Полуночники: Ночи могут быть особенными.

      Был уже поздний вечер, когда крики моей матери прекратились. Я сидела одна в своей комнате. Где были Рома и Никита я даже понятия не имела. С того момента, как мы приехали домой прошло около пяти часов. Можно больше, может меньше. Мне было не это все равно. Ведь я так от всего этого устала. Вот почему у меня такая не спокойная жизнь? «Бог не даёт тех испытаний, с которыми ты не смог бы справиться...» — сказала бы мне сейчас бабушка. У этого выражения есть две стороны медали: с одной стороны — это так. Ведь, чтобы не произошло, мы со всем справляемся и через некоторое время те моменты, которые казались для нас невыносимыми, становятся пустяком. Но с другой стороны: есть же суицидники, люди, умершие от сердечного приступа... Отсюда и вытекает противоречие. Вот и думай потом — можешь ли ты это выдержать или это конец.       За всё время пребывания в комнате я ни разу не взяла телефон/ноутбук/книжку. Я всё это время неотрывно пялилась в одну точку. Вернее, слово — «ЗЛО», расположенное на входе и думала, какого это — жить в семье, где царствует мир и покой.       Послышался стук в дверь, но ни один мускул моего тела не дрогнул — у меня не было ни сил, ни желания видеть кого-либо. Время для меня остановилось.       Ещё стук. Но он уже звучал более настойчиво... Я повернулась к стене. Кто бы не стоял за этой дверь, я хочу, чтоб он ушёл. Но в этом доме никто не слушает моих желаний, поэтому через мгновение послышался скрип двери. — Я принёс кофе. Без сахара. Как ты любишь.       Это Никита. — Почему ты ещё здесь? — слабым голосом спросила я.       Повисла тишина, которая так радовала слух. На секунду я подумала, что всё это — плод моего воображения, ведь как бы мне не хотелось сделать вид, что никто сейчас мне нужен, на самом деле это не так. И больше всех мне хотелось ощущать рядом с собой именно его. — Не думаю, что мне стоило бы сейчас уходить, — спустя некоторое время ответил он.       Лёгкая улыбка появилась на моём лице, но я тут же попыталась запихнуть её куда подальше — нужно держать образ сильной независимой от кого-то женщины... Девушки.       Звук соприкосновения кружки и поверхности тумбочки вывел меня из раздумий, и моё тело неосознанно дёрнулось. — Если ты думаешь, что избегать проблемы — выход, то ты ошибаешься, — неожиданно сказал Никита.       Я промолчала потому, что мне нечего было сказать. В такие моменты мне не хочется говорить. Мне не хочется двигаться. Мне не хочется даже дышать.       Моя ночь — хуже всяких ночей из фильмов ужасов. Это такое моральное убийство, что даже не передать словами. Хочется кричать и биться в истерике, но ты не можешь этого сделать, потому что кто-то может услышать, увидеть.       Ночь — это ад. День — моё спасение. Я могу скрыться в школах, репетициях и не появляться дома до вечера. И мне от этого становится легче. Мои ночи всегда были, есть и будут самыми отвратительными... — О чём ты думаешь? — спросил он.       Немного помолчав и сев, облокотившись спиной о стену, я постаралась ответить предельно честно: — О моей отвратительной жизни. — И почему она отвратительна? — Да потому что ночи в ней адовы из-за моей мамы. Мне настолько уже невыносимо, что нет никаких сил идти дальше, — сказала я и, взяв кофе с тумбочки, сделала глоток. — Спасибо, но откуда ты узнал: какой мой любимый кофе?       Он улыбнулся и в следующий момент произошло то, что я не могла ожидать: Никита резко встал и, сев рядом со мной, обнял. Да так крепко, что я чуть не задохнулась: мой нос утыкался в его грудь. — Что ты делаешь? — гневно спросила я, отталкивая парня, но тот лишь улыбнулся и мне стало неловко: я постоянно кричу не за что, а потом ещё и жалуюсь. — Ты милая, когда злишься, — ошарашил меня Никита. — Не льсти мне. — Чистая правда!       Он взял меня за руку и слегка потянул. Этого было достаточно, чтобы я прилегла на его плечо. Я снова была в его объятиях от чего становилось хоть немного, но легче. — Давай уйдём отсюда. — Ты с ума сошёл? Мне мама голову потом открутит и повесит на забор как трофей. — Никто не узнает — все давно спят уже. Ты время-то видела? — Нет, я не могу. — Неужели ты боишься? — Что!? Нет! Ни в коем случае, — запротестовала я, отстраняясь. — Тогда жду тебя внизу через пять минут.       Никита двинулся к выходу, а я непонимающе смотрела ему вслед. Только когда хлопнула дверь, транс покинул меня. Я встала, сделала себе хвост на голове, нашла в шкафу чёрную толстовку, джинсы и, переодевшись, спустилась вниз, но парня там не оказалось. Обув белые кеды, я вышла на улицу, где меня уже ждал Никита.       На нём была тёмно-синяя ветровка, застёгнутая по горло, чёрные штаны и ярко-красные кроссовки. — Готова? — спросил он и улыбнулся. — К чему? — К прогулке. — Но ведь три часа ночи... — И что? Идём, — Никита взял меня под руку и куда-то повёл. — Ты собрался без спросу взять машину Ромы!? — Мне можно. Он же мой мотоцикл берёт без разрешения.       Мы сели в машину. Я смотрела перед собой и чувствовала на себе прожигающий насквозь взгляд. Я была и так без настроения, а тут ещё меня сверлит пара глаз... Красивых глаз.       Он наконец-то завёл машину, и мы выехали на дорогу.       Ночь была ясной: яркая луна и миллион звёзд красиво расположились на небе. — Красиво, — будто прочитав мои мысли, сказал Никита.       Я лишь кивнула в ответ.       Неожиданно парень припарковал машину у городского парка. — Я думала, мы будем кататься по городу, — робко сказала я.       Мы вышли из машины. И двинулись в сторону колеса обозрения. Но неожиданно Никита изменил маршрут, и я увидела перед собой фонтан, который не работал в это время. — Ну и зачем мы сюда приехали? — Подышать воздухом.       И в правду. Холодный воздух — это как раз то, что я люблю. Вздохнув полной грудью и опрокинув голову назад, закрыла глаза и сказала: — На секунду представила, что вокруг поют птицы, фонтан работает и в нём резвятся радостные дети. — Как скажете, мадам, — загадочно произнёс парень.       Я открыла глаза и недоумевающе посмотрела на него. Что же он задумал?       Никита бегом добрался до недалеко стоявшей будки, где находился пульт управления фонтаном. С моим отличным зрением я отчётливо видела, что он открыл её ключом, который неизвестно откуда взялся у него в руках. Он волшебник? ...или вор? — Что это значит? — громко произнесла я.       Но ответа не последовало, а вместо этого заработал фонтан... да ещё и с подсветкой.       Было безумно красиво, учитывая, что сейчас темно. — Ты сумасшедший, нас же поймать могут! Ты чего к нам полицию пытаешься привлечь? — нервно тараторила я, когда парень вернулся обратно. — Не переживай, всё будет ОКей. — Ты ненормальный, — возмутилась я, пихнув его в плечо.       Но Никита даже не обратил на меня внимание — он усердно пытался что-то найти в телефоне. И какого было моё удивление, когда я услышала пение птиц, доносящихся из динамиков телефона. Мои глаза широко распахнулись. Я приоткрыла рот от удивления.       Это было для меня неожиданностью. — А как же дети? Где же ты их возьмёшь? — улыбнувшись, поинтересовалась я. — А я уже их нашёл. — Где? — удивилась я.       Но он ничего не ответил, а только продолжал прожигать меня взглядом и кажется до меня стало доходить... — Нет! Ни за что! Я не полезу в фонтан! — А кто тебя будет спрашивать?       Никита положил на скамейку телефон, а я принялась бежать, куда глаза глядят. По всему парку разливался мой радостный смех.       Парень догнал меня через пару секунд и вот я уже не чувствую земли и оказываюсь у него на плече. — Отпусти меня! — не переставая смеяться, закричала я.       Но тот лишь молча побежал прям в самую середину фонтана. Мои ноги коснулись пола, и вот мы стоим и смотрим друг другу в глаза. Мои руки мирно лежать на его плечах, а его — на моей талии. Мы до нитки промокли, но счастье светилось в глазах обоих. Вокруг — ни души и слышен только гул воды, и видна только подсветка.       Волосы облепили наши лица, Никита первый решился их убрать... но не со своего лица, а с моего. Он нежно провёл рукой по щеке, спускаясь ниже, и остановился на шее. Внутри порхали бабочки от его прикосновений. Такого чувства я ещё никогда не испытывала, и мне хотелось, чтобы это длилось вечно. Казалось, что вокруг всё замерло, но нет: вот он — рассвет. Неужели прошло так много времени?       Никита слегка наклонил голову и притянулся ближе, закрывая глаза. — Кажется, уже светлеть начинает, — выпалила я.       И кажется, я что-то испортила, так как увидела разочарованный взгляд Никиты и сжатые в трубочку губы. — Да и нам видимо стоит уже вернуться домой.       Мы "отлипли" друг от друга и на расстоянии вытянутой руки пошли к машине, забрав по пути телефон Никиты. — Умеешь испортить момент, — усмехнувшись, произнёс Никита. — Какой? — включила "дурочку" я, улыбнувшись во все тридцать два зуба, посмотрела на него.       Тот ничего не ответив, улыбнулся в ответ, но так и не взглянул на меня. На ходу он приобнял меня за плечо, я обвила рукой его талию, и мы зашагали в ногу. Мокрые и счастливые. Эта ночь сломала всю систему.