Invictus

Все постоянно твердят, как становится легко, когда прекращаешь лгать, открываешь всю правду и сбрасываешь груз со своих плеч. Вновь становишься собой, ничего не скрывая. Но Тсукки не находит облегчения в своем признании. Он заметил в глазах Ямагучи именно то, что и ожидал: разочарование и немного стыда за то, что заставил друга впутаться в это детально продуманное сплетение лжи. Он также увидел нечто неожиданное: неистовая злость, выплескивающаяся наружу, и затылок уходящего парня. С тех пор, как Ямагучи начал встречаться с Ячи, случалось много моментов, когда они были не вместе, и Тсукишима проводил время в одиночестве. Это нормально, ведь веснушчатый друг все равно был на его стороне. Но теперь… Это не было похоже на те моменты. Даже не расширенная версия. Неделя заканчивается, и Тсукишима понимает, насколько мучительно, когда избегают тебя. Команда в замешательстве. Не то, чтобы между Ямагучи и Тсукишимой никогда не возникало разногласий, но каждый замечает, что сейчас всё иначе. Энношита обеспокоенно на них поглядывает. Нишиноя и Танака такие же громкие, как и всегда, но теперь они пытаются вовлечь в это их двоих. Не срабатывает. Даже Хината и Кагеяма чувствуют себя неловко из-за напряжения в воздухе. Но ничто не идет в сравнение с беспокойством и суматохой среди первогодок. Тсукки не знает, что делать, поэтому он уклоняется, избегает взволнованных взглядов и дружелюбных похлопываний по плечам с вопросами о том, что происходит. Он уходит домой, один, не сказав никому и слова на прощание, но там его тоже ничего не ждет. Он один, действительно один, и впервые его это беспокоит. Время тянется. Никогда еще оно не шло настолько медленно. По крайней мере, оценки Кея стали выше, чем обычно. А что же еще делать, как не учиться, если не остается ничего другого? Он рассматривает возможность бросить волейбол. Он все еще любит эту игру, но что-то в тренировках потеряло свою прелесть. Он разочарован даже больше, чем, когда…

***

Тсукишима Акитеру планирует приехать домой на эти выходные, а его младший брат не уверен, ждет ли этого. В последнее время их отношения стали лучше, они стали ближе, чем когда-либо. Играли в волейбол чаще, чем раньше. Кей боится увидеть своего брата сейчас, когда он вернулся к своему прежнему состоянию. Он так долго думал о том, что он предполагал оставить спорт, что могло причинить брату боль сильнее, чем он когда-либо испытывал сам… Он боится. Боится того, что произойдет. Возможно, он ранит Акитеру. Ему страшно. Но, когда он сидит за ужином со своей семьей и его мама говорит, что брат все-таки не приедет из-за занятости по работе и учебе, грудь Кея сжимается сильнее. Он звонит ему. Брат выслушивает его. О Ямагучи и волейболе. — Кей, ты хороший парень. Ты сожалеешь о случившемся и, я уверен, не собираешься так просто терять своего лучшего друга, — утверждает Акитеру. Кей плачет, но чувствует себя немного лучше.

***

Страх растекается по венам и сжимает легкие, но Тсукишима не может отступить. Он стоит перед партой Ямагучи, а его друг смотрит на него, приподняв брови. Блондин никогда не понимал настоящей силы парня до того, как тот стал против него самого. Он никогда не ожидал, что Тадаши имеет столько власти над ним. — Мы можем поговорить? — спрашивает Кей, стараясь изо всех сил поддержать обычный тон, не рухнуть под тяжестью собственного веса и скрыть свое волнение. Ямагучи слегка наклоняет голову, и Тсукишима не может точно сказать: это искренний интерес или притворство. — Конечно. Что такое? Кей шаркает ногой по полу и ненавидит себя за то, что так легко расклеился. — Наедине? — предлагает он, и лицо Тадаши становится холоднее. — Может, позже, Тсукки. Урок уже начинается. Когда он садится за свою парту, Кей думает, что должен чувствовать себя разбитым. Но это не так. Он не собирается потерять Ямагучи так просто. Он настоящий друг, и Кей не может сдаться просто так. Он еще никогда не был так счастлив услышать это глупое прозвище.

***

— Тсукишима-кун! Блондин едва выходит за дверь, когда их менеджер нагоняет его. Ячи в ее обыкновенно растрёпанном надо-поторопиться-чтоб-догнать-кого-нибудь состоянии, чуть запыхавшаяся, с широко раскинутыми руками и слегка вспотевшим лицом. Должно быть, она в спешке приводила себя в порядок, чтоб застать его. — Да? — спрашивает он немного испугано. Не то, чтобы вся команда его избегала, ведь они чувствуют неловкость… но все равно, кажется, это первый раз, когда кто-то обратился к нему. — Я… Я знаю тыияма… ямагу… Вздох вырывается из него, когда он засовывает руки в карманы. — Ячи-сан, пожалуйста, успокойся. Может, тебе стоит присесть ненадолго? Она была уже на полпути к кивку, когда жестко встряхнула головой. — Нет, я… Я в порядке. Это важнее! Послушай… Я знаю, ты и Тадаши поссорились или что-то вроде, но… Прекращайте с этим! Первогодки напуганы, семпай не знает, что делать, а Тадаши ходит несчастный, поэтому прости, но, пожалуйста, — свист блондинистых волос, и Кей немного отступает в испуге при виде поклонившейся девушки, — пожалуйста, просто попроси прощения и помирись. Тсукишима делает еще один осторожный шаг назад и хмурится. Фигура перед ним наклонилась на идеальные 90 градусов и слегка покачивается. Он убежден, что Ячи сейчас плачет. Она не может ничего поделать с тем, что чувствует некоторую боязнь при разговоре с ним, несмотря на то, как долго они знают друг друга и как часто они проводили вместе время? Девушка его лучшего друга склонила перед ним голову, хотя у нее нет причин для этого. — Все хорошо, — быстро произносит он и пытается мягко успокаивающе улыбнуться, когда ловит ее беглый взгляд на себе, — я пытался разговаривать с ним вчера, но я думаю, что он еще не готов… — простить его и, вероятно, вновь доверять ему после того, сколько Кей ему лгал. Девушка щурится, смущенная на мгновение, затем кивает и выпрямляется, переполняясь решимостью. — Спасибо, Тсукишима-кун! Не волнуйся, — она показывает ему большой палец, разворачивается на носочках и спешит обратно в раздевалку, бросая напоследок милое: — Я позабочусь об этом! Кей фыркает. Он всегда знал, что она потрясающая, но все равно приятно напомнить себе об этом. Они, возможно, не так близки, но она беспокоится. Люди волнуются о нем. Все будет хорошо.

***

Кей чувствует себя нормально, когда проводит время обеда в одиночестве. На самом деле. Ему нравится слушать музыку и выполнять домашнюю работу. Раньше он делал ее независимо от того, сидел рядом Ямагучи или нет. И если оставалось какое-то домашнее задание, Тадаши обычно присоединялся к нему. То, что сейчас он сидит за своей партой, только слегка раздраженный шумом одноклассников, совсем не плохо. Кей не ненавидит это. Когда Ямагучи останавливается перед ним, в беззащитной позе с надутыми губами, Кей запинается. — Давай уже поговорим, — произносит его друг, кивая в сторону двери. Кей, предпочитавший, чтобы подобное произошло в его условиях, не ожидал серьёзного дружборазрешающего разговора на этом обеденной перерыве. Но Тсукишима Кей теперь не трус. И он уже чертовски устал от всего этого. Он кивает, выключает свой iPod и, вставая, кладет его в задний карман. — Хорошо. На крыше довольно ветрено и прохладно, но Тсукки за это признателен. Это создает настроение перемен. Жесткость, которую надо преодолеть. В ушах звенит, а ноги будто окоченели. Он не хочет начинать разговор. Видимо, как и его друг. Они стоят вместе в тишине, исследуя ботинки свои и друг друга, на протяжении нескольких минут прежде, чем Ямагучи прочищает горло, и Тсукишима мгновенно поднимает глаза. Они встречаются взглядами, а на лице друга отражается робкая улыбка. — Прости, я был холоден в последнее время… Но я еще не могу тебя простить. Кажется, куртка Кея внезапно исчезла, и холод пробирается под кожу. Верно, это ведь не должно быть просто? Конечно нет. Он не заслуживает легкого прощения. Ямагучи достоин лучшего. Он должен быть счастлив и благодарен за то, что тот готов принять его после всего случившегося. Да, он правда рад. Но одиночество… Он никогда не знал, что оно может быть настолько тяжелым и изнурительным. Он так устал от этого. — Я больше не держу зла на тебя за то, что ты мне врал — ты считал это необходимым и думал, что я не оставил бы тебя в покое, если бы ты так не поступил. — Ямагучи пинает пол, печальный, и Кей чертовски уверен, что так не выглядят люди, которые больше не злятся на счет того, что он только что сказал. — Но то, как ты повел себя с Куроо… Я не могу оставить это так просто. — его взгляд становится жестче, а брови сходятся к переносице. — Ты мой друг, Тсукки, как и он, и ты был ужасен! Ты причинил ему столько боли, и я не прощу тебя, пока ты не извинишься перед ним! Глаза Кея делают попытку выбраться из черепа, но ведь он не должен быть так удивлен. Разве это не характерно для Ямагучи? Кей будет готовиться к худшему, ко всему, что, по мнению его друга, он заслуживает, но в итоге все сводится к кому-то другому. Он всегда больше беспокоится о других людях. Он чувствует, как к глазам накатывают слезы, и трясет головой. Он не заслуживает его, но он чертовски уверен, что не отпустит его. Пусть Ямагучи не эгоист, но это не значит, что Кей не такой. Совсем немного. — Он так сказал? Ты разговаривал с ним? — потому что Тсукишима не может представить, что Куроо настолько тревожится. А если это и так, то он бы поговорил с ним об этом, объявился бы, разве нет? Куроо не из тех, кто расслабится и пустит все на самотек. Если бы он волновался так сильно, он бы дал знать об этом. — Конечно нет! Что ж, мы разговариваем иногда. Он был подавлен, пытался не показывать этого, но ведь всё очевидно. Хотя это не так важно. — Ямагучи ловит внимательным взглядом Кея, который не знает, что делать. — Что? — спрашивает он, а проклятые ноги немного дрожат, выдавая его волнение. Почему они всегда так делают? — Ты мог начать фиктивные отношения, но в продолжении они уже не были такими. Какое-то время они не были фальшивыми! И ты просто..! — руки Ямагучи поднялись в воздух, будто он просит ответа о том, что за безумие тут происходит, у кого-то сверху. Хотя больше похоже, будто он интересуется, за что он заслужил быть окруженным такими идиотами. Медленно, но Кей все же принял факт, что он может быть одним из идиотов. — Прости, — выпаливает Кей, опустив глаза и чувствуя себя жалко. Ему необходимо отбросить жалость к себе. Настало время разобраться со всем раз и навсегда, — за всё. Ямагучи улыбается так лучезарно, что у Кея болят глаза. — Вот и прекрасно. Всё уже лучше.

***

Молчание ноутбука стало нормальным. Кей едва помнит, что значит иметь людей, которые задерживают тебя допоздна в онлайн-играх, с которыми можно разговаривать до полуночи о книгах, фильмах, волейболе. Он думает о людях, но имеет в виду Куроо. Вероятно, настало для него время принять, что дело не просто в компании или какой-то дружбе. Дело в Куроо. В том, какими они были друзьями. Всё было прекрасно, а он оказался идиотом. Всё ещё остается идиотом. Если им было весело вместе, действительно ли имеет значение: дружат они или встречаются?.. Постойте, это звучит странно. Нет, нет, ему просто необходимо извиниться перед Куроо. Ямагучи прав. Кей был придурком и должен все исправить. Каким-то образом. Возможно, ему нужна помощь. Точно. Есть лишь один человек, которого он знает и с которым может поговорить. Он сможет ему помочь. Только он знает Куроо лучше, чем сам Кей. Пальцы зависли над клавишами набора номера. Тсукишима практически уверен, что это ужасная, жуткая идея. Он не знает, почему, но всё же доверяет своей интуиции на этот счет. По сути всё, что связано с Бокуто, плохая задумка. В любом случае у него нет выбора. Он набирает номер снова и снова. Кей уже убеждён, что Бокуто где-то забыл свой телефон (или не хочет отвечать на его звонки), когда гудки наконец прекратились и он услышал жалобное «А? Да… ОХЧЕРТ.», за которым последовали шорохи и подозрительные звуки, будто кто-то спотыкается обо что-то и судорожно пытается не уронить телефон. — Бокуто-сан? — осторожно спрашивает он, но не получает ответа. По крайней мере не рядом с динамиком, но думает, что слышит, как кто-то тихо ругается вдалеке. Еще немного шорохов — и наконец: — Да, я тут, прости, кто… Оу, Тсукки! Хээээй! Кей не смог сдержать фырканье. Он боялся, что Бокуто не хочет с ним разговаривать, но злится на него за то, каким придурком он был по отношению к его лучшему бро. Хотя у блондина в голове всегда вертелась неясная мысль, что Бокуто не из тех, кто держит обиды в себе. Но в итоге он испытывает облегчение, получив это восторженное приветствие. — Привет, Бокуто-сан. Все в порядке? — А? Да, я просто споткнулся о зарядное для ноутбука и почти скинул все со стола на пол, но все хорошо, ничего не сломалось, опасность миновала! — это звучало вполне убедительно, но если хорошенько подумать, то это был бы уже не Бокуто без поджидающих на каждом углу неприятностей, да? — Что случилось? — заканчивает совень, и Тсукки полагает, что лучше не медлить. Он не хотел бы потерять своё самообладание. Он торопится с ответом: — Мне нужна твоя помощь. Я был идиотом с Куроо, а теперь не знаю, как все исправить. После этого короткого потока слов следует молчание. С некоторыми людьми тишина нормальна, это как время, чтоб все обдумать и собраться с мыслями. Безмолвие Бокуто редко и ни на что не похоже. Это ясный знак — что-то не так. Горло Тсукишимы пересыхает, когда он не получает ответа, и рука, одиноко лежащая на колене, отчаянно сжимается в кулак. И все же он старается сдерживать свое волнение, когда на линии царит прежнее безмолвие. — Что ж, нет, — наконец раздается в трубке, и Кей смотрит на свой телефон некоторое время. — Что? — Нет. Я решил, что ты не заслуживаешь его, и на этом все. Но ты прав, он несчастен, нужно с этим что-то делать… О Я ЗНАЮ! Как думаешь, Тсукки, он присоединится ко мне и Акааши? Вместе у нас получится тройничок, да? Хотя погоди, так называются не отношения. Черт, какое же название у этого?.. — Полиамория? — предположил Кей, сбитый с толку тем, как быстро интонация Бокуто перешла от злости к возбуждению и расспросам. Первоначальный шок быстро спадает, как только Бокуто продолжает свою громкую речь, а блондин не знает, что и думать. — Да, точно, будем полиаморной парочкой, мы и тройничок сможем устроить! Надо спросить Акааши, но, вероятно, все будет хорошо? Каждый из нас горяч, а вместе мы будет супергорячими! Несмотря на все это, Тсукки не может сдержать легкую улыбку по поводу решений Бокуто и его детского восторга. — Не думаю, что это сработает, Бокуто-сан. Куроо слишком большой собственник, чтоб делиться. Он не был бы счастлив. — Пфф! — возбуждение мгновенно исчезло, сменяясь протяжной речью со смесью грусти и раздражения. — Это только с тобой, Тсукки… Ты действительно сильно его ранил, понимаешь? И тебе лучше рвать задницу ради его прощения, иначе я тебе ничем не помогу. И я действительно отниму его у тебя! — обида, вот какое слово искал Кей. — Я думал, ты не будешь помогать мне в любом случае, — он чувствует, как улыбка вытягивается на его губах, и он прикладывает все силы, чтоб она не засветилась. Куроо счастливчик — у него есть такой хороший друг. Даже если они не смогут снова стать друзьями, у него уже есть один замечательный. И он лучше, чем Кей когда-либо будет. Может, сделать одолжение ему и просто извиниться, без попыток что-либо наладить, оставаясь на дистанции… — Ладно, я знаю, что он действительно хочет тебя, — Бокуто вздыхает, и в ушах Кея шумит на этих словах, хотя, может быть, это совень так ложится обратно на кровать. — А я просто хочу, чтобы мой бро был счастлив. И ты тоже, если ты не мудак, конечно. — Спасибо… — бормочет Тсукишима, соглашаясь. Похоже, Бокуто забавляет возможность открыто обзывать блондина. Но он продолжает, вернув в интонацию немного своей детской радости. — Так если ты признаешь, что был приличным засранцем, почему до сих пор не разрешил все? — Он не хочет разговаривать со мной… — бормочет еще тише. — Оу, — и Бокуто кажется действительно удивленным, потому что он возвращается к мрачному и серьезному тону, — проклятие… Ты хочешь, чтоб я поговорил с ним, убедил разблокировать твой номер или еще что-то? — Эмм… — Кей краснеет, а голос становится слабым и усталым. — Я не пытался дозвониться до него… — Значит он заблокировал тебя только в скайпе? — Тсукишима практически видит озадаченное лицо Бокуто и чувствует себя глупо, когда слышит ответ. — Я не знал… Так, стоп, — вдох — и голос совеня становится низким и угрожающим, — какого черта ты тогда разговариваешь со мной?! Поговори с ним и извинись! — Я не знаю, как… — Тсукки, не недооценивай то, как я сейчас зол на тебя! Какого хрена ты не говорил с ним все это время, если тебя ничего не останавливало?! Он думает, что тебе абсолютно плевать! Ты сделал моего бро несчастным! Просто поговори с ним, ты… ты… ты задница! И именно на этих словах Бокуто повесил трубку, оставив в гнетущей тишине слишком глупо себя чувствующего Тсукишиму Кея. Сердце в его груди колотится, как сумасшедшее, руки слегка дрожат, желудок внутри скручивает. Все, что он должен сделать, вполне просто. На самом деле. Но от этого не менее трудно.