джеймса.       — Скажи, меня разбирает любопытство… — сверкнув глазами, продолжил Мориарти. — Что ты делал тогда в парке? Я слышал, вы поругались с Шерлоком, но что стало причиной?       Джон замер. На него волной нахлынули воспоминания того дня. Он отчётливо слышал те слова вновь: «… то, что он не всегда бывает нужен или даже иногда мешает, не значит, что он совсем бесполезен». Вспомнил ту жгучую обиду на Шерлока, которая тогда захватила его с головой. Но тут же услышал вновь надрывный голос Шерлока, зовущего его по имени сквозь шум дождя, умоляющего вернуться. Сердце Джона защемило от боли. Дыхание сбилось. Он бы всё отдал за то, чтобы изменить тот вечер.       Но в тоже время он ощутил невероятную злость на то, что Мориарти так бесцеремонно влезал в его душу, поэтому он ядовито выпалил:       — Это не твоё дело!       — Ха! Вижу по твоему лицу, что это было что-то серьёзное, — заметил Джеймс. — Если расскажешь мне, я, так и быть, отпущу тебя.       Джон с сомнением взглянул на него, не веря ни единому его слову.       — Ну, а если не скажешь, я укушу тебя, Джон, — предупредил Мориарти о «кнуте», видя, что «пряник» не подействовал.       Услышав свое имя, Ватсон инстинктивно дёрнулся, поэтому Джеймс угодил ему ладонью прямо по челюсти. Голова Джона от удара круто повернулась в сторону, но Мориарти схватил Ватсона за волосы и резко повернул на себя.       — Молчишь? Хорошо…       Не успел Джон ответить, как Джеймс раскрыл рот и впился зубами ему в шею, стискивая их с такой силой, что Ватсон закричал, пытаясь вырваться.       — Хватит! Хватит!       Но Мориарти не отпускал его, чувствуя, как по губам течёт кровь. Он ощущал на языке металлический вкус, дурманящий его сознание. Его глаза закатились под полузакрытыми веками от удовольствия.       — Хватит! Я скажу тебе! Хватит!       Мориарти не спеша разжал зубы и отстранился, рассматривая у основания шеи свой укус, наливающийся тёмно-фиолетовым цветом. Джон попытался дёрнуться в сторону, но Джеймс, открыв рот и показывая свои зубы, зашипел, словно огромная дикая кошка. В его глазах показался какой-то звериный блеск.       — Не зли меня, слышишь, — прорычал он. — Не зли.       Джону ничего не оставалось делать, кроме как рассказать ему. Внимательно выслушав, Мориарти вдруг улыбнулся и после минуты молчания громко расхохотался, отпуская Джона. Раскатистый смех эхом разнёсся по большому помещению. Ватсон отшатнулся, обхватывая себя руками и прижимая ладонь к месту укуса. Он с неподдельным ужасом, как заворожённый, смотрел на смеющегося Джеймса, по подбородку которого стекала кровь. Его зубы сверкнули на свету, когда он запрокинул голову назад. Джон заметил, что они были красными от крови.       Попятившись назад, Джон хотел было рвануть в коридор, но слова Джеймса заставили его замереть.       — Но ты же действительно бесполезен для него.       — Нет, — выдохнул он, словно от удара по животу.       — И что же такого особенного ты ему даёшь?       Джон молчал. Он сжал место укуса, чтобы боль отрезвила его, потому что чувствовал, как к горлу подкатил горький ком. Он старался убедить себя, что Мориарти говорил ему это только для того, чтобы надломить его веру в себя. Чтобы сломать его. Но вновь ожившая боль от слов Шерлока шептала ему, что Паук был прав.       — Хватит! Замолчи! — крикнул Джон, сжимая свою голову. — Я не обязан отвечать тебе на твои бессмысленные вопросы!       — О, это не мой вопрос, — с полуулыбкой ответил Мориарти, рассматривая его. — Он твой.       — Ты и твоя тупая болтовня осточертели мне, — выпалил Ватсон, взмахнув руками. — Ты болен. Ты сумасшедший! Ты...       — Только сейчас это понял, да?       Джон тяжело дышал, с ненавистью глядя на него. Мориарти двумя шагами сократил расстояние между ними и, улыбаясь кровавым ртом, проговорил:       — И это ты ещё не знаешь о моей задумке, которую я очень скоро воплощу в жизнь. Это будет искусство, пробирающее до мурашек. До сдавленного крика в горле. Зрители будут рыдать.       Слушая его слова, Джон медленно пятился, а голос Мориарти с каждой секундой становился всё громче и торжественнее, словно он стоял посреди сцены перед огромной толпой. Он раскинул руки, подняв их вверх, и, замолчав, некоторое мгновение вслушивался в тишину, словно наслаждался аплодисментами рукоплескавшей толпы. После чего он, поклонившись в сторону, выпрямился и обратился к Ватсону:       — Но мы отвлеклись и даже немного забежали вперёд. А ведь одна хорошая услуга заслуживает другой, верно?* Поэтому ты можешь идти. Куда ты там хотел?       Джон оторопел и сначала даже не поверил своим ушам. Но Джеймс продолжал стоять и ждать, вытирая белоснежным платком окровавленный рот. Ватсон понимал, что нужно идти. Но в душу закрадывались сомнения, тем более после настолько пламенной речи Паука. Но, с другой стороны, он понимал, что такой шанс выпадает лишь раз, и им нужно обязательно воспользоваться. Как назло, тело не слушалось его: ноги были словно чужими и стояли на месте, а перед глазами всё ещё немного двоилось, особенно при резких движениях. Кое-как сделав шаг назад, его нога предательски дрогнула, из-за чего Джон пошатнулся, но устоял на месте.       — Ещё увидимся.       Ватсон был сбит с толку таким поведением Мориарти, но обдумать это он решил позже. Повернувшись к нему спиной, он направился к чернеющему выходу. Уже подойдя к раскрытой двери, Джон ощутил какое-то облегчение и надежду, которые давно уже покинули его. В нос ударил тот землистый запах.       — Советую тебе поторопиться, — крикнул Мориарти в спину удаляющемуся Джону, щёлкая зажигалкой. — Я спущу на тебя Зверей через две минуты. Считай это моим последним подарком.       Джон понимал, что ему стоит торопиться, и без советов Паука. Ноги сами собой несли его прочь, а голые ступни, чвакая, неприятно утопали в грязи. Но Ватсон даже не замечал этого, лишь иногда, когда что-то острое вонзалось в пятки, он стискивал зубы, морщась от боли. Если бы он оглянулся перед первым же поворотом назад, он бы заметил в проходе довольно улыбающегося Мориарти, выпускающего изо рта клубы дыма. В свете был отчётливо виден силуэт с пистолетом в руке. Через секунду он бы исчез в соседней комнате, о которой Ватсон даже не подозревал раньше.       Перед Джоном был какой-то мрачный коридор, с мокрым полом и тусклым освещением. Ватсону приходилось выставлять перед собой руки, продвигаясь почти на ощупь. Он шёл по нему, но так быстро, как только мог, наугад сворачивая то направо, то налево на поворотах. Это было похоже на огромный тёмный лабиринт с высокими стенами. Сердце от адреналина стучало в ушах, ноги заплетались, но Джон и не думал останавливаться. Он помнил о предупреждении Мориарти.       С каждым метром у него оставалось всё меньше сил, а соответственно, и надежды. Он понимал, что кроме него самого, его никто не спасет. Это было ощущение отчаянной реальности, которое отрезвляло. И каждый раз, когда он хотел остановится, мысль об ещё одной встрече с Мориарти подстёгивала его с такой силой, что он продолжал двигаться дальше.       Неожиданно где-то позади него послышался шум и быстрый топот бегущих ног. Джон понял, что погоня началась. В темноте мелькнул луч фонаря. Шаги с каждой секундой приближались. Ватсон почувствовал, как паника холодными пальцами сдавливает ему шею. Дыхание сбилось. Левый бок пронзило болью, и с каждым шагом она увеличивалась. Изо рта вырывались клубы пара — он заметил это, когда вновь свернул на развилке.       — Хах, — послышался громкий скрежетавший голос Мориарти из динамиков. — Ты так смешно бегаешь там, внизу. Прямо как какая-то канализационная крыса…       Джона трясло, но он стиснул зубы и огляделся. Он стоял на перекрёстке коридоров, которые одинаково вели в черноту. Он понимал, что Паук наблюдает за ним через камеры и видит каждый его шаг. Ноги страшно болели и колени дрожали от перенапряжения. Ватсон не знал, как далеко он зашёл, но облокотился на стену, давая себе минуту передохнуть. Он тяжело дышал, опустив голову вниз. Ему хотелось кричать от осознания бессмысленности его действий.       «Лишь бы это всё закончилось».       — О, ты остановился? Смотри, у тебя ведь каждая секунда на счету, глупая крыска, — предупредил Джеймс, рассмеявшись.       В левом от Ватсона коридоре что-то промелькнуло. Он заметил боковым зрением тень, скользнувшую в проходе. Рефлексы, заточенные военной службой, были обострены так же сильно, как и когда-то в Афгане. Он свернул в противоположную сторону, стараясь не издавать лишних звуков. Топот пронёсся в другую сторону. Двигаясь медленно, но упорно, Джон отдалялся от Зверей — по крайней мере, он хотел верить в это. Хоть и ощущал, что вера эта построена на отчаянии.       — Я иду за тобой, — прошептал Джеймс.       От этих слов ноги Джона запнулись и, словно не его, приросли к месту. Их невозможно было сдвинуть. Это чувство охватило всё его существо, но Ватсон ударил себя кулаком в грудь, чтобы прийти в себя. Он согнулся пополам и опёрся руками на колени. Голова кружилась. Он понимал, что ему плохо от одного лишь голоса Мориарти. Джон зажмурился, делая глубокие вдохи, но к горлу подкатила тошнота, и его вырвало. Он вытер лицо дрожащей рукой, сплёвывая на пол желчь. Он тяжело дышал.       Ватсон выпрямился и медленно побрёл, шатаясь и держась за стену рукой. Стены коридора раскачивались и двоились, пол ходил ходуном. Живот вновь свело в приступе, но Джон удержался, чтобы его не стошнило опять. Шаркая и волоча ноги, он передвигался, понятия не имея, куда он идёт.       — Они уже близко. Они ищут тебя.       Рядом за стеной послышались чьё-то громкое дыхание и шаги. Джон понял, что обещанная погоня всё же настигла его. Он посмотрел наверх. Он не знал, где находится, далеко ли от выхода, существует ли он на самом деле или он бродит кругами по одним и тем же коридорам. Он так часто сворачивал в разные стороны, что даже примерно не мог предположить, где было начало. Джон осознал, что окончательно потерялся в пространстве этого лабиринта. И надежда, подаренная ему короткой свободой, разбилась на мелкие осколки, оцарапав сердце.       Оглядываясь, Ватсон заметил промелькнувшего в тусклом свете человека. Джон попятился назад. Надо было идти дальше, он хотел этого, но с отчаянием чувствовал, что последние силы окончательно покинули его. Он был истощён до предела. Его била крупная дрожь. Делая шаг назад, он неожиданно упёрся спиной в стену. Обернувшись, он замер в растерянности. Он был уверен, что ещё минутой ранее здесь был коридор. Вместо этого на его месте была шершавая стена.       — Ты загнан в угол, — с холодной торжественностью объявил Мориарти с улыбкой в голосе.       Джон оглянулся. Он не верил, что больше ничего нельзя сделать. Шагнув в левый коридор, он столкнулся с шеренгой из троих мужчин, которые остановились в нескольких метрах от него. Они не двигались. Это были Звери Мориарти. Они просто стояли и словно ждали чего-то, лишь преграждая проход. Ватсон развернулся к другому коридору, но там тоже стояли мужчины в форме. Джон с ужасом понял, что его окружили.       Спереди от него стена коридора вдруг дёрнулась и медленно отъехала в сторону. Человек за ней сделал шаг вперёд, появляясь из мрака. Джон увидел самодовольную ухмылку Мориарти и блеснувшую в тусклом свете грань пистолета в его руке.       — Это конец игры, Джон. А потому, я хочу, чтобы ты навсегда запомнил этот момент. Он будет преследовать тебя в кошмарах ещё долгие годы. Потому что я собираюсь отнять у тебя будущее.       Мориарти сделал ещё один шаг вперёд. Джон — шаг назад. Их взгляды встретились. Никто из них не шевелился, словно впервые вглядываясь в лицо друг друга. Джеймс уловил во взгляде Джона что-то твёрдое, но сломанное, ослабевшее от пыток и голода. Он чувствовал, что у Джона уже не осталось сил. Джон же ощутил во взгляде Джеймса хладнокровное любопытство.       Послышался звук затвора пистолета.       — Скажи, ты боишься смерти?       Джон молчал. Джеймс жадно впивался взглядом, рассматривая его лицо. Ватсон долго не мог ответить, его трясло, но он всё же собрался и твёрдо выговорил:       — Есть вещи намного страшнее смерти.       — Именно. Например, воспоминания, да? — смотря куда-то сквозь Ватсона рассеянным взглядом, проговорил Джеймс без его обычной издёвки.       Такой интонации и реакции Ватсон не ожидал. Опустив голову, Мориарти потёр переносицу, второй рукой подавая знак Зверям. Те плотным кольцом разом окружили Джона со всех сторон. Они схватили его за руки, пресекая его выпады. В следующую секунду ударом под колени они заставили его рухнуть на землю перед мрачным Джеймсом. Мужчины крепко держали его за плечи, стискивая их так, что Джон не смел пошевелиться, лишь бы не сделать их хватку сильнее. Он ощущал, что больше не мог сопротивляться. Он чувствовал, что внутри от бесконечной боли и отчаяния что-то надломилось.       Кто-то грубо схватил его за подбородок и резко поднял его лицо вверх, заставляя посмотреть на Джеймса.       Мориарти склонил голову на бок, молча рассматривая Джона. Больше всего он смотрел ему в глаза, то ли анализируя его, то ли наслаждаясь отразившейся в них болью. Ватсон ощущал, как от злости и беспомощности на глаза предательски наворачиваются слёзы. Он до крови закусил губу, стараясь отвернуться, но чья-то рука вновь поймала его за подбородок и сжала сильнее, поворачивая к Мориарти.       — Ты сломлен. Поэтому мне нет необходимости тебя убивать, ты справишься с этим сам, — начал Джеймс. — Воспоминания, то есть прошлое, часто превращаются в твоё настоящее, если ты постоянно прокручиваешь в голове какие-то моменты. Они словно связывают тебя раз и навсегда с теми событиями. Таким образом, прошлое превращается в твоё настоящее, отнимая твоё будущее. Ты становишься ментально мёртвым.       После небольшой паузы, словно давая Джону осмыслить его слова, он сказал:       — Вытяни руку.       Ватсон не шевелился. Джим сделал очередной знак, и двое мужчин, схватив за запястье, вытянули руку Джона ладонью вверх.       — Хорошо. Предупреждаю, будет довольно больно, но тебе же не привыкать, верно? — подмигнув, проговорил Мориарти.       Джон попытался рвануть руку, что есть силы назад, но Звери лишь крепче скрутили его. Джеймс не отреагировал на крик Джона, когда он попытался сопротивляться. Время словно остановилось. Ватсон видел, как Мориарти медленно поднял пистолет перед собой и прицелился. Джон замер, не веря в происходящее. Джеймс нажал на курок. Прогремел выстрел.       Джон не сразу сообразил, что произошло. Лишь жгучая боль пронзила всю руку, из-за чего он закричал. Из глаз полились слёзы, которых он даже не чувствовал, а голос сорвался, но Ватсон продолжал кричать.       Джон посмотрел на свою руку, чувствуя, как пульсируют пальцы. От застилающих глаза слёз он не мог понять, из-за чего ему так больно. Звери отпустили его плечи, и он пошатнулся. Схватившись за своё запястье, он почувствовал, как ладонь стала липкой. Во рту появился неприятный металлический привкус, а голова закружилась. Что-то тёплое стекало по его руке и капало с локтя на пол. Джона больше уже никто не держал. Он без сил опустил голову, прижимая к груди свою руку, и в следующую секунду без сознания рухнул на пол.

***

      Квартира на Бейкер-стрит 221Б была погружена в мрачное и глубокое молчание. Внутри стоял полумрак. Через щель между досок на окне пробивался луч света, в котором кружились серебряные пылинки. Оба кресла, стоящие напротив камина, пустовали. А череп с рогами на стене чёрными глазницами осматривал помещение, слушая в своих наушниках вечную мелодию тишины. Воздух в комнате был спёртым, было душно. Всё словно замерло под оценивающим взглядом Шерлока, пока он стоял посреди комнаты.       «Что-то не так», — размышлял Шерлок, оглядывая в гостиной стеллажи с книгами, кресла, камин и заколоченные окна. Он не мог понять, что конкретно ему не нравилось в расположении мебели, но глаз то и дело спотыкался и останавливался, когда он осматривал комнату.       — А может, я просто схожу с ума? — пробормотал он, устало проводя рукой по лицу и тяжело вздыхая. От усталости у него сильно болела голова, и, потирая переносицу, он закрыл глаза, давая себе небольшую паузу. — Может, я просто давно не вылезал из Чертогов?       В связи с последними событиями он действительно был погружён в свои размышления больше, чем обычно, не замечая, где спит, что ест или во что он одет. Возможно, он вообще этого не делал. Все мысли его были сосредоточены лишь на одном объекте — Джоне. Воспоминания сами собой всплывали в сознании Шерлока, пока он пытался предугадать следующие ходы Мориарти. Все предметы в комнате напоминали ему о друге. Особенно сильно взгляд приковывало его пустое кресло. Хоть Холмс и старался не отвлекаться, особенно ярко перед глазами всплыл образ улыбающегося Джона, предлагающего сделать перерыв в работе. Он протягивал чашку ароматного кофе, запах и вкус которого Шерлок буквально почувствовал у себя на языке.       — Это абсурд, — проворчал Холмс, зажмуриваясь. Он решил во что бы то ни стало отогнать эти мысли, но как только он подумал об этом, то с отчаянием почувствовал, как сильно заныло сердце. Это заставило его распахнуть глаза в изумлении.       Он оглянулся на их общий стол, за которым обычно работал Джон. Подойдя к нему, он скользнул пальцами по бумагам для следующей статьи, оставленным в аккуратной стопке. Шерлок всё сильнее погружался в воспоминания — он видел, как Ватсон ровняет эти бумаги о стол и кладёт их в сторону, продолжая что-то печатать на компьютере. Его русые волосы чуть блестят на солнце, которое светило из распахнутых окон. Несмотря на то, что было раннее утро, Джон, как и всегда, был причёсан и опрятно одет. В этом сказывалась его военная выучка.       Шерлок закрыл глаза, медленно выдыхая через рот, чтобы унять мысли. Если так продолжится, воспоминания захватят его настолько сильно, что смешаются с реальностью. Иногда это срабатывало, как механизм защиты, а иногда было лишь какими-то сантиментами, что сильно вредило мыслительному процессу. В этот раз он не мог определить их функцию чётко. Он потёр пальцами виски, стараясь понять, стоит ли ему вырываться из плена своего мозга или же поддаться ему. Холмс понимал, что скорее всего это лишь на пару минут успокоит сердце, хотя и парадоксально наоборот — ускорит его работу. Однако в глубине своей души он знал ответ на этот вопрос. А значит, дальнейшее рассуждение о плюсах и минусах как раз и будет той тратой времени.       Холмс медленно открыл глаза. Он почувствовал, как сердце сжалось от мысли, что сейчас он увидит пустую комнату. Но… Джон сидел за столом к нему спиной. Холмс не отрывал от него взгляда, словно боясь, что образ развеется, и он больше никогда его не увидит.       Было тихо, и Холмс слышал, как Джон набирает текст на компьютере. Очередная статья о нём. Шерлок смотрел на него неотрывно, ловя каждый его вздох или слово, когда тот, по своему обыкновению, что-то проговаривал вслух, если предложения не складывались.       «Смертельный номер», — пробормотал Ватсон. Шерлок узнал заголовок статьи последнего Дела, которое произошло в одном из знаменитых отелей Лондона. Он писал об этом это в тот день, когда они поссорились.       С улицы из окон веяло холодом и сыростью. Город был окутан туманной дымкой, как бывает только по утрам, или же в Лондоне. Редкие машины уже отправились в свой ежедневный путь, было слышно, как они сигналили где-то вдалеке.       В комнате было по-утреннему свежо. Пахло свежей выпечкой. Скрипнула дверь, и Шерлок обернулся. Перед ним прошёл он сам, задумчивый и отстранённый, с взлохмаченной головой и полузакрытыми глазами. Джон, услышав шаги, обернулся и бодро сказал:       — Доброе утро. Если ты голоден — на столе омлет. Кофе и круассаны найдёшь там же.       — Ты успел найти информацию о новом убийце? — рассеянно спросил Холмс, садясь на диван, словно и не слыша его.       — Спасибо, Джон, за проявленную заботу, — раздражённо сказал Джон, отворачиваясь к столу, но после паузы ответил. — Да, я выписал всё нужное о нём.       Шерлок, наблюдавший за ними, заметил, как у Джона опустились плечи. Такой ответ Холмса определённо задел его. Это было видно. Шерлок метнул взгляд на себя, сидящего на диване, который в свою очередь задумчиво смотрел в потолок и ничего этого не замечал.       «Конечно, ты не сможешь прочесть по нему, что оскорбил его! Ведь ты вообще не смотришь на него», — скрестив руки на груди, подумал Шерлок, чувствуя, как растёт в его душе негодование. Заметив за собой это, он вытянул перед собой руку и пару секунд смотрел, как она мелко дрожит, после чего сжал её в кулак.       Только сейчас Шерлок почувствовал, увидев со стороны, что ощущал Джон. Когда он, будучи захваченным одним лишь расследованием, даже не заметил, как в очередной раз ранил его. Тем утром он снисходительно отмахнулся от еды, которую тот оставил для него, не потрудившись и ответить. Мало того, он даже не поздоровался с ним. И самым невероятным для Холмса было то, каким грустным стал голос Ватсона, когда он отвечал на вопрос. Хотя тогда он даже не заметил этого. Осознание раскалённым шипом врезалось в сердце Шерлока, заставляя его зажмуриться от отчаяния и стыда. Он закрыл лицо руками и с ужасом думал о том, сколько ещё было подобных случаев, которых он не сможет исправить. И ни разу в жизни Джон ни слова не говорил ему. Только тогда, на парковке, он не выдержал и ушёл. Шерлок стиснул свою голову в руках, проклиная себя за тот вечер. Как бы он хотел извиниться перед Джоном, если бы он только мог это сделать…       «Невероятно», — подумал он, замечая, как сердце болезненно сжимается от воспоминания. Что-то новое отзывалось у него в душе. И он с недоумением испытывал эти необычные для него ощущения, не зная, что с ними делать. Он чувствовал себя глупо. Но он не мог отрицать, что какая-то жгучая тоска разливалась внутри от отсутствия Джона. А тревога за него мешала думать и заставляла нервно ходить по комнате. Ему хотелось, чтобы это ощущение пропало, так как он боялся его. И вместе с тем желал, чтобы оно никогда не исчезало. Эта двойственность раздражала.       Холмс также отчётливо понимал и принимал в себе желание защитить Джона, закрыть собой от того, что могло навредить ему. Но желание обнять его ставило в ступор. В первый раз, когда ему пришло это в голову, он фыркнул, ухмыльнулся и пробормотал: «Да ну нет». Но с каждым разом это желание лишь росло. И теперь он хотел даже большего, однако, старательно отмахивался от этих мыслей, ощущая, как тревожно и волнительно стучит сердце. Холмс неосознанно сжал рубашку на груди. Он стиснул зубы — внутри что-то непривычно ныло. И это тоже бесило его.       Не в силах больше думать о своих ощущениях, Холмс отошёл от стола и сделал пару глубоких вдохов. Через некоторое время, собравшись с мыслями, он подошел к камину. Воспоминания ещё преследовали его, но уже не так рьяно. Теперь это были лишь обрывки фраз, тихий смех Джона или его бормотание. Пальцы Шерлока привычно пробежались по краю камина, но вдруг замерли перед черепом Билли. Джон в это время что-то печатал за столом, щёлкая клавишами на ноутбуке и проговаривая предложения. Это успокаивало Шерлока. Взгляд Холмса уставился на небольшой скол на теменной кости черепа. Бормотание резко оборвалось. Холмс нахмурился, взял в руки Билли, развернул его и уставился на совершенно незнакомый ему череп. Тот, в свою очередь, смотрел на него в ответ пустыми глазницами, улыбаясь во все свои тридцать два зуба. Щёлканье клавиш тоже прекратилось.       Холмс обернулся и с недоумением обнаружил, что Джон исчез из комнаты. Шерлок повернулся обратно, решив позже разобраться с этим непосредственно в Чертогах. Конечно, если здесь нет взаимосвязи.       Нервная, бьющаяся мысль холодным потом выступила испариной на лбу Шерлока. «Это не Билли», — вертелось в голове Холмса. Он рванул в сторону и как ошалелый начал что-то искать, отодвигая в сторону стол, стулья и шторы. Он хотел проверить свой тайник, очень желая доказать себе, что подмена черепа является простой случайностью, просто странным совпадением.       Тайника в стене не оказалось. Холмс растерянно смотрел в угол комнаты. Как ни старался Шерлок сосредоточится на звуке щёлкающих клавиш за спиной, тот затихал каждый раз, когда взгляд Холмса устремлялся на пустую стену без тайника.       Тем временем Майкрофт сидел на кухне, читая переписку с Элизабет Смоллвуд в своём телефоне. Двери были закрыты, и в комнате стоял полумрак. Холмс-старший выглядел уставшим, зевая и облокачиваясь на стол локтями.       Пробежавшись глазами по своему сообщению, он, неожиданно увидев появившийся значок сети, тут же нажал «отправить». Сообщение улетело в диалоговое окно, загружаясь. Довольно ухмыльнувшись, Майкрофт уже начал представлять себе, как его люди ворвутся на Бейкер-стрит, выломав с треском дверь под оглушительный вой сирен. Прохожие, как всегда, столпились бы на улице, переговариваясь и рассматривая выходивших из дома Холмсов. И пока кто-то из незнакомцев давал бы нелепое интервью, желая «засветиться на телеке», в машине Шерлок бы повернулся к Майкрофту и тихо, почти еле слышно, сказал бы ему своё редкое «спасибо».       От мыслей его отвлекли раздавшиеся из гостиной звуки скрипки. Они были какими-то резкими и отрывистыми. Так бывает, когда у исполнителя подрагивают руки. Скрипка жалобно пела, но спустя пару секунд осеклась. Когда это произошло в первый раз, Майкрофт даже не придал этому особого значения, ссылаясь на случайную ошибку. Но мелодия началась снова, преодолела сложный взлёт и вновь оборвалась громким расстроенным звуком. Было слышно, как дрожат струны, задетые смычком. После чего наступила тишина.       Майкрофт хотел уже окликнуть брата, но тот вдруг снова начал играть. Холмс-старший ощущал по звуку, как Шерлок старается не сбиться, словно от этого зависела его жизнь. Хотя, возможно, так оно и было, подумал Майкрофт, понимая, что брату предстоит что-то придумать, чтобы приблизится к спасению Джона. Однако для начала нужно вырваться из квартиры таким образом, чтобы Мориарти не узнал об этом и не смог ещё больше навредить Ватсону. Майкрофт замер, вспоминая о своём сообщении.       «Правильно ли я поступил?» — спросил себя Холмс-старший.       Шерлок решил сделать ещё одну попытку: зазвучали уверенные первые ноты, но не прошло и пары минут, как раздался дребезжащий звук, и опять наступила тишина. Майкрофт поджал губы. Он и не догадывался о том, что брат мог так переживать за кого-то. Он заметил сильные изменения в нём после того, как исчез Джон. И у него закрадывалось сомнение в том, что это не повредит его работе в будущем.       Шерлок не сдавался. Он снова начинал и старался играть громче, зажмуриваясь и пытаясь прогнать навязчивые образы, вспыхивающие перед глазами. Он забывал про дыхание, слишком сосредотачиваясь на игре и мыслях, и потому, когда сбивался с нот, то шумно и быстро дышал, глотая воздух. Он словно физически боролся со своим сознанием. Шерлок начинал играть снова и снова, пока в какой-то момент с громким хлопком у него не лопнула струна.       «Это предел», — промелькнуло в голове у Майкрофта.       На секунду в гостиной воцарилась тишина, пока Шерлок с силой не швырнул скрипку на стол. Та, ударившись, затихла.       Шерлок чувствовал, как от злости у него подрагивали руки. Скрипка не успокоила его мысли и не настроила на хладнокровный лад, а лишь разворошила в его душе какой-то колючий комок. Довела до апогея его эмоции. Он в гневе схватил какие-то бумаги и смёл их со стола. Они испуганными птицами разлетелись во все стороны и осели на полу. Дальше оказались на полу книги, какие-то вещи, кружки, блокноты — он сбрасывал со стола всё, что попадалось ему под руки. Шерлок чувствовал невероятную и никогда прежде не ощущавшуюся так сильно жгучую боль в груди. Он был готов разгромить всё, до чего дотянутся его руки. Стиснув в руках череп — подделку Билли, он с разъярённым воплем запустил его в стену. Ему хотелось уничтожить здесь всё. Это была не его квартира. Это была какая-то фальшивка, в которую поместил их Мориарти. И это злило его ещё больше.       Майкрофт, выйдя на шум, молча наблюдал за тем, как его брат громит гостиную. Он понимал, что лучше не подходить к нему, когда он в таком состоянии. Хоть он и хотел рассказать ему о сообщении Элизабет Смоллвуд, сейчас было не лучшее время для этого.       Шерлок перевернул стол, содержимое которого уже было на полу. Осколки хрустели под его ногами. Свернув стулья, он отпихнул их от себя, тяжело дыша. Его безумный взгляд метался по комнате в поисках новой жертвы.       — Шерлок, — мягко окликнул его Майкрофт, осмеливаясь напомнить о себе.       — Оставь меня в покое! — прорычал Холмс-младший, схватив своё кресло и намереваясь запустить им в заколоченное окно.       — Шерлок успокойся!       — Да ты что, слепой? — круто развернувшись на месте прокричал Шерлок, отбрасывая от себя кресло. — Разве ты не видишь, что всё это не настоящее?       Не дожидаясь ответа озадаченного брата, он схватился за волосы, закрывая руками лицо. Он стоял, чуть дрожа и покачиваясь из стороны в сторону, что-то шепча себе под нос.       «Он похож на сумасшедшего», — подумал Майкрофт, тревожно сглотнув.       — Что… что значит «не настоящее»?       — Мы не в моей квартире, не на Бейкер-стрит, может, даже не в Лондоне — я не знаю. Но все вещи тут — это подделка. Мы словно в игрушечном домике, который… создал Мориарти.       — Создал Мориарти? — неуверенно переспросил Майкрофт.       — Да, — отозвался Холмс-младший с надрывом в голосе.       — У меня только два вопроса: как ты это понял и, если это так, что мы будем делать?       Шерлок обернулся, желая показать череп, но вспомнил, что запустил его в стену. Про тайник он сообщать не хотел, а на мелкие детали указывать не было времени.       — Наблюдением. Но это не важно. Так даже лучше.       — Ты опять оставляешь меня в неведении, Шерлок, — скрестив руки на груди, сказал Майкрофт. — Это, конечно, твоё дело, но чем меньше я знаю, тем меньше я могу помочь тебе.       — Я понимаю, но у нас нет времени на объяснения. Просто доверься мне, — глядя прямо в глаза брату, проговорил он, а после небольшой паузы продолжил. — Пожалуйста, Майкрофт.       Холмс-старший долго и пристально всматривался в Шерлока, после чего вздохнул, устало соглашаясь с ним.       — Что мы будем делать?       Шерлок долго не отвечал. Но через некоторое время он, взглянув на часы, ответил:       — Мне нужно подумать ещё, — быстро проговорил он, рухнув в своё кресло с бледным и измученным лицом. — Только не отвлекай меня.       Майкрофт смотрел на брата, улавливая в его голосе невыносимую усталость, которая перешла в лишнюю суетливость и рассеянность. Они оба держались уже из последних сил. Потеряв счёт времени, они продолжали предпринимать всевозможные попытки спасти Джона. И Холмс-старший не сдавался лишь потому, что ощущал нарастающий комок боли в груди, который рос внутри, увеличиваясь каждый раз, когда он видел, как Шерлок тщетно бьётся в поисках решения.       Майкрофт заметил, что взгляд его брата после исчезновения Джона стал тусклым, оживлённость исчезла, сменившись на нервный блеск и злость. Под его покрасневшими глазами залегли тёмные круги. Вся одежда была в ужасном состоянии — Майкрофт давно уже не видел брата таким. На воротнике белой рубашки, висевшей на плечах Шерлока, словно была ему на размер больше, виднелись засохшие капли крови. А ботинки и разорванные на одном из коленей штаны запылились.       Все движения Шерлока отдавали какой-то нервозностью, угловатостью и болезненностью. Если бы какой-то незнакомый человек посмотрел на него, то он бы опасливо прошёл мимо, подозревая в нём какое-то страшное заболевание, вытягивающее из него последние силы.       Холмс-младший, задумчиво глядя в одну точку на полу перед собой, погрузился в свои размышления, нервно постукивая пальцами по коленке. Майкрофт, поняв, что это может быть надолго, решил сесть. Оглянувшись, он посмотрел на кресло, принадлежавшее Джону. Сделав пару шагов к нему, он, подойдя, неуверенно остановился прямо напротив него. Что-то промелькнуло в его взгляде, когда он представил, с каким лицом на него посмотрит Шерлок, если он бесцеремонно займёт место Ватсона.       — Даже не вздумай сесть туда, — прорычал Шерлок сзади.       Это замечание укололо Майкрофта прямо в сердце. Стиснув кулаки, он, не оглядываясь, стремительно вышел из комнаты.       Сев за стол на кухне, Майкрофт достал телефон и, к своему огорчению, заметил, что сообщение с просьбой о помощи и их местонахождением не было доставлено.       — Чёрт бы побрал этого Мориарти.       Заглушки работали исправно, однако у Холмса-старшего был запасной план — у него был спутниковый телефон, который он постарался спрятать от камер-глаз Паука, если они действительно были в комнате. Майкрофт повторно отправил указания и подумал о том, чтобы написать новое сообщение и сохранить его в черновиках на всякий случай, но, потянувшись, устало зевнул. Только сейчас он понял, как сам вымотался из-за последних событий. Глаза медленно закрывались под тяжестью век, а тело молило об отдыхе. Он и не думал спать, но усталость взяла своё, несмотря на все его протесты. Решив написать сообщение позже, Майкрофт склонил голову на руки и вскоре заснул тревожным сном, облокотившись на стол.       Проснулся он от грохота разбивающейся посуды, которая вылетала вниз из шкафов. Он подскочил и уставился на человека со всклокоченными волосами, стоявшего к нему спиной и роющегося на полках с реагентами.       — Шерлок! — узнав его, воскликнул Майкрофт, стремясь остановить брата.       Тот резко повернулся, сверкнув в полутьме своими обезумевшими, как показалось Майкрофту, глазами и прошептал:       — Оковы не любит никто, будь они хоть из золота.**       — О чём ты говоришь?       Но Шерлок не ответил, повернувшись обратно к шкафу. Ещё две колбы упали на пол и разбились, прежде чем Холмс-младший достал нужную.       — Что это? — недоверчиво спросил Майкрофт, стараясь прочесть название на этикетке.       Шерлок поспешно убрал колбу за спину, услышав, что брат прочёл первый слог вслух.       — Тише, тише, стены всё слышат. Это напиток одного очень известного человека, ты знаешь его.       Шерлок, оглянувшись, осторожно передал брату колбу, этикетка на которой гласила: «нитроглицерин», изобретённый Асканио Собреро. Майкрофт прекрасно знал, для чего мог быть использован этот реагент.       — Да, это имя мне известно. Но ты уверен, что тебе хочется его... употребить?       — Да. Нельзя терять ни минуты больше. Это и есть наше решение.       Холмс-старший недоверчиво посмотрел на брата, не спеша отдавать ему колбу. Перед этим он хотел удостовериться, что всё будет выполнено в здравом уме.       — Послушай, это может быть очень опасно…       — Дай сюда, — настойчиво потребовал Холмс-младший, протягивая руку. Он злился, что отдал колбу брату.       — Шерлок… но это же твой дом...       В его глазах вспыхнул гнев, смешанный с нетерпением:       — Ты всё, что я говорю, пропускаешь мимо ушей? Или только самое важное?       Майкрофт крепче сжал колбу в руке, продолжая молчать. Шерлок схватил его за плечо, круто развернув, и указал на зеркало над камином.       — Смотри, видишь отпечатки пальцев прямо у самого края сверху? Тебе не кажется, что его кто-то трогал? — Шерлок опустил руку ниже. — Видишь, один из жуков под стеклом отвалился? Думаешь, он обрёл сознание и решил покончить жизнь самоубийством? И знаешь, что ещё? Билли не тот, за кого себя выдаёт. Хотя это и не его вина.       Озадаченный Майкрофт неуверенно посмотрел на Шерлока.       — Какой Билли?       — Это череп, Майкрофт, череп. Господи.       — И что мне всё это должно сказать?       — А то, что мы не на Бейкер-стрит, а в какой-то его симуляции, — сверкая глазами, проговорил Холмс-младший, протягивая руку к колбе. — Я обязан тратить время на пустую болтовню?       Майкрофт сделал шаг назад.       — Так, стоп. Я лишь хочу убедиться, что это не бред сумасшедшего.       — Почему ты постоянно обвиняешь меня в помешательстве? — разъярённо выпалил Шерлок, выхватывая колбу и уворачиваясь от Майкрофта, который намеревался вернуть реактив.       — Ты себя слышал? Симуляция? И я должен сходу поверить в это, основываясь на упавшем жучке? Это похоже на полнейшую чушь!       — Ты должен был поверить в это, основываясь на том, что это говорю тебе я! — прокричал Шерлок, задетый его словами. — Но я не заставляю тебя верить мне, я просто прошу тебя не мешать мне!       Майкрофт поджал губы, но, видя, что его брат решает привести свой план в исполнение, выпалил, забывая о камерах:       — У меня есть способ проверить симуляция это всё или нет. Через пару минут тут будут мои люди, если это Бейкер-стрит. Я смог отправить сообщение.       Шерлок посмотрел на него с такой ненавистью во взгляде, что Майкрофт умолк. Он отвернулся и отошёл к дивану, бросив через плечо:       — Хорошо, потратим десять минут на то, чтобы ты убедился в своей неправоте. Давай. У нас же вагон времени! Может, ещё пиццу закажем, а?       Он не смотрел на брата, уперев взгляд в колбу и её содержимое. Чувствуя разъедающую его изнутри агрессию, он стискивал зубы, ожидая истечение времени. Его сильно задели слова, сказанные Майкрофтом. Он чувствовал обиду, разлившуюся в груди и наполняющую до краёв его сердце.       — Ну? И где твои люди? — раздражённо поинтересовался у Майкрофта Шерлок, исподлобья посмотрев на него.       — Ничего не понимаю, — бормотал тот, смотря в телефон. — Мне пришло сообщение, что они на месте. И стоят в гостиной…       — О, ну тогда передай им от меня привет!       Он взглянул на Шерлока, растерянно приподняв брови. Холмс-младший покачал головой, прикрывая глаза. Встав с дивана, он развернулся к окну, больше не раздумывая ни секунды, и с силой запустил колбу. На его лице не было выражено ни единой эмоции, а губы были сжаты в тонкую линию.       Колба сделала пару оборотов и... Майкрофт едва успел прикрыть лицо руками перед тем, как прогремел взрыв. Ударная волна откинула обоих Холмсов назад.       Шерлок, поднимаясь с пола, закашлялся от пыли и дыма, которые заполонили всю комнату серым смогом. Кроме звона ему ничего не было слышно, а глаза слезились. Всё же он оказался слишком близко к взрыву. Шерлок обернулся и разглядел в полутьме лежащего на полу брата. Внутри всё похолодело. Его ладони вспотели, а сердце понеслось галопом. Все мысли, кроме одной, вылетели из его головы, — проверить брата, срочно проверить брата.       Подбежав к нему, Шерлок упал перед ним на колени и, к своему облегчению, обнаружил, что тот тихо чертыхается. Шерлок с невероятным отчаянием обругал себя за несоблюдение техники безопасности. И ведь именно об этом говорил ему Майкрофт. Собственное упрямство злило его до горького кома в горле, но этого нельзя было прочесть по его лицу.       Он помог Майкрофту подняться. Тот тоже кашлял, задыхаясь от дыма. Шерлок провёл его к образовавшемуся проходу в стене. Было темно — лишь тусклый свет мерцал от огня, съедающего деревянные обломки стола и стульев. Под ногами хрустели стёкла, пока Холмсы пробирались к выходу.       — Нельзя было хотя бы предупредить, а? — проворчал Майкрофт, сплёвывая на пол кровь.       — Можно, — честно ответил Шерлок, пролезая наружу первым. За ним последовал брат.       — Прекрасно.       Они оказались в слабо освещённом глухом помещении с высокими потолками и серыми шершавыми стенами. Майкрофт удивлённо оглядывался, рассматривая на полу ржавые балки, пакеты с обломками каких-то фанер и досок, а у стен — большие коробки и строительные леса.       — Где мы?       — Надеюсь, близко к Джону, — мрачно ответил Холмс-младший.       Шерлок обернулся назад и презрительно окинул взглядом макет своей квартиры.       — Он узнает об этом в ближайшее время, если не уже, — сказал он, отворачиваясь. — Пора искать выход отсюда.       Холмсы, осматриваясь, обнаружили еле заметную дверь, и, не раздумывая, открыли её. На них пахнуло сыростью. Был виден лишь тёмный коридор, уходящий в правую сторону на поворот. Майкрофт неуверенно взглянул на брата, который даже не посмотрел на него, а лишь сильнее стиснул зубы и, резко выдохнув, шагнул внутрь. Майкрофт, включив фонарик на телефоне, последовал за ним.       Луч фонаря подсвечивал на их пути чёрные лужи, лежащих у стен мёртвых мышей, тощих и грязных. Где-то вдалеке слышалось механическое жужжание. Холмсы сворачивали то влево, то вправо, стараясь идти на звук, но извилистый коридор их словно нарочно не пускал туда.       — Что за дурацкий лабиринт? — проворчал Шерлок, сбиваясь и вновь упираясь в тупик.       Вдруг послышалось оглушительное шуршание, а затем короткий пронзительный писк из невидимых в темноте динамиков.       — Кого я ви-и-ижу? — раздался воодушевлённый голос Мориарти. — Неужели кто-то выбрался из одной ловушки и тут же угодил в другую?       Шерлок при звуке его голоса застыл на месте. Его глаза смотрели в какую-то невидимую точку в темноте, а лицо не выражало ничего, что могло бы подсказать о его мыслях. Майкрофт озадаченно оглядывался, стараясь найти источник звука.       — Как я тебе и говорил, Шерлок, тебе нужно было всего лишь немного подождать. Ну разве это было трудно?       Холмс моргнул, словно через силу, и чуть быстрее, чем прежде, двинулся по коридору. Майкрофт шёл следом, не отставая.       — Наверное, тебе не терпится узнать, как хорошо мы провели с Джоном время, да? Знаешь, а он признался мне, что хотел бы продолжить. Жаль, мне он наскучил.       Шерлок сжал кулаки, ускоряя шаг. Он метался из стороны в сторону в поисках выхода, постоянно сворачивая не туда. И каждый раз он готов был бить в стену тупика кулаком, если бы это только имело смысл.       — А ты знаешь, что бывает с теми, кто мне надоедает. Если бы не моё уважение к тебе, игрушка бы давно уже гнила в груде сотни таких же…       Холмс остановился, тяжело дыша, словно сдерживаясь из последних сил. Он стиснул голову руками.       — Я, конечно, немного испортил её, но…       — Заткнись! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! — проорал Шерлок, вскинув голову вверх. — Не смей называть Джона какой-то игрушкой. Ты не имеешь на это права!       Наступила тишина. Холмс вновь рванул по коридору. Он сдирал руки в кровь, трогая на бегу шершавые стены, чтобы в темноте не пропускать повороты. Майкрофт отставал где-то сзади.       — Так забавно наблюдать за тобой, — вдруг вновь сказал Джеймс. — Ещё некоторое время назад точно так же тут бегал Джон. Хотя, правдивее будет сказать — ковылял, да.       Холмс судорожно вздохнул, услышав это. Его сердце бешено колотилось. Руки были холодными и жутко ныли от боли, но он не обращал на это внимания. Ему нужно было найти Джона.       — Думаю, ты считаешь меня злодеем, каким-то ненормальным, поехавшим на всю катушку, да? И это при том, что ты ещё не видел, что я сделал с Джоном. Я хотел бы, чтобы ты знал, что это всё — мой перформанс. Мой подарок тебе. Это всё я затеял исключительно из-за тебя, Шерлок. Для тебя. Для тебя одного.       Где-то сбоку от Холмса раздался слабый, еле уловимый, стон. Шерлок тут же замер, прислушиваясь. Сердце забилось чаще.       — Я считаю, что это одна из самых красивейших картин, созданных мною. Ты увидишь её. Не знаю, сможешь ли ты разгадать её, ведь художника порою сложно понять.       — Джон! — крикнул Шерлок, приложив руки ко рту. — Джон, это ты? Ты тут?       — Но я знаю точно, что ты никогда не сможешь забыть эту картину, — зловеще проговорил Мориарти, торжественно продолжая. — Если ты готов, Шерлок, я могу показать тебе её.       Холмс не отвечал ему, продолжая звать Джона по имени.       — Но, если ты не хочешь смотреть на моё творение, я уничтожу его, — легкомысленно сказал Мориарти, щёлкая чем-то, очень похожим на затвор пистолета. — Не думал, что мне придётся...       — Нет! Стой! Я хочу! — сглатывая, прокричал Шерлок, поднимая руки. — Я хочу посмотреть, Мориарти.       — Мне кажется, это новый виток в наших отношениях, поэтому ты можешь звать меня Джеймсом или даже Джимом, — ласково отозвался тот, но потом серьёзно продолжил. — Так узри же, я всё открою тебе, возлюбленный мой. Так узри, открою я тебе Того, Кто Сокрыт. А теперь протяни руку. Теперь держись за меня.***       Пол задрожал, Шерлок испуганно оглянулся и заметил, что стены дёрнулись и начали медленно опускаться вниз. Холмс нетерпеливо осматривался, видя, как извилистые стены уходят под пол, но из-за темноты, которая словно нарочно стала гуще, ничего не было видно в радиусе нескольких метров. Фонарик Майкрофта маячил где-то далеко у самой стены огромного помещения. Когда стенки лабиринта полностью исчезли, вспыхнул свет. Он был таким ярким, что Холмс на несколько секунд ослеп. Закрыв глаза руками, он через секунду отнял их от лица, не в силах ждать. Его глаза слезились, всё расплывалось, но он смог увидеть его.       — Джон! — крикнул Шерлок, надломленным голосом.       Он не чувствовал, как несли его ноги. Он бежал к нему, неотрывно смотря на него и не веря, что это был он. В нескольких десятках метров, у самой стены огромного помещения находился Джон.       Ватсон был раздет. Он стоял на коленях, низко опустив голову вниз. Руки были раскинуты в стороны, их удерживали белые ленты. Но не вид истощенного Джона с выступающими рёбрами и кровоподтеками по всему телу изумили Шерлока. А огромные раскрытые крылья бабочки за спиной Ватсона. Они поражали своей величиной — размах их был около двух метров.       Только подбежав ближе Холмс заметил, что Джон был обрит под короткий ёжик. А голубые крылья бабочки за его спиной были вшиты прямо ему в спину. Кровь на ранах ещё не совсем свернулась и продолжала течь по спине вниз. Он боялся представить, как было больно Джону.       — Этот вид бабочек называется Голубой Икар. Я выбрал их из-за красивейшего ультрамаринового цвета крыльев, — донёсся голос Мориарти, который явно наслаждался созданным эффектом.       Шерлок упал перед Джоном на колени. Он схватил его лицо дрожащими руками и аккуратно приподнял его.       — Джон! Джон, ты слышишь меня?! Джон!       Но Ватсон был без сознания.       Шерлок с ужасом оглядывал его сильно похудевшее тело — острые плечи, выступающие ребра, его истерзанное тело, всё в засохшей крови и синяках. На груди, руках и ногах виднелись полосы от ударов чем-то похожим на прут или плеть. На нём не было живого места. Можно было только догадываться, что ему пришлось пережить. Взгляд Холмса скользнул и остановился на его левой руке. Он осторожно приподнял кисть, поддерживаемую белоснежной лентой, так контрастирующей с цветом крови, и обнаружил, что у него не было безымянного пальца.       — Джон, — ошарашенно прошептал Холмс, чувствуя, как в сердце что-то ломается от боли.       Ресницы Джона вдруг задрожали, и его глаза медленно приоткрылись. Взгляд был рассеянным, но через пару секунд он остановился на лице Шерлока.       — Шерлок… мне очень… больно, — чуть слышно выдохнул Джон. — Но я… так рад… что ты тут.       Он смотрел на Холмса, прикрыв глаза, и тот видел в них страдание, но в тоже время в них было тихое, долгожданное счастье и облегчение, которое не могла затмить даже невероятная усталость.       — Я так… рад, — вновь повторил он, после чего его глаза утомлённо закрылись.       Шерлок стиснул его в объятиях, закидывая голову наверх, сдерживая слёзы. Голова Джона упала ему на плечо.       — Я рядом. Я никуда тебя не отпущу. Я всегда буду рядом, — шептал Шерлок, чувствуя, как у него в горле стоит ком.       Он не знал, слышит ли его Джон. Возможно, он говорил это, чтобы успокоить себя самого. Как он ни старался, из глаз всё равно потекли слёзы облегчения, которые капали Джону на спину и текли вдоль его ран вниз. Майкрофт, подошедший сбоку, аккуратно отвязывал с запястий ленты, не решаясь дотрагиваться до крыльев. У него у самого щипало в носу, но он зажмуривался, делал пару вдохов и продолжал распутывать узлы.       Шерлок ничего не видел вокруг, кроме Джона. Он так и сидел с ним, придерживая его за голову, которая лежала у него на плече, что-то шепча только ему одному. Он баюкал его, словно ребёнка, рассеянным взглядом смотря в никуда за спину Джону. Он не видел, как в помещение вбежали люди Майкрофта. Не видел, как медики суетились вокруг них, стараясь максимально аккуратно срезать вшитые в спину крылья. Он лишь крепко держал Джона в объятиях, даже не замечая, как Майкрофт командует, стоя около него. Только когда Холмс-старший тронул его за плечо, прося встать, он опомнился.       Поднявшись с пола, Шерлок, шатаясь, опёрся на руку Майкрофта. На все уговоры передать Джона медикам, он наотрез отказывался. Закончилось это тем, что Майкрофт дал знак персоналу, и Шерлоку принудительно сделали укол. И когда его ноги подогнулись, его подхватили под руки. Глаза его медленно закрылись, но, перед тем как провалится в беспамятство, Шерлок успел прошептать «Джон», после чего его голова бессильно упала на грудь.       Его положили рядом на вторые носилки и унесли. Майкрофт оглянулся на место распятия Джона, долго глядя на окровавленные крылья, лежащие на полу.       — Не забудьте собрать улики. Впереди нас ждет серьёзное судебное разбирательство. Надеюсь, этот мерзавец заслужит пожизненное, — Майкрофт ещё раз оглядел помещение. — Кстати, что это за коробка с бантом на полу?

***

*       One good turn deserves another. — Одна хорошая услуга заслуживает другой. (английская пословица) **       No man loves his fetters? Be they made of gold. — Оковы не любит никто, будь они хоть из золота. (английская пословица) ***       Так узри же, я всё открою тебе, возлюбленный мой. Так узри, открою я тебе Того, Кто Сокрыт. А теперь протяни руку. Теперь держись за меня. — цитата из апокрифа (Второй) Апокалипсис Иакова.