Полуночники: Ночи могут быть особенными.

      Конец апреля. Уже давно должна была наладиться погода, но холод так и не покидал южный маленький городок, а бесконечные дожди так и лились безобразным ручьём на землю.       Вот и сейчас бледный сырой день, ни чем не отличающийся от других. Ну разве только жёлтое солнце, которое больше походило не на солнце, а на угасающий огонёк маленькой свечки в другом конце просторной комнаты, изредка выходило из пелены почти чёрных туч, чтобы глотнуть каплю воздуха. Оно, будто синий кит, плывущий по небу, иногда жадно хватает кислород. Но как только солнцу удаётся задержаться на пару мгновений за пределами тюремских колец синих туч, то тут же жжёт кожу на теле. Оно уже давно готово согреть всех своим теплом. — … обращение — это перенос нижнего звука интервала на октаву вверх или верхнего звука на октаву вниз. В результате получается другой интервал, который вместе с первым составляет октаву… — это было далеко не одно определение, которое стоило мне выучить впереди. Я устала повторять одно и то же. В голове кашей смешались: мелизмы*, лад**, интервал***. Я не смогу это всё запомнить!       Битый час я учила теоретические вопросы на экзамен. Радовало только, что сейчас я отстреляюсь и всё — goodbye музыкальная школа.       Через два дня экзамен, а я только сейчас решила поучить. Но теперь я точно понимаю, что моя учительница сольфеджио**** была права, что не выучу это за один вечер. Хотя… ещё посмотрим, кто был прав. Сто сорок страниц олимпиады учила? Учила. А около пятисот? Тоже. И с этим справлюсь. Двадцать одна страница, да даже их тут не наберётся, я точно выучу. Проще простого. — Ну что? — из-за двери появилась моя бабушка Галя. — Каковы успехи? Не заплесневела тут? — Я восемь вопросов из девятнадцати только осилила, — я дотронулась до лба. — Ощущение, что температура подымается. У меня уже всё кипит. Каша какая-то в голове. — Нужно было раньше учить, — да здравствуют причитания, сейчас снова свою шарманку заведёт. — Чем ты весь год занималась? — Вообще-то у меня олимпиады были. — Ну да, зато про экзамен совсем забыла. — Ба, не приставай ко мне. Без тебя тошно, — я устала отмахнулась от неё рукой и закрыла глаза. Перед тем, как потерять связь с внешним миром, я смогла уловить отдалённый голос дедушки: — Галь, отстань от неё. Сама разбер… — после чего последовал приглушенный хлопок двери.       Спустя неопределенное количество времени, я стала потихоньку пробуждаться. Причиной этого обстоятельства послужила назойливая муха, которая то и дело ползала по моему сонному лицу. Мне было одновременно и щекотно, и противно. Указательным пальцем левой руки я легким движением смахнула светлый локон, щекочущий нос, и приподнялась на одних локтях со словами: — Назойливая муха, чтоб тебя… — и отмахнулась правой рукой от очередного «набега».       Дверь легонько отворилась и из проёма показался дедушка в полосатой застиранной тельняшке и в старых чёрных спортивных штанах с неизвестной мне эмблемой фирмы на правой ляшке. Мой взор устремился на пожилого мужчину с сильно короткостриженными волосами. — Как славно, что ты уже проснулась, — он переступил через порожек и прикрыл за собою дверь, оставив небольшую щель. — Стася просила разбудить тебя, мы шашлыков нажарили. — Что за повод? — я откинулась обратно головой на подушку и вопросительно подняла правую бровь, всем своим видом показывая, что раздражена. — Ой, а я по чём знаю, — дедушка одновременно мотнул головой и откашлялся. Это было его постоянной «привычкой», поэтому я ничуть не удивилась. — В общем, мы на улице.       После того, как мой родственник скрылся по ту сторону двери, я взглянула на беленькие простые наручные часы, которые оставили после себя хороший красный след. Я блаженно взвыла, когда освободила руку от пут, а аксессуар откинула на другой край кровати. Я потёрла глаза и встала.       Подумав о том, что ещё буду учить, как только слегка перекушу, решила не убирать разбросанные мною заранее приготовленные шпаргалки, тетрадь и учебник по всей кровати. Краем глаза взглянув на себя в зеркало, висящее рядом с дверью на соседней стене, я подумала, что прежде чем выходить, стоит всё-таки причесать свои каштановые волосы. — Ну неужели, давай скорее, все тебя уже ждут, — не успела я закрыть дверь в свою спальню, как в узком коридоре возникла бабушка Галя. В руках была противень, на которой красовалась аппетитная жареная картошка. Желудок неприятно свело от голода, но лицо всё также оставалось недовольным. — По какому поводу сбор? У нас что — праздник какой-то, о котором я забыла или что? — я окинула бабушку оценивающим взглядом. Она была одета в свой парадно-выходной халат. Он был трёх цветов: красный, чёрный и белый, расписанный разными фигурами: треугольниками, квадратами и прочим. — Мама с Женей предложили отметить их скорую свадьбу вот таким застольем, — женщина пятидесяти четырех лет старалась казаться счастливой и радостной, но, извините, это может прокатить с кем угодно, но не со мной, я достаточно хорошо её знаю. Увидев мой недоверчивый взгляд, бабушка пожала плечами и расслабилась. — Ну и ваше новоселье. — Господи, — вспомнив, что неделю назад мы переехали из тесной комнатки в это исчадие ада, и недовольно чавкнув, я закатила глаза. — Ясно. — Открой лучше дверь.       Молча выполнив просьбу, я тут же последовала вслед за своей бабушкой. Мы спустились вниз по трёхступенчатой лестнице и подошли к столу.       Я задремала всего на полчаса, а на столе стояло уже столько еды, что в жизни не поверю, что за такой короткий срок можно было так много приготовить.       Мама встала из-за стола и подошла поприветствовать меня. Я старательно запихивала свои позывы ответить ей сухо и попыталась выдавить улыбку, но видимо она вышла кривой и нелепой: — Всё в порядке? — мама слегка напряглась, отчего на душе заскребли кошки. — Да-да, — опешила я, и тут же мой голос сошёл на милость. «Ну слава Богу» — подумала я, после чего обняла маму в ответ и добавила: — Просто только проснулась, — для большей достоверности слов я потёрла глаза и выдавила позыв зевоты. — Кхм-кхм… привет, — из-за спины моей матери вышел светловолосый парень и улыбчиво помахал рукой. Правда, жест оказался слегка неуклюжим и осторожным. Естественно, такого агрессора, как я, даже моя милость боится.       Мама высвободила меня из своей каменной хватки. Один только его вид вызывает у меня раздражение. Почему его трёхдневная поездка закончилась именно сегодня? На меня накатила волна гнева, но, сдавив челюсть как можно сильнее, мне удалось подавить желание послать его: — Ну привет, «братец», — процедила сквозь зубы я и мысленно просверлила глазами его черепушку. — Так, ну давайте уже все за стол, иначе всё сейчас остынет, — спасибо, бабуля, умеешь разрядить обстановку.       Я облегчённо выдохнула и села с краю стола, думая, что буду подальше от своего ненаглядного сводного «брата». Но моим мечтам не суждено сбываться: по левую сторону от меня сидела бабушка, справа, во главе застолья, был мой дедушка, напротив которого сидел Женя, прямо по курсу от меня был Рома, на которого я так усиленно пыталась не смотреть, но этот придурок так и таращился в мой адрес, а рядом с ним была моя мать и держала отца моего «братца» за руку и нет-нет поглядывала на него с улыбкой невинной овечки. — Ну и чего сидим, как не родные, — зазывающим голосом проговорила бабушка и заёрзала на стуле. Правой рукой она отмахнула падающую на лоб челку. Стрижка была у неё очень короткая, не свойственная женщине, но нечего поделать, её волосы с детства были короткими. Бабушка взяла кастрюлю с шашлыком и продолжила. — Кому мясо?       Мне вовсе не хотелось есть, но, чтобы от меня побыстрее отстали, мне нужно было скоро поесть и свалить в свою комнату продолжать занятия. Я кивнула и попросила куриной ножки, и та через секунду оказалась в моей тарелке. — Что ещё будешь? — бабуля наклонилась к моей голове и искоса посмотрела на стол. — Я сама наложу, — ответила ей. — Может салатик? — не унималась женщина. — Ба, — я раздражённо закатила глаза, мысленно успокаивая себя. Галя цокнула и перестала донимать меня. Моя рука двинулась в сторону ветчины и тут же столкнулась с длинными пальцами Ромы.       «Чёрт бы тебя побрал» — мои губы скривились в длинную полоску. Я хотела было возмутиться как-нибудь корректно, так, чтобы мама не сделала мне замечания, которые так любила делать, только дай повод, но на ум ничего путёвого не шло. Через мгновение мне и вовсе перехотелось что-либо произносить.       Я была счастлива. Это моя некая победа, ибо держать язык за зубами совсем не моё и у меня это редко получалось, но в последнее время всё чаще и чаще я молчала. Кажется, встаю на путь исправления. Главное — не утратить навыки, иначе не смогу потом ответить какому-нибудь быдле или даже тупой блондинке.       Я, даже не взглянув на парня, убрала свою руку и продолжила доедать картошку с салатом, которые наложила до этого. Всё было бы в порядке, пока на мою тарелку не плюхнулись два кусочка ветчины. От неожиданности я вздрогнула и не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на Рому. По его довольной ухмылке я поняла, что не ошиблась — именно он положил ветчину.       Я удивлённо вскинула брови и вытаращила глаза. Он надоел мне своими попытками очаровать меня также, как мою мать. Я не глупая девочка и прекрасна догадывалась, что он то ещё гнильцо. Но порой я думаю, что просто себя накручиваю и что есть всё же действительно добрые люди. — Это ещё что? — удивление покрылось раздражением. Он явно не такого поворота от меня ждал. — Ветчина, — Рома пожал плечами и по его выражению лица я поняла, что парень пожалел, что всё-таки сделал это. На мгновения я смутилась и подумала, что переборщила, но тут же отогнала все эти мысли прочь. — Скажи «спасибо», — процедила мать сквозь зубы, повернула в мою сторону голову так, чтобы её будущий муженек не видел лица и злобно, насколько возможно строго, посмотрела на меня. Я же не козёл отпущения! Сколько можно весь гнев на меня скидывать? Это когда-нибудь кончится? Я мысленно разревелась десять раз, но на лице ни один мускул не дрогнул. Уже было открыв рот, я не услышала своего голоса, потому что поверх моего встал дедушкин раздражительный возглас: — Прекратите!       «О, Боги! Спасибо-спасибо-спасибо» — я тут же переключилась на дедушку и моё лицо приняло повседневный облик.       «Дедушка, я тебя обожаю!» — он явно был недоволен поведением своей дочери. Я переключилась на бабушку, та уже открывала рот, чтобы поддержать разговор. Мне было неизвестно, что она хочет сказать, но сидеть больше за этим столом и слушать выговоры я не намерена. Я поднимаюсь со своего места и вперёд бабушки произношу, привлекая внимания всех: — Спасибо, всё было очень вкусно, но мне нужно продолжать учить.       Я задвинула за собой стул и направилась в дом. Тарелку мыть желания не было, поэтому из виду скрылась быстро. Пулей добравшись до своей комнаты, находящейся на втором этаже, я спряталась в ней и, прислонившись спиной к чёрной двери, на самом вверху которой было белым по чёрному написано «ЗЛО», я медленно скатилась вниз и облегчённо выдохнула, запуская пальцы в свои каштановые волосы.       Когда всё это закончится? Я жду, не дождусь, когда мне исполнится восемнадцать и я укачу отсюда, как можно дальше. Лучше в общаге с тараканами, чем с мамой. Да ещё и «братец» появился. Ну зашибись, а не жизнь. Интересно, у всех такой бедлам?       Мне нужно отвлечься. Срочно. Встав с пола, направляюсь в сторону большого шкафа с зеркалом, где лежит один из моих рюкзаков, в котором были мои наушники, и невольно заглядываю в него. В отражении вижу себя: волосы длиной до лопаток, огромная чисто-чёрная мужская толстовка и спортивные тёмно-синие штаны от «Reebok».       Я задираю кофту и вижу худой, почти плоский, живот. Переключаю взгляд на ноги и кривлюсь. Ляшки… они не толстые, нет. Но лишний жирок есть. Я тут же пожалела, что вообще что-то ела. Решив, что больше за сегодня и крошки не пущу в рот, подошла наконец к шкафу и вынула наушники из рюкзака.       На тумбочке возле кровати лежал мой телефон. Я быстрыми нетерпеливыми шагами подошла и, вставив наушники в разъём, включила музыку. Перестраховавшись, я замкнула дверь на щеколду, на случай если кто-нибудь захочет нагрянуть. Как только меры предосторожности были сделаны, я ушла в отрыв. Я танцевала, представляла, что пою перед публикой, прыгала по кровати, стояла на голове… в общем делала всё, чтобы отвлечься от внешнего мира.       Мне всё надоело спустя примерно час. Тогда я вспомнила о своих тетрадках, которые я оставила в гостевой комнате. Там сейчас пару дней будут жить бабушка с дедушкой, ибо последний разбил ртутный градусник у них дома. Я не удивлена с его неуклюжести. Деда наверняка спит сейчас, а я такой бедлам там оставила. Я мигом вылетела из комнаты и тут же на какого-то напоролась. Я уткнулась в чье-то массивное плечо, и в нос ударил запах одеколона.       «Нет-нет-нет, только не сейчас» — я вдохнула полной грудью и блаженно закатила глаза. Моё сознание помутилось и начинает потихоньку танцевать румбу. Ещё немного и я прощу ему все его грешки. — Смотри, куда идёшь, — грубо прошипел Рома.       Спасибо, ты вывел меня из состояние «яготовасделатьдлятебявсё» — Это ты не околачивайся возле моей комнаты, — я оттолкнулась от него обеими руками и, скрестив руки, нахмурилась.       Кто это испортил ему настроение? Кивнув головой в стороны соседней двери, продолжила: — Свою-то ты явно уже прошёл.       Парень оглянулся и ничего не сказав резко свернул направо. Он зашёл в ванную комнату. Я услышала щелчок замка и расслабилась. Нет, ну Рома явно шёл не туда, ему даже вернуться немного назад пришлось. Что ему нужно было?       Я, не долго думая, ринулась к лестнице. Мне нужно было добраться до гостевой комнаты, которая находилась на первом этаже, быстрее, чем столкнусь ещё с кем-либо. Аккуратно и медленно отворив дверцу, я просунула голову и осмотрела внутреннюю обстановку: громко работающий телевизор, по которому показывают футбол; играют наши, неинтересно; напротив лежит дедушка на большой двухспальной кровати, в правой руке он держит чёрный пульт, левая закинута за́ голову, на щеках красуется трёхдневная щетина, глаза прикрыты и слышен еле уловимый храп; я улыбнулась уголками губ.       Спит. Отлично. Я быстро скользнула в комнату. Тихо собрав все свои вещички, я убежала наверх, никого не встретив на своём пути. Моя милость не успела ещё зайти в свою комнату, как телефон, оставленный мною на подушке, запел мелодию клаксона. Как только я добралась до мобильника, то тут же заметила знакомый мне номер. Не думая, поднимаю трубку: — Привет, Лера. — Привет, куда пропала? Чего не звонишь? — по голосу девушки было понятно, что звонит она не просто так. — Вчера виделись, чего звонить-то? — на секунду я прикусила обе губы и осторожно поинтересовалась. — Снова Дима? — Мы расстались, — голос Леры дрогнул, слышалось неровное дыхание. — Это уже третий раз, — их «недолюбовь» конкретно раздражает. Он ей не пара, а она всё никак этого понять не может. — Ох-ох-ох, далеко не третий раз… намно-о-ого больше. — Тем более!       Я устала от них. Этот Дима изначально мне не нравился. Строит из себя правильного мальчика, который за здоровый образ жизни, но зуб даю, что он то ещё гнильцо. — Мне кажется, что это всё, — не унималась подруга. — Не драматизируй. Как ты мне говоришь? «Будь реалисткой»? — перекривляла я голос собеседницы, — так вот будь ею! Ты каждый раз так говоришь, как только вы расстаётесь, — не услышав ответа, мне показалось, что переборщила, и я попыталась исправить ситуацию, перейдя на более мягкий тон. — Что на этот раз? — Ему не хватает внимания. Когда он хочет увидеться, я уже устала. Меня дома запрягают, как лошадь, да ещё и эта грёбанная учёба. Я вообще ничего не успеваю. — Так брось его и жить будет легче, — возможно, если бы этот настолько меня не бесил, я бы не уговаривала её расстаться с ним.       Я рассматривала ногти правой руки: чёрный лак безобразно покоцан, наклейки потихоньку начали стираться. Я скривила недовольную мину. Лень и тут одолела. Обещаю себе, что после разговора я перекрашу все ноготки и приведу их в порядок. От этого увлекательного занятия меня отвлёк всхлип подруги: — Эй, солнышко, ну ты чего! — ответа не последовало. Естественно! Кто может говорить, когда изнутри давят слёзы? — Так-так-так! Прекращай давай! — снова молчание. — Блин, Лера, я бы сейчас с удовольствием к тебе приехала, была б такая у меня возможность. Ещё один минус несовершеннолетнего. — Я говорила, что люблю тебя? — наконец-то! Я всем телом чуяла, как девушка вытирает слёзы и улыбается, и улыбнулась ей в ответ. — И не один раз! — Ладно, спасибо тебе, завтра в школе увидимся. Мне ещё уроки делать, — девушка повесила трубку, не успела я ещё ответить.       «Хорошо, что уроки ещё в пятницу сделала. Блин! Завтра же понедельник! Чёрт!» — я недовольно закатила глаза и улеглась на кровать. Мне хотелось посмотреть телевизор, но он был на первом этаже. В моей комнате, конечно, имелся «TV», вот только Женя случайно разорвал провод, когда нёс его в мою комнату, когда мы с мамой переезжали к ним. Нового провода пока не купили, так что я имею лишь интернет и телефон, но на пятом «айфоне», который подарил мне дедушка, экран маленький и смотреть фильмы неудобно, а ноутбук, как назло, в ремонте.       Вообще, это первый переезд в моей жизни, который я помню. Их было много, но все прошли ещё в таком далёком детстве, что я и не помню, как всё происходило. Только по бабушкиным рассказам знаю, как много их было. В моей памяти остались лишь пару квартир. В одной помню момент, как смотрела квадратный телевизор с ужасным кабельным, а в другой, как к нам не раз ломился пьяный мамин ухажер, которого она без памяти любила и которого я без памяти боялась.       Я почему-то всегда заранее примерно знала, как долго эти парни будут с моей мамой. Их было очень мало, но ни один мне не нравился, кроме моего папы. Я много раз пыталась их свести, когда была в садике, но в один прекрасный день поняла, что всё это бесполезно и забросила это дело в чёрный ящик. Мысленно, конечно. Но Женя, наверное, единственный, которого я могу хоть как-то терпеть. Конечно! Ведь весь гнев я направила в сторону его семнадцатилетнего сынка-подлизу.       Меня бесит, что он вечно всем пытается понравиться. Что бы он ни сделал, всегда будет самым хорошим. На это ведутся все (особенно мама), кроме моих дедушки и бабушки. Но стоит учесть тот факт, что последнюю он почти тоже охомутал. Скотина! Пусть только попробует тронуть самых родных мне людей! Я ему яйца вырву и скормлю его собственной собаке, которая полюбила меня с первой встречи больше, чем своего хозяина. (Иногда мне кажется, что она тоже его недолюбливает).       Я подняла попу с кровати и поплелась ленивыми шагами вниз. Коридор первого этажа был совмещён с залом и кухней. Как только вы заходите в дом с главного входа (потому что есть ещё вход с заднего двора), то справа тут же находится лестница, а слева — гостевая комната. Если пройти чуть вперёд, справа будет ванная комната, а слева — прачечная, как называет эту комнатёнку Женя. Она жутко тесная, там есть встроенный шкаф, где хранится весь хлам, который жалко выбросить, а в левом углу напротив двери стоит чёрная стиральная машина.       Как только заканчивается коридор, комната расширяется и превращается в зал, соединенный с кухней. Я сворачиваю немного влево и облокачиваюсь об стену, подворачивая правую ногу вперёд левой. Вижу большую телевизионную плазму на фоне окон, длина которых в пол, а ширина во всю стену и чётко посередине дверь и огромный угловой чёрный диван. Мама что-то воячила на кухне, пританцовывая. Женя сидел на высоком стуле за барной стойкой, которая как раз и отделяла зал от кухни и копался в своём мобильнике.       Дом невероятно комфортный и несмотря на то, что мал, очень даже просторный и уютный. Но самое главное — здесь большая кухня, как мама и мечтала. Теперь всё свободное время проводит там, не доставая меня, чему я очень рада. Я отрываюсь от стены и иду к дивану, на котором уже на самой середине разместился Рома. И как я раньше его не заметила? — О! — всё, что мог вымолвить парень, заёрзав на диване, отодвигаясь в сторону. Он хлопнул ладонью возле себя и ехидно улыбнулся. — Надеюсь, ты не боишься ужасов. — Обожаю, — сьёрничала я и криво улыбнулась, помотав головой.       На самом деле, я не обожаю ужасы, но и не боюсь. Редко, когда мне нравится фильм данного жанра. Слишком у меня запросов много. В основном фильм вытягивает не из-за того, что там страшно, а из-за резких моментов. — Попкорн будешь? — решила предложить я, потому что сама люблю смотреть фильмы с попкорном, на что парень лишь кивнул, и двинулась на вторую половину комнаты — кухню. — Фу, нет, снова будет вонять, — запротестовала мама и поставила на круглый стол, находящийся возле барной стойки, тарелку с едой, которую я даже не стала рассматривать, когда я достала пачку попкорна с солью из нижнего ящика.       Я пропустила мимо ушей её слова и поставила попкорн в микроволновую печь и тут меня как будто током ударило! «Я же на диете! Чёрт-чёрт-чёрт…» Я ухватилась мёртвой хваткой за край столешницы и слегка наклонилась, сделав недовольную гримасу. Никто не заметил моей выходки. Обидно. Вдруг мне плохо? Хотя я привыкла, что в этом доме на меня постоянным жильцам всё равно. Хотя, так даже лучше. Ну и чёрт с этой диетой. К тому же я по времени не сильно опаздываю, да и сегодня не так уж много ела. Я снова не выдержала слово, данное себе ещё днём.       Через пару минут я достала пищу, высыпала в большую пластмассовую чашку и пришла к Роме на диван. Оказывается, фильм шёл по «НСТ»*(5) уже одиннадцать минут и назывался «Астрал»*(6). Я смотрела только вторую и третью часть. Фильм так, ни о чём. Вытягивают только неожиданные моменты. Поначалу я спокойно реагирую на неожиданности, но к середине фильма режиссёры начинают затягивать их по времени и внутри меня появляется некий нервоз. Вот как раз сейчас и идёт один из них. Я стала смотреть по сторонам, вздыхать от ожидания и ёрзать всем телом на диване: то голову рукой подопру, то ноги под себя подожму, то снова выпрямлю, кусала губы, почешусь где-нибудь… — Нервы ни к чёрту? — парень повернул в мою сторону голову и наши взгляды столкнулись; Рома нахмурил брови и ухмыльнулся. — С тобой простым нервным тиком не обойдёшься, — я вновь уставилась в телевизор, там как раз началось месиво, и от неожиданности моё тело вздрогнуло, на что парень лишь засмеялся и попытался меня обнять, но я стала брыкаться и шёпотом послала его. Нечего руки распускать!       Нет, ну я всегда представляла себе, как я смотрю с парнем ужастик, на страшных моментах утыкаюсь головой в его плечо или случайно дотрагиваюсь до руки, ну короче понятно. Вся эта телячья нежность, которой мне как бы хочется, однако в то же время меня раздражает, тем более Рома вообще не подходит. — Держи свои ручонки при себе, — я отодвинулась от него, в пол-оборота сидела на краю дивана и без агрессии делала пальцем «ну-ну». — Нечего их распускать.       На что парень лишь скорчил гримасу и произнёс что-то вроде «ой-ёй-ёй». Попкорн закончился раньше фильма и пришлось просто смотреть. Уже через час я лежала в своей пижаме в тёплой уютной кроватке. Завтра ждёт тяжёлый день. Я издала лёгкий смешок, ведь вспомнилась строчка из песни: Каждый понедельник я огурцом.*(7)