Гордая омега, или запах - это не приговор!

      — Здравствуйте, учитель.       Учиха выглядел неважно — точно не из Конохи пришел, а с тяжелой миссии вернулся. От ученика веяло тоской и разочарованием, поэтому Змей без лишних слов посторонился, пропуская его в убежище. Интересно, что могло его настолько разочаровать?       Ученик молчал, изводя его любопытством — молчал, пока мылся, пока ел — удачно подойдя как раз к ужину. Орочимару не торопил, чувствуя, как с каждой минутой все больше расслабляются оковы, изнутри сковавшие юного шиноби.       Юного?       Хм… а вот это вряд ли.       Суше и острее стали черты, холоднее — блеск черных глаз, спокойнее мимика — Учиха уже не напоминал подспудно вулкан, готовый вот-вот взорваться, и таким, повзрослевшим, уставшим и разочаровавшимся, нравился еще больше. Но вместе с тем ощущение надлома от него стало как будто сильнее…       Что ж, Орочимару предполагал и такой вариант, когда узнал, что Саске решил вернуться в Коноху.       — Скажите, сэнсэй, — тихо спросил ученик, когда ужин был съеден. — Что вы делаете сегодня вечером?       — Провожу бесчеловечные эксперименты, что же еще? — улыбнулся Змей, с интересом отмечая в словах Учихи вполне определенный подтекст.       — Жаль.       — Тебе бы лучше отправиться спать, — порекомендовал Орочимару. Сегодня он действительно был занят, а Учихе требовался отдых — даже если тот хотел предложить секс, в таком состоянии получил бы от него не много удовольствия, а Змей любил активных партнеров.       — Отдыхай. Завтра поговорим.       Но завтра разговора не получилось.       Сперва Учиха, расслабившись в безопасном месте, проспал почти до полудня, потом Орочимару срочно понадобился в столице страны Демонов, где какие-то идиоты решили устроить переворот, потом надо было искать, лечить и успокаивать успевших спрятаться наследников правителя, перезаключать договора, решать, куда девать пленных — сын убитого дайме, разозлившись, подарил всех заговорщиков Змею…       И конечно, его ученик был рядом.       — К вам странно относятся здесь, — тихо заметил Учиха, когда у них выдалась свободная минутка возможности посидеть в покое и тишине.       — Правда?       — Да. Вас не боятся.       Старый шиноби пожал плечами. Обычная тактика — не гадить там, где живешь, и будет тебе счастье. Пусть и срабатывало не всегда, но и не всегда это от него зависело.       — Вы для них… словно какая-то диковинка, — медленно проговорил ученик, подбирая слова. — Или нет… скорее, ками-покровитель. Я вижу, как на вас смотрели. С восторгом, с благодарностью, с интересом. И без страха. Неужели они не понимают, кто вы такой?       — Ты, Саске-кун, тоже меня не боишься, несмотря на то, что прекрасно знаешь, кто я такой.       — Потому, что я сам — чудовище.       — Ты — мой ученик. Очень сильный, умный и красивый, — Орочимару улыбнулся, и быстро вытянув язык, лизнул Учиху в щеку. Тот со смешком отвернулся.       — Ну, надо же… сильный и умный… а этим двоим было важнее то, что я красивый.       — Твоим сокомандникам из Конохи? Вы поссорились?       — Поссориться можно только с друзьями, — бросил Учиха. — Как оказалось, они моими друзьями не являются. Так что… мы не ссорились. Просто прояснили отношения.       — Я ему поверил. Он много обещал, знаете ли. И тогда я не задумался, кто он такой, и чего будут стоить эти обещания.       Сначала меня захотели посадить в тюрьму. Он сразу же принялся меня уговаривать потерпеть и обещать, что уговорит хокаге простить меня. В ответ я заявил, что в тюрьме сидеть не собираюсь, а если попробуют меня туда засадить — весь мир узнает о том, как на самом деле исчезли кланы Учиха и Сенджу, да и многие другие, и кому были выгодны две мировые войны. Этот… хокаге… попробовал меня пристыдить, заявив, что Коноха очень много вложила в мое обучение. В ответ я потребовал вернуть мое наследство. Мне заявили, что оно конфисковано, так как я нукенин. Я ответил, что в таком случае ничего им не должен, ибо сумма имущества клана… очень большая цифра, короче. И может считаться платой за обучение и содержание. Видели бы вы, как перекосило хокаге! Готов поклясться, все, что он получил от конфискации — это послушал звон монет в карманах Сарутоби. Знаете, сэнсэй, я набросал пару схемок… как компенсировать краденное. Думаю, нам эти деньги пригодятся больше, чем Конохе.       Короче, поняв, что я не собираюсь подыгрывать, хокаге сделал вид, что так и надо, и от меня отстали. Для того, чтоб арестовать шиноби моей силы, да еще с пробужденным риннеганом, им бы понадобились каге, которых вы так удачно запечатали — а иначе дураков не нашлось. Узумаки пошумел, настаивая, чтобы я поселился в его квартире, но я отказался и снял комнату в гостинице.       Потом он всюду таскал меня с собой. Всюду. И Сакура с нами… как под конвоем. Как собачку на поводке. Вы бы видели, как на нас пялились! Особенно этот урод Киба. Спросил у Узумаки, не хочет ли он трахнуть Учиху вдвоем, ну, или втроем с Сакурой, и тот его едва не порвал. А я насторожился. Киба уебок, но он Инудзука, вы сами знаете, какой у них нюх, а учуять сексуальное возбуждение и обычные шиноби иногда способны. Я принял его слова к сведению, и не зря.       Знаете, если б Узумаки попытался договориться по-нормальному, я бы, наверное, согласился. Но он, сука, решил устроить сюрприз! Они с Сакурой отравили меня какой-то дрянью с возбуждающим эффектом, а на меня, благодаря вашим стараниям, яды действуют плохо и нестандартно, да и аптечку с противоядиями после случая с Кибой я держал под рукой, как знал, что пригодится. Когда меня связывали, я шарахнул обоих модифицированным чидори, проблевался и сбежал. Меня догнали.       Правда, сразу в бой не полезли. Утверждали, что хотели устроить сюрприз, клялись, что любят. Говорили, что ждали меня все это время. А когда я ответил, что как партнеры они меня не привлекают, и я не обязан им подставляться только на том основании, что они меня ждали, Узумаки сорвался. Он, оказывается, был альфой, ему понравился мой запах, и… ну, вы знаете эту теорию — что альфы и омеги находят себе истинную пару по запаху. Бред, как мне кажется, к тому же, запах Узумаки мне не нравился. От него пахнет лисой и апельсинами — причем, очень едко пахнет, просто до тошноты. Сакура пахнет цветами, это еще ничего, приятный запах, мне он понравился. К тому же, не она это все придумала, от нее пахло виной — а от Узумаки досадой и злостью. Он злился на срыв своего плана. А потом начал мне высказывать…       С запечатыванием Тобирамы мы слегка опоздали, сэнсэй. Он учуял во мне омегу и успел рассказать об этом Узумаки — причем, понятно, с какой точки зрения рассказать. Что омега во время течки теряет разум, что достаточно его трахнуть, чтобы навечно в себя, точнее, в свой член влюбить, и что Истинную Пару можно найти по запаху. Узумаки понравился мой запах, и понятно, какой вывод он сделал. Орал, что он кучу лет за мной гонялся, что только благодаря ему я не сижу в тюрьме, что я никуда не денусь от своей природы, и когда начнется течка, приползу и буду просить, чтобы он меня трахнул. Отвратительная сцена, сэнсэй, Сакура была красная, как помидор.       А потом из него полезла эта тварь, и сказала, что с удовольствием поучаствует в процессе. Сакура испугалась, отбежала подальше, и я шарахнул его еще одной модификацией. И ушел. Слава ками, что он был малость невменяемый от возбуждения и злости, иначе бы пришлось с боем прорываться…       Так что, хрен со всем этим, с Конохой и с дружбой, пусть объявляют нукенином или еще кем. Возьмете к себе?       Орочимару долго молчал. Ситуация была сложная, Учиха ушел со скандалом, правда о его природе выплыла наружу, и неизвестно, чем это могло обернуться в будущем…       — Разумеется, Саске-кун. Устраивайся — я буду рад.