Бабочка/ Butterfly

      Майкрофт внимательно смотрел на брата. Он скользнул взглядом по его руке, сжимающей телефон, по побелевшим костяшкам его пальцев. Казалось, телефон сейчас треснет. Он видел, как широко были распахнуты у Шерлока глаза, пока он слушал то, что говорит ему Мориарти. И как дрожали от волнения его ресницы.       Шерлок не заметил, как затаил дыхание. В груди словно образовался большой тяжёлый комок, давивший на горло и лёгкие. Дышать было тяжело. А голос Мориарти словно эхом относился на задворки сознания, повторяя слова снова и снова. Холмс-младший зажмурился, стараясь сосредоточиться. Но каждый раз его мысли возвращались в одно русло: он не мог поверить, что ошибся. И именно тогда, когда на кону стояла жизнь Джона, — человека, которым он дорожил больше всего на свете.       — О, так, — с удовольствием уловив замешательство, Джим решил разъяснить ситуацию. — Давай по порядку. С самого-самого начала, да? Думаю, ты сможешь это понять даже под кайфом.       В речи Мориарти сквозило самодовольство, оно буквально обволакивало каждое его слово. Шерлок провёл чуть дрогнувшей рукой по лицу, устало прислонившись к стене.       — Что ты имеешь в виду?       — С этого самого момента, Холмс, ты вступаешь в игру.       — В какую, к чёрту, игру? — зло рявкнул Шерлок, чувствуя, как сердце от гнева клокочет где-то в горле. — Ты думаешь, что это смешно?       В трубке послышался негромкий смех Мориарти.       — Остынь, ты же даже ещё не дослушал до конца.       — Мне не нужно слушать всё, чтобы хотеть прострелить твои виски одной пулей.       — О твоих фантазиях поговорим позже, Шерлок. А сейчас предупреждаю, что после разговора твой телефон перейдёт под моё управление. А когда за тобой приедет машина, будь добр проследовать за моими людьми.       — Чего ты хочешь?       — Я? Игры, конечно же, — как само собой разумеющееся сказал Джим, наигранно удивляясь. — Эта игра будет для тебя личной, а, значит, и более захватывающей. Ведь на этот раз все игроки будут из твоего окружения.       — Что мне... сделать, чтобы ты остановил игру?       — Думаю, просто подождать.       — То есть ничего?       — Абсолютно верно.       Холмс цыкнул. Он хмурился, сосредоточенно и напряжённо смотря в невидимую точку перед собой. Но, встряхнув головой, он вновь отстранился от стены, делая пару шагов туда-сюда, нетерпеливо поднося кулак к губам.       В трубке послышался смешок, а потом спокойный и надменный голос Мориарти, в котором чувствовалось огромное одолжение. Джим решил дать то, чего Шерлок так хотел, — подсказки. Паук продолжил говорить о своей паутине, позволяя прощупать ниточки — попробовать угадать правила игры.       — Ладно, — проговорил он с какой-то ноткой легкомысленности, — да, тебе придётся немного подождать, пока я наиграюсь. В это время ты будешь в своей квартире. Правда, с зашторенными окнами, выключенной техникой и в полной изоляции от внешнего мира. Но это же не так уж и плохо, правда?       Шерлок молчал, требуя ответов.       Джим хмыкнул, удивляясь настойчивости детектива. Но после небольшой паузы всё же продолжил. Ему нравилась эта неосязаемая, сверхчувственная игра, предметом которой были лишь их слова в телефонной трубке. Словно шахматная партия, только на уровне власти и эмоций. Именно они были главными пешками на доске, теми, которые двигали участники. И Джим ощущал на языке вкус превосходства, от которого по коже у него бежали мурашки наслаждения. Поэтому он продолжил:       — В это время, пока я развлекаюсь, по нашей с тобой легенде, ты находишься совершенно в другом месте.       — В… в каком? — голос Шерлока был бесстрастным, хотя на самом деле, он старался не показать, насколько он был встревожен.       Джим рассмеялся, вкушая очередной вопрос от Холмса, словно от ребёнка, которому объясняют высшую математику. Знать что-то больше означало иметь превосходство над другим, Мориарти буквально тыкал этим в лицо детективу. Он заставлял его выпрашивать подсказки, а взамен давал лишь увёртливые ответы. Каждая фраза сквозила какой-то мучительной беспомощностью Холмса, от чего тот болезненно морщился. Это была игра личностей, которую понимали и ощущали лишь они двое.       — Ты довольно забавный сейчас. Знаешь, тебе надо почаще употреблять, Шерлок. Ты становишься обычным человеком.       — В каком месте, Мориарти? — вернул тему Холмс, повысив голос, выпрямляясь и стискивая телефон в руке. — Мне осточертело это!       — Ух, тише-тише. Дай мне насладиться моей партией, твоя скоро будет. Да и к чему спешка? Ты всё равно уже находишься тут.       — Тут? Это где? Где я нахожусь?!       — Ну, скажем так, ты — мои руки, — с неохотой ответил Джим, ощущая, как стена власти над информацией начинает медленно таять. — Поэтому всё, что делаю я, делаешь ты.       Шерлок моментально схватился за его фразу, начиная разбирать её. «Поэтому всё, что делаю я, делаешь ты». Он замер на месте. «Что делаю я, делаешь ты», — прошептал он, заметно побледнев. Подсказка была дана. И она попала точно в цель, открывая слишком страшный ответ.       — Нет, — прошептал Холмс. — Нет. Ты не сделаешь этого…       В трубке вновь раздался смех.       — О да, ещё как сделаю, Шерлок. Уже делаю, — в голосе Мориарти слышалась улыбка. — Хочешь послушать? Тебе это потом ещё рассказывать, так что запоминай.       В телефоне что-то зашуршало, а потом наступила тишина, которую прерывало только чьё-то тяжёлое, хриплое дыхание. Шерлок внимательно вслушивался, даже закрыв второе ухо рукой, чтобы не отвлекаться на посторонние звуки. Он был напряжён, как натянутая струна.       На заднем фоне Джим потребовал поздороваться, но ничего, кроме учащённого громкого дыхания, Холмс не слышал. Шерлок тяжело и нервно сглотнул, его сердце громко стучало, а ладони стали холодными и влажными.       В трубке послышались тихие шаги, которые словно эхом разносились по большому помещению. В следующую секунду тишину разрезал надрывный крик Джона, который как ножом полоснул по сердцу Холмса. Голос Ватсона был измученным и осипшим. В нём чувствовался внутренний надлом. Он был настолько страшен, что от него у Шерлока побежали мурашки.       — Джон? Джон! Ты слышишь меня? — прокричал Холмс, стискивая телефон в руке. — Ты слышишь меня?!       Но ему никто не ответил, последовал лишь звук, который был похож на две сильные пощечины. После них дыхание Джона, хрипящего буквально в телефон, стало ещё более рваным и сбивчивым.       А ведь Холмс даже не догадывался, почему Ватсон не отвечает ему. Шерлок даже не мог предположить, как сильно хотелось Джону прокричать в трубку, что он его слышит, слышит этот долгожданный зов того, кого он почти каждый час молил прийти. Шерлок не знал, что если Джон ответит ему, то он, продолжив звать того по имени, сам не подозревая, обречёт его на новые мучения. А Джим лишь этого и ждал. Он хотел подарить Ватсону ещё пару синяков за сказанное вслух имя «Джон».       — Почему ты не отвечаешь мне? Что с тобой? — не унимался Холмс, слыша лишь глухой стон от боли. — Он запретил тебе разговаривать? Ты в состоянии меня понимать? Где… где ты находишься?       — Так, не разрушай мою игру, пожалуйста, — дыхание Джона исчезло, когда послышался недовольный и громкий голос Джима в трубку. — Всему своё время. Ты же не хочешь, чтобы из-за какой-то детальки в этой сложной схеме пострадала миссис Хадсон или твой ненаглядный Ватсон? А? — Джим хмыкнул.        — Пожалуйста, Джим, давай мы сыграем с тобой, но не впутывай в это дело моих друзей.        — Так мне уже не интересно. Считай, что это новый виток наших с тобой отношений.        Шерлок прижал телефон к груди, чтобы закрыть динамик:        — Блять! Блять, блять, блять!       Он вновь поднёс телефон к уху.        — Не знал, что ты материшься, Холмс.        Шерлок в гневе молчал.        — Так уж и быть, на прощание дам Джону сказать тебе «пока-пока».       Снова послышалось шумное дыхание в трубку, которое сбилось от волнения перед тем, как Джон тихо и хрипло проговорил:        — Завод.        Шерлок уже даже открыл рот, но не успел ничего сказать, как в трубке раздался громкий крик Джона, который оборвался гудками, оповещающими о прекращении разговора.        Холмс ещё пару секунд стоял, замерев и не веря, что у него нет сил что-то изменить. Нет возможности схватить Мориарти за воротник и швырнуть его об стену так сильно, насколько это возможно. Он сжал телефон в руке, намереваясь размозжить его об пол, но тот вдруг завибрировал, оповещая о сообщении.        Шерлок взглянул на экран телефона, где высветилось:        Представь, что телефон — это рука Джона, за которую ты держишь его над пропастью. Выпустишь его, и я сделаю это с ним. Или я пришлю тебе его руку по почте. Не знаю, ещё не решил. JM       Майкрофт, тихо сидящий рядом с Джакобо, заметил, как Шерлок смотрит на экран телефона. Он словно видел в своей руке извивающуюся змею, яд которой просачивался через кожу лишь от прикосновения, бежал по венам и достигал сердца. Холмсу действительно было больно в груди.       От Майкрофта не ускользнуло и то, как мелко дрожит рука Шерлока, держащая телефон. Он обеспокоенно взглянул на брата, чьё лицо было бледным, мрачным и словно каменным. Майкрофт знал, что это означало. Шерлок надел маску, а он делал так всегда, когда пытался совладать с эмоциями. Со слишком сильными эмоциями.       Стоя и не шевелясь так минуту, Шерлок не выдержал и закрыл лицо руками, опустившись на пол. Он молчал. Джакобо и Майкрофт, не зная, с чего начать, лишь смотрели на Холмса, пытаясь понять, что сказал ему Мориарти. Прочистив горло, Майкрофт осторожно спросил:       — Шерлок? Что случилось? Ты можешь рассказать? Что с Джоном?       Холмс-младший не сразу поднял голову. Он пустым взглядом посмотрел на брата, не снимая своей «маски». Его мысли были далеко не здесь. Но вдруг его взгляд сфокусировался, он резко встал и начал судорожно осматривать комнату, словно ища в ней что-то.        — Газета! Газета! Мне нужна сегодняшняя газета! — прокричал он, подбегая к столу Карраско и роясь в его бесконечной горе бумаг.        Майкрофт неосознанно встал, заражаясь проскользнувшей тревогой в голосе брата. Он даже начал переминаться с ноги на ногу.        — Зачем тебе газета, эй?! Это же мои документы! — воскликнул Джак, всплеснув руками, когда Шерлок свалил все папки и листы бумаг на пол.        Холмс-младший порывисто обернулся, долго всматриваясь в Джакобо. Его взгляд был сосредоточенным и прямым. Он словно пытался что-то представить или проанализировать. Майкрофт знал этот взгляд — он означал, что брат пытается придумать любое другое решение, кроме того, которое он уже нашёл.        — Да ладно-ладно, ройся ты на здоровье. Но газеты там нет, — пошёл на попятную Карраско, нахмурившись.        Шерлок, даже не слушая, что говорит ему Джак, стремительно подошёл к нему, разблокировав свой телефон. На экране высветились слова: Мистер Холмс, внизу вас ожидает машина. Если не появитесь сейчас же, за вами придут.        Он чертыхнулся, сообщение было доставлено три минуты назад, а, значит, у них в запасе осталось примерно две минуты или даже меньше.        — Майкрофт, живо, сфотографируй меня с Джаком. Только быстрее, прошу, — впопыхах проговорил Шерлок, подлетая к Карраско.        Холмс-старший в замешательстве вытащил телефон. Он не стал задавать вопросов, прекрасно понимая, что на объяснения уйдет больше времени, а судя по нервному поведению брата, сейчас это было недопустимо. Он сфотографировал их именно в тот момент, когда дверь распахнулась, и в комнату вошла толпа мужчин. Их даже не остановили телохранители Карраско, попытавшиеся удержать незваных гостей, без разрешения вломившихся в помещение.        — Шерлок Холмс, — окликнул его один из мужчин, средних лет и с тёмной короткой бородой, — вас ждут.        Его взгляд перешёл на старшего Холмса. Вытащив телефон, он что-то быстро напечатал и вновь посмотрел на Майкрофта.       — Вы, мистер Холмс, — опустив взгляд на экран, протянул неприятным голосом незнакомец, — тоже пройдёте с нами.        — Куда? — нахмурился тот, убирая подальше свой телефон. — Я никуда не сдвинусь с места, пока мне не доложат, куда я должен поехать.        Мужчина ухмыльнулся словам Майкрофта. По его лицу было видно, что всё то, что сказал Холмс-старший, является очень даже оспоримыми словами.        — Мистер Холмс, это не просьба. Посмотрите лучше на вашего брата. Или мне стоит написать боссу, что Холмс не выполняет требования? — он выгнул бровь, не моргая и глядя на него. — И я, правда, случайно не уточню, какой именно из Холмсов нарушает правила.        Шерлок, не поворачивая головы, метнул взгляд на брата. Майкрофт поджал губы и отвёл взгляд в сторону, подчиняясь.        — Отлично, раз мы не встретили ни одного возражения, можно идти. Кстати, меня просили передать, что Джону хорошо так подправили физиономию. И за каждую вашу ошибку его ситуация будет усугубляться всё больше и больше. Поэтому...        Он не успел договорить, как Шерлок, набросился на него. Холмс-младший не смог заставить себя сдержаться. Всё произошло молниеносно. Он попытался схватить его за шею и сдавить с такой силой, на какую только был способен. Никто не успел среагировать, а в особенности незнакомец, который повернулся спиной к ним, чтобы выйти из помещения.        — Руки прочь! Мистер Уоррен, вы в порядке? — рявкнул один из мужчин, пытаясь отодрать руки Шерлока с шеи и плеч Уоррена.        Второй человек подбежал и без промедления ударил локтем прямо по ключице Холмса. Боль молнией спустилась по руке и торсу вниз. Но Шерлок стиснул зубы и лишь сильнее сжал пальцы. Однако следующий точный удар пришёлся по ребрам, из-за чего Шерлок разжал руки и, со стоном согнувшись, рухнул на пол.        Поправляя плащ и воротник рубашки, Уоррен, закашлявшись, прочистил горло.        — Так и передам боссу.        Он, обернувшись через плечо, хищно улыбнулся. Майкрофт не успел подойти к брату — его схватили за руки и удерживали на месте несколько человек. Он постарался вырваться, но его только сильнее скрутили, заставляя болезненно поморщиться.       Уоррен, держась за горло, проговорил:       — Ты хочешь, чтобы Джон пострадал ещё больше? Ты, правда, этого хочешь, Шерлок?       Тот молчал, стискивая от боли свои рёбра руками. Мысли крутились в голове Шерлока, не в состоянии прийти в обычный порядок. Он думал о том, что он стоит на коленях перед людьми, которым было глубоко плевать на то, кто прав, а кто виноват. Они просто хотят денег или вымещения своей жгучей злобы, или того и другого. И это было самое противное в данной ситуации, так как для них слова были пустым звуком. Им совершенно без разницы, что произойдёт в промежутке между пунктом А и пунктом Б. У них просто есть задача, которой они следуют. Но в голосе Уоррена слышались искренние нотки, подсказывая Холмсу, что для него это всё тоже является своеобразной игрой, а потому можно попробовать рассчитать дальнейшие ходы.       — Я просто хочу уточнить, — устало произнёс Холмс-младший, чуть приподнимая голову, чтобы взглянуть в разъярённые глаза Уоррена перед собой. — Вы на этой работе из-за денег или из-за ненависти к людям? Или и того, и...       Уоррен не стал ждать окончания фразы. Он, замахнувшись, ударил Шерлока, из-за чего тот потерял равновесие и рухнул на пол, сильно ударившись головой.        — Прекратите! Вы хоть знаете, с кем имеете дело? — крикнул Майкрофт, не в силах смотреть на избиение собственного брата. Ему казалось, что его сердце положили на раскалённые угли.        Уоррен резко повернулся к нему.       — Думаешь, я буду церемониться с тобой или твоим братом? — прошептал Уоррен, чуть наклоняясь к нему. — Мне плевать, кто вы, ваши родители или ваша собака. Мне плевать. Понятно?!       Он повернулся обратно к Шерлоку, лежащему на полу и держащемуся за рёбра. Уоррен осмотрел его и презрительно фыркнул. Ему было приятно смотреть на страдающего у его ног всем известного детектива.       Холмс-младший закрыл рукой лицо, стараясь прийти в себя и надеясь прогнать туман из мыслей. Но у него не получалось. Мысли рассеивались сразу, как он цеплялся за них, ускользая, словно вода сквозь пальцы. Ему было сложно сконцентрироваться — его настигла очередная волна эйфории от наркотика.        — Подберите его — и в машину. Я не хочу больше тратить на них время, у нас и так полно дел, — отворачиваясь от них, проговорил Уоррен.        Шерлока грубо дёрнули вверх, и ему пришлось встать на ватные ноги. Его держали под руки, ведя первым, а за ним шёл Майкрофт в сопровождении других людей, мрачный и озлобленный. Он видел, в каком отвратительном состоянии находится брат. И он был так зол, что во взгляде его можно было заметить плескавшееся море гнева.        Все спустились вниз, возглавлял шествие Уоррен. Дом словно затих от прихода посторонних, коридоры опустели, людей не было видно даже около туалетов. Все двери оказались закрыты — ни одна из них не была распахнута, как обычно.        Выйдя на улицу, они прошли по грунтовой дорожке и свернули за угол. Шерлок всю дорогу всматривался в лица людей вокруг, стараясь поймать их взгляды, но те, словно нарочно, отворачивались, смотря куда угодно, но только не на них. И он с горечью догадался, что это было не случайно.        — Проходите, — сказал один из мужчин, открывая дверь микроавтобуса.        Шерлок в последний раз оглянулся назад, ощущая в себе какую-то еле томящуюся надежду на то, что хоть кто-то всё же заинтересованно взглянет на них. Но люди по-прежнему смотрели в другую сторону, уже поглощённые своим обычным занятием — ожиданием возможной дозы от выходящих из дома.        Его толкнули в плечо, приказывая поторапливаться, и они сели в машину. Дверь громко закрылась, словно отсекая их от внешнего мира раз и навсегда. Микроавтобус тронулся и через некоторое время влился в поток машин на дороге. Майкрофт достал телефон, некоторое время смотрел на экран, а после уставился на брата, словно желая ему что-то сказать.       — Что? Что такое? — спросил Шерлок, замечая это.       — Заявка о Джоне во все СМИ на первые страницы одобрена. Только что дали ответ из последнего издательства. Будет указано, что это похищение. И если кто-нибудь что-нибудь знает об этом ублюдке, указан телефон для предоставления информации. Мой личный телефон.       — Чёрт, — тяжело выдохнул Холмс, упирая локти в колени и устало закрывая лицо руками.       — Что? Почему ты не доволен?       — Потому что, Майкрофт, этот ублюдок, этот твой похититель — это я. Понимаешь? Я, — с раздражением ответил Шерлок, рывком поднимая голову.       Холмс-старший в удивлении нахмурился, напряжённо смотря прямо в глаза брату. Он был в полном замешательстве от его слов. А во взгляде Шерлока он уловил необычайно сильный гнев, смешанный с лютой ненавистью и… виной?       — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Майкрофт.       — Эй! — громкий удар по решётке заставил обоих Холмсов вздрогнуть. — Потише там сзади!       — Так о чём ты говоришь? — переспросил Холмс-старший чуть тише.       — Всё, что сделает Мориарти с Джоном, для общественности будет подано так, будто это сделал я. Он хочет провернуть это похищение, выставив похитителем меня.        — Но как?.. Что? — не нашелся с ответом Холмс-старший. — Это же невозможно!        — А ну тихо я сказал! — рявкнул Уоррен. — Останови тачку, Стив. Дэвид, за мной.        Машина свернула на обочину и остановилась. Уоррен, что-то бурча, вышел и открыл заднюю дверь. В руках он держал мешки и заряженные пистолеты.        — Надевайте, — мешки упали к ногам Холмсов. — Живо!        Оба переглянулись и, подняв их с пола, каждый из них медленно надел мешок на голову.        — Отлично, а теперь — не дёргаемся.        С этими словами Шерлок почувствовал впивающуюся под кожу на руке иглу. Он попытался вырваться, закричать, но чужие пальцы лишь сильнее стиснули его запястья и заткнули рот через мешок.        — Шерлок? — встревоженный голос Майкрофта начал затихать, утопая где-то вдали.        Через пару минут кулаки Шерлока бессильно разжались, а голова склонилась на бок.       Он провалился в сон.

***

      Свет был везде погашен, и даже дневное солнце не могло пробиться в окна, так как они были плотно завешаны шторами. С улицы казалось, что обитатели дома 221Б покинули его уже давно.       Первое, что почувствовал Шерлок, было ощущение ноющей боли в голове и сухость во рту. Он скривился от этого, чувствуя пульсацию в районе висков, и нерешительно приоткрыл глаза. На языке была какая-то горечь. Он оглянулся и понял, что находится в своей гостиной: родной камин, обои с викторианским орнаментом, два кресла — Джона, потёртое, обитое текстилем, и его собственное, кожаное. Приподнявшись на диване, он разглядел знакомый силуэт черепа на стене. С губ Шерлока вырвался облегчённый вздох. Он скользнул взглядом по своему рабочему столу и обнаружил, что на нём стоял незнакомый ноутбук. Его экран тускло светится.       Холмс, пошатнувшись, нетвёрдо поднялся на ноги и подошёл к ноутбуку, явно понимая, что он видит его впервые. Шерлок пошевелил мышкой, и экран сразу же вспыхнул, откликаясь для начала работы. Но, кроме абсолютно белого поля, на экране ничего не было.       Шерлок вздрогнул, когда за окном громко проехала машина. В этот же момент на экране медленно начал всплывать текст:

«Кому: Шерлоку. От: Джима.

      Шерлок, я слышал, что раньше ты очень любил сказки. Я не ошибся? В наше время — это способ донесения информации, которую обычно никто не воспринимает всерьёз. Но я знаю, что ты довольно внимательный читатель. Поэтому я решил рассказать тебе одну из них.       Про время не беспокойся — у тебя всё равно его полным-полно. Кстати, решил сообщить, что я наблюдаю за тобой через камеру ноутбука, и если я замечу, что ты не читаешь мою сказку, я очень сильно расстроюсь.       А ты можешь предположить, что бывает, когда у меня портится настроение.

Кто ты и кто я?

      Испокон веков лисы и волки были заклятыми врагами. Это подтверждает множество легенд и преданий. Лисы считались умными и хитрыми, а волки — одинокими и злыми. Но волки почему-то нравились другим зверям. Возможно, это происходило из-за того, что они боролись с лисами. Но они делали это не из благородства и не ради славы, а для чего-то другого… Но никто об этом и не подозревал.       Когда в очередной раз Лиса выставили в звериных новостях самым гадким и вредным из всех зверей, он почувствовал в своей душе невероятную злобу и горькую обиду за это. Затаилась мысль у него перевести стрелки на соседа своего ближнего — Волка. Чтобы все увидели его правдивую сущность. Ведь весь звериный народ постоянно сравнивал Лиса с Дьяволом, а о волках не было сказано ни слова. Народ бы тогда разочаровался в волках, а про лис все на время забыли бы. И тогда лисы смогут спокойно прогуливаться по лесу, даже не встречая косых взглядов в их сторону, ведь все мысли зверей будут заняты лишь отвратительным предательством Волка.       — О Боже! — вскричала бы Индюшка, хлопая крыльями. — Как он мог это сделать? Он же сам недавно спас меня из лап Лиса!       — Ох, как я разочарован, — вздохнул бы Барсук, поправляя значок полицейского на своей шкурке. — А я ведь знал, что волки такие же опасные звери, как и другие хищники.       И предательство Волка было бы для зверей большим потрясением, чем обычные проделки Лиса. Ведь он был настоящим, в отличие от Волка. Он не скрывал свою сущность, смело принимая свои пороки, а Волк лицемерил, убеждая зверей в том, что он точно такой же законопослушный, как и все. Но Лис знал, какой Волк на самом деле.       Ты, Шерлок, можешь и дальше притворяться волком, но какой в этом толк, если все звери узнают, что у тебя лисья морда? У нас у всех есть пушистый рыжий хвост, Холмс. Но вопрос лишь в том, видят ли его другие, и прячешь ли ты его.       Брось свою серую краску, лис, перестань ею окрашивать свою ярко-огненную шерсть. Ты, в сущности, точно такой же, как и я. Только я, можно сказать, честнее тебя, ведь я не стараюсь играть за другую сторону.       Лес общий, Холмс. И всегда таким был. Ты тоже можешь стать тем, кем хочешь. Кем давно хотел быть. Ты лис, маленький врунишка, только хватит сопротивляться и лгать.       Но вот тебе ещё одна мысль. Как тебе такая идея, что, возможно, ты живёшь в лесу, в котором водятся одни только лисы?       Да-да, ты не ослышался. Каждый упорно это скрывает. Думаешь, это не может быть правдой? А назови хоть кого-то в твоём окружении, кто не совершал бы того, что можно было бы отнести к разряду «лисьих поступков»? Даже наша индюшка миссис Хадсон, о, Боже мой!       Но, в любом случае, перестань лгать. Себе и окружающим.

ХВАТИТ ЛГАТЬ, ШЕРЛОК!

      По своей доброте душевной я позволю тебе стать им. Ты спрашиваешь «кем?», да? Тем, кем ты являешься, Шерлок. Позволю быть тем, кем ты был с самого, самого начала. Такой большой Лес, как Лондон, давно ждёт правды.

ПОЭТОМУ ХВАТИТ ЛГАТЬ. ХВАТИТ ЛГАТЬ. ХВАТИТ ЛГАТЬ. ХВАТИТ ЛГАТЬ. ХВАТИТ ЛГАТЬ».

       На этом текст закончился и исчез. Шерлок сидел перед ноутбуком в глубокой задумчивости. Его мысли были далеко от этого места, поэтому он не заметил, как приоткрылась дверь, и кто-то тихо зашёл внутрь.       Шерлок услышал шорох у себя за спиной слишком поздно, чтобы что-то предпринять. Неизвестный набросился на него сзади, повалив его на пол и придавливая его всем своим весом к полу. В темноте слышались звуки борьбы двух мужчин, пока один из них не зашипел от боли, когда второй угодил кулаком ему прямо в скулу, разодрав кожу до крови.       — Шерлок? — вскрикнул Майкрофт, нависая над братом, держащимся за своё лицо. — Это ты? Господи. Прости, пожалуйста.       — А я не знал, что ты прибавил в весе.       Майкрофт сразу же слез с брата и, отряхнувшись, подошёл к столу, чтобы включить хоть какой-то свет. Шерлок прошёл к дивану и развалился на нём, давая себе и Майкрофту отдышаться после потасовки.       — Когда ты очнулся? — спросил Холмс-старший.       — Минут десять назад.       — Я тоже.       Оба замолчали. Холмс-старший устало провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул.       — Когда это всё закончится, я возьму себе отпуск на два месяца, — Майкрофт сел на диван к Шерлоку. — Я проверил двери — всё закрыто, а окна заколочены. Из квартиры сделали словно бункер какой-то. Представляю, как тяжело будет придать ей надлежащий вид обратно.       Шерлок долго молчал, перед тем как ответить ему:       — Не думаю, что кто-то будет этим заниматься.       — Почему?       Он не ответил, перекатив голову на спинке дивана в сторону ноутбука. Майкрофт проследил за его взглядом.       — Это твой ноутбук? Кажется, раньше я его не...       — Это ноутбук Джима, — устало перебил его Шерлок.       Холмс-старший вздохнул и тоже откинулся на спинку дивана, нервно постукивая пальцами по кожаному подлокотнику. Шерлок в это время полез в карман пальто, доставая второй косяк, который он спрятал в доме Карраско.       — Послушай, я не думаю, что это…       — Хорошая идея? — вновь перебил Холмс-младший, щёлкая зажигалкой. — Я знаю, можешь не продолжать.       Майкрофт поджал губы. Он смотрел, как брат делает затяжку. Звуки проезжающих машин за окном только подчёркивали то, какая напряжённая и неуютная атмосфера царила в комнате.       Шерлок держал тлеющую самокрутку своими длинными пальцами, от неё поднимался дымок, извивающийся словно тонкая змея. Шерлок слабо улыбнулся и, сквозь тихий смешок, спросил:       — А ты… Ты помнишь, как мы в детстве придумали свой язык жестов? Он был довольно многословным.       Майкрофт нахмурился, пытаясь припомнить это. — Да, была такая дурацкая затея у нас.       Холмс-младший, зажав зубами самокрутку, сложил ладони, развернул одну боком и после этого сжал её в кулак.       — Если ты будешь обзываться, я, честное слово, ударю тебя.       Шерлок негромко рассмеялся, из-за чего серая змея в воздухе рассеялась на некоторое время. Он вновь начал жестикулировать, на этот раз дольше, внимательно и более сосредоточенно, чем в первый.       Майкрофт следил за руками брата, прищурив глаза от усилий вспомнить давно забытые обозначения. Когда руки Шерлока замерли, глаза Майкрофта расширились от удивления.       — Что? Что ты такое говоришь?       Холмс сложил руки на колени, давая понять, что объяснять он не собирается.       — Ты в своём уме?       — Да, я пока что в своём уме, Майкрофт, — спокойно ответил Шерлок. Его голос был твёрдым и уверенным.       Холмс-старший потёр переносицу пальцами, пытаясь переварить то, что сказал брат. Он неуверенно сложил руки, вновь и вновь меняя жесты, спрашивая, почему он хочет именно того, о чём попросил.       Шерлок не выдержал, повернувшись прямо к нему, и отчеканил жесты более отчетливо, не так смазано, как когда он пытался совершать небрежные движения, скрывая правду от подсматривающих отовсюду Паучьих глаз:       Мне нужно, чтобы ты положил в долгий сон общую пожилую даму из моего дома. Но не смерть.       Майкрофт неуверенно ответил, хмурясь:       Я не понимаю, зачем.       — О, ты много чего иногда не понимаешь, — фыркнул Шерлок, продолжая вторую часть предложения жестами. — Безопасность. Безопасность, придурок.       — Можно было и не обзываться, — заметил Холмс-старший, скрещивая руки на груди, объявляя о прекращении разговора.       Мне нужно это для безопасности пожилой дамы. За ней придёт человек. Положи её в сон, и из-за этого переведи её в другой дом с крестом.       Холмс-старший, задумчиво промолчал и сжал зубы, глядя в пол. Шерлок уже хотел было вновь спросить его, но заметил, как брат почти незаметно достал телефон и под полой плаща начал набирать смс, глядя куда-то на книжную полку.       Шерлок вскочил с пола, делая очередную затяжку. Он крутанулся на месте, словно вращаясь в лучах прожекторов, в роли которых тут выступали видеокамеры.       — Мориарти! — громко проговорил Холмс, раскидывая руки в стороны.       Майкрофт к этому времени уже отдал приказ. Он действительно не понимал, зачем Шерлок попросил ввести в кому миссис Хадсон, а под этим предлогом после перевести её в другое место. Он очень боялся ошибиться и неправильно понять брата. И он до сих пор не знал, о чём тот говорил с Пауком, и что, по сути, сейчас происходит. Он лишь надеялся, глядя на Шерлока, стоящего с выпрямленной спиной, раскинутыми руками и спутанными волосами, что он действует правильно. Что это не бредовая идея, навеянная наркотиками.       — Ты думаешь, что я лис? Рыжий хитрый лис? — громко и не очень членораздельно спросил Шерлок, поглядывая по сторонам словно сумасшедший. — Но ты же понимаешь, что у меня никогда не было серой краски, понимаешь это ты или нет?       Майкрофт сконфуженно сглотнул, смотря на брата. Он взглянул на косяк, который держал Шерлок в вальяжно откинутой руке, пока тот уставился в невидимые видеокамеры.       — Шерлок, что ты… — начал было Майкрофт, но Холмс-младший его перебил.       — Тихо-тихо, Майк, помолчи, — нагнувшись вперёд, прошипел Шерлок.       Он поднял руку, начиная посмеиваться. Он широко улыбался, не в силах объяснить брату, в чём дело. Майкрофт медленно привстал с дивана, не отрывая взгляда с брата, и плавно сделал шаг вперёд.       — Так. Не отвлекай меня, — отмахнулся Шерлок, поворачиваясь к камерам, о которых знал только он сам.       В это время Майкрофт сделал ещё пару осторожных шагов к брату, пока он продолжал говорить.       — Мориарти! — воскликнул он. — Нам стоит поговорить. Твоя теория — полнейший бред. Ты не видишь сути. Ты живёшь в мире, в котором у тебя только лисы и... и такие, как я, хотя не думаю, что такие ещё есть. Но неважно. Мир не такой. Ты не видишь его, Джим, не чувствуешь то, что в силах ощутить даже трёхлетний ребёнок. В тебе нет такого… м-м-м...       Майкрофт оглядел комнату, прикидывая в голове план будущих событий.       — Неважно. Просто пойми, Джим, что ты ошибаешься. В Лондоне ты опутал всё своей паутиной, но так сильно, что закрыл ею собственные глаза. Ты не чувствуешь меня, а поэтому ошибаешься. Если так, я бы в твоём мире был бы… пантерой, например. Мне вообще не до ваших забот, я это делаю не ради животных. Я на другом уровне, Мориарти. Я не тот, кем ты нарисовал меня в своём воображении. Поэтому я не лгу, так как история в корне ошибочна.       — Так, Шерлок, быстро отвечай, то, о чём мы говорили, это тоже было принято в таком неадекватном состоянии? — прошипел Майкрофт, разворачивая брата рывком к себе.       — Майк, ты можешь не перебивать меня, когда я говорю? — устало проговорил Шерлок, прикрывая глаза.       — Нет, сначала ты мне ответишь. Это важно.       Шерлок выпутался из рук брата и сел обратно на диван. Выглядел он действительно ненормально: его растрёпанные волосы торчали в разные стороны, а под глазами залегли тёмные круги. Он запустил пальцы в свои волосы, проводя по лицу ладонями и вздыхая. Было видно, как тяжело ему было сосредоточится и ответить.       — Давай поговорим потом? Хорошо?       — Нет, Шерлок, никаких «потом», от нас зависят жизни людей!       — От нас всегда, Майкрофт, зависят жизни людей, — холодно напомнил Шерлок, не поднимая головы.       Холмс-старший сел рядом на диван, закидывая ногу на ногу.       — Не будь эгоистом. Рассказывай.       Но Шерлок не ответил. Майкрофт повернул голову в его сторону. Расслабленные руки Холмса-младшего лежали на коленях ладонями вверх. Его закрытые глаза и склоненная набок голова сразу объяснили Майкрофту, почему дыхание брата стало ровным и спокойным. Он нахмурился и подумал было уже встряхнуть Холмса-младшего, но в эту же секунду у него перехватило дыхание от воспоминания.       Перед глазами встала картина, как когда-то давно, маленький Шерлок точно также, уткнувшись лбом в плечо Майкрофта, уснул на диване около него, измучившись после страшной грозы.       Холмс-старший вздохнул, потирая переносицу, чтобы развеять образ, стоящий перед глазами. Он долго ещё сидел в полумраке, вслушиваясь в глубокое дыхание брата.

***

      Джон медленно открыл глаза, в голове будто стоял вязкий туман, а перед глазами всё медленно плыло. Через пару секунд его взгляд сфокусировался. Он ощутил боль в челюсти из-за того, что его рот долго находился в раскрытом положении. От этой тягучей боли Ватсон тихо простонал.       Джон поёрзал руками и ногами, ощущая, что он всё также был привязан к столу. Икры сводило, а пальцы на ногах, касающиеся шершавого пола, начинали неметь от тугой перевязки под коленями, тянувшейся к ножкам стола. Во рту у него пересохло, словно на зубах был песок, и к тому же нестерпимо болела челюсть от железного кляпа-кольца. Мысли спутывались, а глаза слезились. Из-за этого он часто моргал, сосредоточенно ёрзая руками и упорно стараясь освободиться.       В помещении было всё также холодно, по коже бежали мурашки. В темноте Джон не сразу заметил постороннего, находившегося буквально в нескольких шагах от него. Но как только некто сделал нарочно громкий шаг по бетонному полу, Джон замер и, промычав что-то, повернул голову, уставившись туда, откуда донёсся звук.       Человек сделал ещё два плавных шага, выйдя на круг света, однако лицо его всё также было в тени. В очертаниях его фигуры Джон смутно узнал Мориарти, который, в свою очередь, наблюдал за ним, словно хищный зверь, бегущий по кровавому снегу за своей жертвой. Мориарти видел, в каком состоянии находился Ватсон. Джон громко дышал, по-собачьи вывалив язык наружу через кляп.       — Как хорошо, что ты скоро всё это забудешь. Я могу сказать тебе сейчас всё, что угодно, а ты всё равно больше никогда не вспомнишь об этом.       Джим пошёл по дуге вокруг Джона, но так, чтобы он всё ещё не до конца мог видеть его. Мориарти прекрасно осознавал, что Джон сейчас даже идентифицировать его голос, скорее всего, не в состоянии.       Он неспешно рассмотрел Джона, пробежавшись взглядом по его взлохмаченной голове и по широкой напряжённой спине, заметив на ней старые шрамы. Мориарти даже потянулся было, чтобы провести пальцем по линиям, но в следующий момент передумал. Взгляд его перешёл на шприц, который лежал на столике, стоявшем недалеко от Ватсона.       Некоторое время назад Джим уже использовал этот шприц — он ввёл ещё одну дозу Джону. Совсем небольшую, так как он уже видел в движениях Ватсона небольшое изменение. Все жесты стали более плавными, и он почти перестал дёргаться. Совсем скоро его разум окутает сладкий дурман, унося все мысли прочь из головы. Именно это и нужно было Мориарти, так как у него были особые планы на дальнейшее развитие событий.       — Джон, Джон, Джон, — проговорил Мориарти, растягивая слова. Он увидел, как при звуке своего имени, тот напрягся, подсознательно ожидая пощёчины.       Джим улыбнулся. Сейчас он смотрел на него немного под другим углом. Он представлял, как Холмс мог бы смотреть на него. Как он мог бы чувствовать Джона. Ватсон перевёл невидящий взгляд на него, скорее инстинктивно откликаясь на звук, смотря словно сквозь Джима.       — Готов, — довольно ухмыльнулся Мориарти, скрещивая руки на груди.       Он подошел к столу, эхо от его шагов разнеслось по помещению, затихая под сводом потолка. Пальцы Мориарти скользнули по спине Джона, и тот резко выгнулся, сопротивляясь ласке.       — Тише, тише.       Джон почувствовал, как требовательные пальцы опустились ниже, на ягодицы, а потом громкий шлепок заставил его зажмуриться и опустить голову.       — Расслабь.       Ватсон со стоном вцепился за край стола. Его жаркое дыхание прерывисто вырывалось из открытого рта, когда Джим наотмашь бил его ладонью по заднице до такой степени, что оставались следы.       — Моран, ко мне, — небрежно обронил Мориарти, доставая и окуная пальцы в банку со смазкой.       В тот момент, когда дверь скрипнула и отворилась, Джон почувствовал прохладное прикосновение, а затем неожиданную боль от входящих в него сразу двух пальцев. Он вскрикнул, извиваясь на столе, из-за чего верёвки туго натянулись и затрещали.       — Дыши глубже и через рот.       Джим не спеша начал движение рукой, закусывая губу от нарастающего возбуждения. Каждый раз, когда его пальцы выходили из Джона, тот на секунду расслаблялся, позволяя себе уронить голову ниже плеч или сделать тяжёлый выдох. Но как только они вновь входили в него, он, зажмуриваясь, стискивал край стола.       — Ты звал меня, Джим? — послышался серьёзный голос Морана, который с любопытством рассматривал своего босса и Джона.       — Раздевайся и приступай, — он провернул пальцы, доставляя тем самым и боль, и неожиданное наслаждение Джону, что подтвердилось его вскриком. — Это приказ.       Небольшое сомнение в глазах Себастьяна исчезло после того, как Джим объявил, что это приказ. Он послушно снял с себя пиджак, откинув его на одну из коробок, расстегнул манжеты на рубашке, после чего и ширинку. Джим невольно залюбовался мускулистым телом своего подчиненного. Себастьян заметил это и не смог не ухмыльнуться от удовольствия.       — Поцелуй меня, — вполголоса попросил Джим.       — Это приказ?       — Нет, — после небольшой паузы ответил он.       Моран рассматривал Джима с какой-то особой чувственностью, которая обычно не была ему присуща. После чего он, сделав пару шагов и взяв в ладони его лицо, выполнил просьбу, мягко притягивая Мориарти к себе.       — Спасибо, — еле слышно, но страстно прошептал Джим, почти не разрывая поцелуй и углубляясь в следующий.       Их отвлёк бессознательный стон Джона. Его немного трясло от напряжения и усталости, а болезненный стон вырвался из-за того, что он начал ёрзать бедрами, чтобы освободиться, но тем самым лишь больше насадился на пальцы Джима.       — Будь добр, заткни его чем-нибудь, — раздраженно рыкнул Мориарти, резко вытаскивая пальцы.       Себастьян грубо схватил Джона за подбородок и дёрнул его вверх, заставляя взглянуть в глаза. После чего, всё ещё стискивая пальцами его челюсть, Моран вытащил из ширинки полувозбуждённый член и без промедления, помогая второй рукой, направил его в рот Джону. Тот начал брыкаться, пытаясь справиться с кляпом, который представлял из себя железное кольцо, не позволявшее закрыть рот. Он буквально отпрянул от него настолько, насколько ему позволяли привязанные к столу руки. Но сильная рука Себастьяна переместилась на затылок Ватсона, а в следующий момент он двинул бёдрами вперёд, проталкиваясь глубоко ему в горло. У Джона заслезились глаза и он начал задыхаться, стараясь подавить рвотный рефлекс. Он закашлялся.       Джим в это время уже надел презерватив и с предвкушением выдавливал смазку на ладонь. После того, как Джон в очередной раз выгнулся, захлёбываясь в своих слюнях, пока Моран держал его за загривок, прижимая к себе, Джим раздвинул ягодицы Ватсона и лишь секунду промедлил перед тем, как глубоко войти в него с первого раза.       Ватсон вскрикнул, а из его глаз брызнули слёзы. Джиму нравилось, как он сжимается, крепко обхватывая его член. Он особенно медленно скользнул назад, а затем вперёд, слушая, как стонет от боли или наслаждения Джон. Это было, безусловно, первое проникновение для Ватсона. Мориарти нравилось до самодовольной улыбки то, как дрожит под ним Джон.        Моран, удерживая голову Ватсона, регулировал его дыхание, зажимая ему нос, если он отказывался ему сосать. И тому ничего не оставалось сделать, кроме как подчиняться. Его затрудненное дыхание, которое доносилось до паха Морана, лишь сильнее одурманивало разум Себастьяна. И с каждым разом он всё грубее требовал подчинения, не скупясь на удары.       Спина Ватсона выгнулась, верёвки на руках и ногах натянулись до предела, но Моран с напором надавил ладонью на его поясницу. И Джон вынужден был прогнуться.       От напряжения ноги у Джона мелко дрожали, а руки от волнения были холодными и влажными, из-за чего ужасно скользили по столу. Из его глаз текли слёзы, катясь вниз по щекам и падая на грязный стол. Это случилось, когда Себастьян резко протолкнулся до самого основания члена и, прижимая голову Джона как можно ближе, зафиксировался так на пару секунд. Глаза Ватсона заслезились сильнее, и он заёрзал на столе, что-то мыча, но Джим шлёпнул его по заднице и приказал заткнуться. Моран через некоторое время, насладившись, резко вытащил член, из-за чего изо рта Джона потекла на стол, стекая с его края на пол, слюна. Он тяжело дышал через рот, кашляя и задыхаясь. Ему казалось, что ещё секунда, и он бы потерял сознание.       — Умница, — похлопал его по плечу Себастьян.       — Вколи и развязывай его, — скомандовал Джим, тоже отходя от Джона.       Моран послушно сходил за шприцем, но как только он уже собирался сделать укол, Джон слабо прохрипел сквозь кляп:       — Нет, не надо!       Но Моран даже не обратил на это внимание, только Джим звонко отвесил пощёчину за такую дерзость. После этого Себастьян развязал верёвки от ножек стола, оставив их болтаться на лодыжках и запястьях Джона. Он наслаждался видом того, как с каждым часом руки и ноги Ватсона покрывались синяками и ссадинами. Его запястья давно уже стёрлись от верёвок в кровь. Хмыкнув, Себастьян подхватил его и рывком взвалил на себя.       — Ну и крепкий же он, конечно, — проворчал Моран, перетаскивая его на растянутую на полу красную ткань.       — Поэтому я и решил больше его не кормить. Я даже не помню, когда он ел в последний раз. Заметно похудел. Но не волнуйся, ему ещё будет чем набить себе желудок, — легкомысленно ответил Джим, зачёсывая волосы назад.       Он лёг на спину, широко раскинув ноги, и принял Джона на свой живот. Ватсон неуверенно качнулся, сидя верхом, и для равновесия упёр руки в его грудь. Но от усталости локти согнулись, и его лоб опустился на грудь Мориарти. Джим на секунду замер, ощутив какое-то странное чувство у себя в груди.       — Он так тяжело дышит, — отметил Моран, вставая сзади Джона на колени.       — Я хочу, чтобы он кончил, — заключил Джим, поудобнее перемещая его к своим бёдрам, отмахиваясь от своих мыслей.       Одной рукой направляя свой член, а другой приподнимая его задницу, он вошёл в Джона, с удовольствием отмечая хриплый стон, сорвавшийся с его губ. Глаза Ватсона были закрыты, волосы спутаны, а его рваное дыхание то и дело смешивалось со стоном.       — Он был бы чертовски горячим Нижним, — прокомментировал Джим, набирая темп.       — Нет! Хватит! — Джон упёрся рукой ему в грудь, другой замахнулся, чтобы ударить Мориарти, но Себастьян вовремя перехватил его запястье.       Моран заломал руку ему за спину, а сам обхватил тёплой ладонью его член и, в ритм движения бёдер Джима, начал его ласкать. Джон сильно закусил нижнюю губу, чтобы не издавать ни звука. Заметив это, Мориарти начал толкаться грубее и быстрее, буквально насаживая Ватсона на свой член, приподнимая его над полом.       — Хватит! — не выдержал Джон, вновь предпринимая попытку что-то сделать. Он попробовал встать, неуклюже подбирая ноги и упираясь в грудь Джима рукой.       — Нет, сладкий, — рыкнул Мориарти, делая специально несколько небрежно грубых толчков бёдрами, удерживая его на месте.       Член Джона был твёрдым, а ладонь Морана всё не останавливалась, плотно обхватив его и продолжая совершать короткие движения кистью. Дыхание Ватсона совпадало с ритмом. Мориарти, чувствуя, как Джона поднимает волна удовольствия от ласк, не удержавшись, притянул его к себе, чтобы обхватить губами его сосок. Как только влажные губы коснулись его, Ватсон выгнулся, вскрикнув от неожиданно приятного ощущения. Мориарти начал играться с ним языком, слегка покусывая его, на что Джон очень чувственно реагировал, содрогаясь всем телом. Он дрожал от наслаждения и изнеможения. На головке члена уже показались несколько капель, когда Джим отбросил руку Морана в сторону, не позволяя завершить процесс.       — Нет! — выдохнул Джон, чувствуя, как его член пульсирует от возбуждения, требуя продолжения.       — Дрочи сам, — приказал Мориарти, обхватывая бёдра Джона руками и помогая себе удерживать его на весу.       Ватсон сжал пальцами переносицу, ощущая в голове полнейшую путаницу. Он чувствовал, как движется в нём член, иногда задевая простату, от которой бежали по телу волны наслаждения. Чьи-то руки оглаживали живот и чуть сжимали соски. Из его рта вновь вырвался хриплый стон.       — Дрочи, Джон, — донёсся до его уха чей-то голос. — Тебе же приятно. Порадуй Шерлока.       Перед глазами сразу всплыло лицо Холмса, а его руки перенеслись на грудь Джона. Они ласкали его, скользя по разгорячённой коже, после чего медленно спустились вниз, чтобы требовательно держать его за бёдра, чуть придерживая на весу. Дыхание Шерлока было учащённым и рваным, потому что иногда проскальзывали стоны наслаждения.       — Я хочу, чтобы ты кончил, — заявил Шерлок, после чего послышался шлепок, но Джон только через мгновение ощутил жжение на своей ягодице.       — Шер… Шерлок, — выдавил Джон, тщетно стараясь, чтобы голос его не дрожал. — П-пожалуйста...       Ласкающая рука на члене ускорила своё движение, и Ватсон задохнулся от удовольствия, простонав.       — Хочешь ещё?       — Д-да, пожалуйста, — жалобно простонал Джон, не в силах контролировать своё тело.       Сильные руки сжали плечи Джона, заставляя повалиться на пол, после чего они грубо раздвинули ему ноги и подтащили к себе. Как только член коснулся ануса Джона, тот сжался и напрягся.       Рука Шерлока мягко коснулась живота Джона, плавно скользнула на член и спустилась к яичкам. После чего Холмс спустился ещё ниже, к анусу, медленно вводя палец внутрь. Ватсон был напряжён так, что от каждого прикосновения он дёргался, но что-то сладкое и дурманящее сознание медленно начало подкрадываться к нему в мысли, ещё больше путая их. Его тело постепенно расслабилось, и он не мог ничего с этим сделать.       Палец сменился двумя, которые словно ножницы расширяли Джона, готовя его к чему-то. Ощущения были неприятными, но Ватсон лишь болезненно морщился, не в силах протестовать. Он вдруг понял, как он устал. Он чувствовал отвратительную боль в голове, которая, как дрель, сверлила его голову.       Рядом что-то зашуршало, на что Джон не обратил ни малейшего внимания. Чьи-то руки вновь направили его, помогая сесть на кого-то сверху. Он почувствовал упирающийся в свои ягодицы большой возбуждённый член. По коже побежали мурашки, и он вздрогнул.       Ватсон был уверен, что тем, кто приподнял его, был не кто иной, как сам Шерлок. Но на чьём животе он сидел — он не знал. Мысли блуждали и спутывались, перед глазами всплывали разные образы, один из которых нарисовал под Джоном Мориарти, лежащего на спине и готового вот-вот войти в него. Сзади же стоял Шерлок, положив ему руки на плечи.       — Готов, — скомандовал Мориарти, направляя свой член, в то время как Шерлок приподнял Ватсона, намереваясь опустить его на него.       — Не порви его, — сказал Холмс Джиму, опуская Джона.       Тот почувствовал, как туго вошла в него головка Мориарти, боясь представить, что будет дальше. Шерлок опускал его всё ниже, но Ватсон, понимая, что у него осталось мало сил, всё равно протестующе оттолкнулся ногами от пола, повалившись прямо на ноги Мориарти.       — Блять, — зашипел Джим, несмотря на то, что Холмс подхватил Джона.       Это лишь оттянуло неизбежное. Шерлок вновь усадил его на Джима, на этот раз держа его за плечи и надавливая всем весом сверху. Джон порывался вновь протестовать, но сильные руки Мориарти держали его за бёдра, а Холмс давил вниз, заставляя подчиняться. Дав слабину, Джон вскрикнул, когда Шерлок опустил его на член Джима до самого основания. От боли защипало в носу, а из глаз вновь непроизвольно брызнули слезы.       — Попрыгай-ка, — велел Джим, приподнимая и опуская бёдра Джона.       Ватсон, понимая, что деваться некуда, неуверенно приподнялся на дрожащих ногах и медленно опустился. После он повторил это еще несколько раз. Шерлок, стоя сзади, всё также держал руки на его плечах и следил за тем, чтобы Джон полностью насаживался на член Мориарти, надавливая сверху, если ему что-то не нравилось.       Когда в очередной раз он медленно разогнул колени, с облегчением освобождаясь от члена Мориарти, руки Шерлока заставили его замереть в этой позе. Послышалось шуршание, а через секунду Холмс, усевшись на пол, принял его уже на свой член. Ватсон не ожидал этого и инстинктивно дернулся, но оба удержали его на месте. Мориарти же, обхватив свой член и член Джона, начал ласкать их вместе, чувствуя, как от его манипуляций Ватсон вновь начинает возбужденно дышать.       — Джон, — проговорил Шерлок. — Поставь подпись вот здесь, внизу.       Ему в руки сунули ручку, наклоняя его к полу, чтобы он смог подписать. Джим грубо поставил его руку в нужное место, не прекращая ласкать его. Ватсон, уронив ручку на пол, нахмурился, стараясь сосредоточиться.       — Ставь! — рявкнул Джим, вновь вкладывая в слабые пальцы Джона ручку, прекращая ласки.       Джон неуверенно провёл линию, а потом ручка снова вывалилась у него из руки.       — Что ж ты за идиот, блять, такой?       После этих слов Джон получил пощёчину, от которой ему стало лишь хуже. Правая щека вспыхнула болью. Ватсон твёрдо вцепился в ручку, не желая больше злить ни Джима, ни Шерлока. Он с трудом, но механически подписал бумаги. Даже не видя, куда ставит подпись.       Рука Джима вновь стала мягкой и ласковой, обхватывая его член. Ритм медленно нарастал, пальцы скользили всё быстрее и быстрее. Мориарти упорно игнорировал любые протестующие слова Джона, а Шерлок лишь ожесточённее начал насаживать его на свой член, возбуждаясь от его попыток освободиться. Но как только Джон во второй раз почти достиг вершины блаженства, Мориарти схватил его за челюсть и, притянув к себе, что-то прошептал на ухо. Пара движений рукой и пара толчков Шерлока в нужном направлении, и Ватсон, выгибая спину дугой, обильно кончил, громко застонав. Он упёрся лбом в плечо Джима, тяжело дыша. Он дрожал.       Неожиданно где-то сбоку послышался грохот железа. Через пару секунд, неприятно скрипнув, распахнулась дверь. В помещение вбежал взволнованный мужчина. Мориарти развернулся к нему, намереваясь застрелить его на этом же самом месте, но вошедший успел доложить, дрожа от испуга:       — Босс, кажется, он обо всём догадался.