Гордая омега, или запах - это не приговор!

      С самого утра Саске почувствовал себя нехорошо. Тело было тяжелым и вялым, голова ватной, а в животе ощущалось неприятное тревожное шевеление. Учиха поразмыслил над причинами своего самочувствия, и сделал вывод: либо рыба, съеденная вчера, проявила коварную сущность… либо коварную сущность проявил Кабуто, у которого как раз вчера случился очередной приступ ревности к Орочимару-сама.       Поэтому Учиха, особо не заморачиваясь, применил дзюцу очистки организма (пришлось задержаться в туалете лишние десять минут), напитал чакрой желудок, печень, и прочие органы в животе, констатировал улучшение состояния, и отправился на тренировку.       Размялся. Повторил несколько недавно изученных дзюцу. А когда пришло время спарринга — заметил уже очевидную странность.       Сильных шиноби, когда они не ставят себе цель скрыться, помимо чакры всегда окружает еще и аура ки — вроде, как предупреждение: я, мол, силен и опасен. Орочимару своим ки мог парализовать, помутить разум, даже убивать, правда, если совсем уж слабосилки попадутся… ки Саске не было таким сильным, хотя он над этим работал.       И когда он, выйдя на тренировочную площадку, привычно развернул ауру, давя на противника — какого-то русоволосого парня, судя по чакре и чертам лица — из селения Камня, тот побледнел, покрылся потом и попятился, облизывая губы и сглатывая.       Хм. Раньше такого эффекта не было, отметил Учиха, и пошел в атаку.       Тренировка прошла криво. Если б не настойчивое требование Змея не портить ему материал, сегодня население тайной базы серьезно бы уменьшилось. Казалось, шиноби, встававших против него, поражали одновременно косоглазие и трясучка.       Недоуменно пожав плечами, Саске обошел кучу из поверженных противников и отправился в душ, мимоходом отметив стоящего на краю полигона Кабуто, зажимавшего себе платочком нос. Тоже, что ли, съел что-то не то?       На пути из душа в комнату за ним увязались какие-то типы, испарившиеся, когда он зажег в руке чидори.       После обеда, который он, как всегда, провел в своей комнате, Саске отправился к Орочимару — Змей хотел что-то поисследовать с помощью его шарингана. И странности продолжились — стоило Учихе распахнуть двери, как саннин дернулся и уронил пробирку.       Да, это можно было списать на больные руки. Но выражение крайнего изумления на лице Орочимару ничем не объяснялось.       Между тем, Змей выглядел так, словно Саске пришел к нему голым, хотя, пожалуй, нет — тогда бы он просто повеселился.       — Сэнсэй?       — Кх… Саске, — Орочимару кашлянул, и выражение удивления на его лице сменилось озабоченностью. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Прекрасно, — отрезал Учиха. — Вам нужна была моя помощь.       — Да… да, — Змей подобрал пробирку, к счастью, пустую и целую. — Но знаешь, я решил, что могу справиться один.       — Хм. Ясно. — Учиха развернулся к дверям.       — Саске?       — Что?       — Отдохни сегодня. И подумай, нет ли у тебя… — Орочимару покопался в ящике стола и вручил Учихе потрепанный листок. — Вот этих симптомов.       — Ладно, — буркнул Саске, и отправился обратно, гадая, что такого он мог подцепить, если Орочимару обеспокоился. Болячка явно была не смертельной, иначе Змей развел бы вокруг своего будущего тела великую суету, и не заразной, иначе его пихнули бы в карантин.       Но отдохнуть следовало — он чувствовал себя утомленным.       Заперев двери, Учиха устроился на кровати и принялся изучать врученный учителем листок.       Так… слабость, вялость, сонливость, неприятные или болезненные ощущения внизу живота, тошнота, головная боль, слишком резкие запахи, скачки настроения, изменения во вкусовых пристрастиях, желание спрятаться в надежном укрытии…       Любопытно.       Анализируя свои ощущения, Учиха покосился на тарелку с помидорами на тумбочке у кровати, и решил, что скорее не хочет их, чем хочет. А хочет он… пожалуй, рамена. Со свининой. Считать ли это за изменения вкусовых пристрастий, либо ему просто надоела рекомендованная Кабуто очень здоровая еда?       Да и пахли они как-то слишком резко и навязчиво…       Учиха решительно встал и перенес тарелку на дальний столик.       Считать ли за желание спрятаться в укрытии желание запереться на все замки, чтобы никто не доебывался, накрыться одеялом с головой, и заснуть в уверенности, что он не понадобится срочно для какого-нибудь исследования или миссии? И выспаться наконец…       Голова у него не болела, настроение было стабильно раздраженным, тошнота была утром, но прошла, как и неприятные ощущения в животе… вялость и сонливость тоже присутствовали.       Ладно, решил Учиха. Что бы это ни было, если он срочно понадобится, Орочимару откроет дверь.       И с этой мыслью накрылся одеялом и заснул.       И проснулся со вполне определенным желанием.       Сладкая истома наполняла тело, член настойчиво требовал внимания, было жарко и запах… запах! Свежий, горьковато-травяной, покалывающий нёбо мятными морозными иголочками… «Афродизиак?» — подумал Саске, зверея, и открыл глаза. Если это очередная выходка очкастого шпиона…       На краю постели сидел Орочимару.       Учиха озадаченно моргнул. С Орочимару происходящее никак не вязалось: тут скорее, можно было заподозрить Кабуто. Он приподнялся, радуясь, что не разделся, засыпая, и запах стал еще острее. Причем определился его источник — сам Змей.       — В чем дело? — хрипло спросил Учиха. — Что это за болезнь?       — Это не болезнь, это твоя природа, — саннин рассматривал его с нездоровым любопытством. — Наконец-то проявившаяся. Должен сказать, это было неожиданно: я не предполагал, что ты окажешься омегой.       — Кем окажусь? — переспросил Саске, и осекся, вспомнив уроки углубленной анатомии от Кабуто.       Омега. Генетическая мутация, при которой шиноби имеет два набора половых органов: мужской и женский. Символ омега означал завершение, наполнение, конец — иногда его трактовали, как шедевр природы. В некотором смысле так оно и было — существо, способное одновременно оплодотворить и выносить потомство с точки зрения природы могло быть венцом творения.       Но Саске никогда не думал, что эта точка зрения окажется приложена к нему!       А тут еще этот запах…       Ему хотелось придвинуться к Змею поближе, в идеале — прижаться. И лизнуть. И стянуть кимоно, и еще самому раздеться, чтоб кожа к коже чувствовать тепло… но он понимал, что это желание не встретит понимания у Орочимару.       Змей фыркнул, глухо рассмеялся и положил на край кровати свиток и небольшой флакон.       — Слушай меня внимательно, — довольным голосом сообщил он. — Сейчас в твоем организме идет окончательное формирование второго набора органов. Чтобы все прошло правильно, ты должен следовать инструкции. Во-первых — никакой излишней активности. Никаких тренировок. Прими душ и ложись в постель. Во-вторых, не дергай письку, постарайся отрешиться от возбуждения, почитай или займись медитацией. Первый пик у него короткий, самое большее, полчаса. В-третьих, минут через двадцать тебе принесут завтрак, и ты должен съесть все — организму нужна энергия. И конечно не забывай напитывать чакрой органы брюшной полости. И не вздумай выходить из своих комнат — иначе вся база свихнется. Я поставил фильтры на вентиляцию и дверь.       С этими словами саннин поднялся, обдав Учиху новой волной остро возбуждающего запаха, и ушел, бесшумно прикрыв двери. А Учиха рухнул лицом в подушку.       Блядь… это ж надо так…       Омега. Он омега. И, судя по тому, что он знал, у него в заднице вырастет женская матка, а еще он будет несколько раз в год сходить с ума от желания, чтоб его трахнули…       Ладно.       Учиха глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Он не может ничего изменить. И если смотреть со стороны мести и будущего возрождения клана, возможно, это не так уж плохо…       Во-первых, по сравнению с обычными шиноби омеги и их противоположность — альфы были гораздо более сильными и живучими. Во-вторых, теперь можно было не волноваться за будущих Учих — дети, рожденные омегами, наследовали все способности «матерей». Линия альф и омег в клане Учиха прервалась на Мадаре и Изуне, и с того, как говорил Орочимару, началось угасание…       А возрождение начнется с Саске! Главное, найти, с кем возрождать… впрочем, то дело будущего.       Ну, и наконец, это дает возможность самому все проконтролировать, а не доверять такое важное дело, как рождение наследников клана, какой-нибудь тупой курице вроде Сакуры…       Саске вздохнул и принялся раздеваться, тихо проклиная возбуждение и ставшие тесными штаны. Флакон, принесенный Орочимару, оказался жидким мылом с успокаивающим эффектом, свиток — выдержкой из какой-то медицинской книги про омег…       Да, что ни говори, а Орочимару в качестве учителя все же лучше Какаши. У него все под контролем, и если что-то пойдет не так, Змей поймет и сумеет исправить, ведь он сразу заметил изменения в Учихе. А разноглазый джонин вряд ли сумел бы понять, что происходит с учеником.       И раз уж с ним случилась такая неприятность, лучше встречать изменения в надежно защищенном убежище, под внимательным взором Орочимару, чем посреди Конохи, в компании Узумаки и Сакуры, или вообще — на миссии с ними же, в какой-нибудь стране Медведя.       Успокоив себя таким образом, Учиха отправился в душ.