Invictus

Кей из того типа людей, которые умеют брать на себя ответственность. Он объективен, решает проблемы и, если ставит себе цель сделать что-либо, настойчиво идет к ней, и никакие преграды его не остановят. Тсукишима решил наладить отношения с Куроо и Ямагучи. Он захотел стать лучшей версией себя. И он сделает это, что бы ни случилось. Но единственной преградой становятся собственные стандарты Кея. Не его родители, которые обращают внимание на его сползающие оценки, и даже не учителя, делающие замечания, но не заботящиеся об этом по-настоящему. На какое-то время его результаты в учёбе подскочили из-за добровольной самоизоляции, но теперь они вновь падают, а для него это неприемлемо. Тсукишиме кажется, будто он слышит беспокойные перешёптывания родителей и чувствует едва скрывающие разочарование взгляды учителей. Конечно, это не так, но Тсукки решил становиться улучшенной версией себя, начиная с этого самого момента, а снижающиеся оценки не входят в его планы. Поэтому он усердно занимается до глубокой ночи, чтобы справляться с делами во всех направлениях, делать, что должен. Правда в том, что Кей сильно себя изматывает. Он довольно часто гуляет с Ямагучи, практически каждый день вытягивает Куроо на разговор. Он чувствует, что должен выкладываться на тренировках, занимается так же усердно, как и волейбольно-сумасшедший дуэт. В итоге почти каждый день он возвращается домой обессиленный, но наотрез отказывается позволять оценкам еще хоть немного снизиться. Ничто — ничто — не остановит его от становления лучшей версией себя, которой он только может стать. Ничто.

***

Это один из тех вечеров. Они случаются довольно часто в последнее время. Кей не знает, что становится причиной перемен, но вот он переписывается с Куроо, всё хорошо и прекрасно, будто в старые времена, а потом внезапно что-то меняется. Он не может заметить это в отправленных им сообщениях или полученных ответах. Нет, это что-то в воздухе. (И как что-то может быть в воздухе, если они разделены половиной страны и даже близко не могут дышать одним и тем же кислородом?) Что-то изменяется, совсем немного, постепенно. Кей ненавидит происходящее, потому что оно не имеет смысла. Существующий комфорт внезапно исчезает, и случается это слишком часто. Кей тоскует по тому, как они разговаривали, играли, поддразнивали и грубили один одному, не волнуясь о реакции другого. Теперь он слишком много беспокоится, и это изнуряет. Кажется, будто он подсознательно всегда на грани, и подобными вечерами его напряжение выбирается наружу, наполняет комнату, разговор и его голову. Он ненавидит то, насколько старые добрые времена были прекрасны и как теперь слишком далеки, чтоб их вернуть. Что-то сломалось, и никакие беззаботные разговоры про игры это не исправят. Нет, беззаботность и игры сами по себе являются частью проблемы, ведь, честно говоря, они слишком редко разговаривают друг о друге. Кей даже не допускает мысли, что Куроо осознанно сохраняет дистанцию: он поверил ему, когда тот сказал, что пытается простить его. И это уже был бы не Тсукишима, если бы он прекратил проявлять инициативу. И тем не менее… Тем не менее. Переписка погрузилась в некомфортную тишину, и Кей не знает, почему всё идёт не так. Тсукишима преодолеет это. Он должен. Сейчас он лучше. И, если от него требуется выйти из зоны комфорта, он это сделает. Тсукишима Кей: а Бокуто-сан вообще учится? КурооКот: Ну, он ведь поступил в университет. Тсукишима Кей: Я предполагал, что это произошло благодаря заслугам в волейболе по большей части КурооКот: Нельзя отрицать, что это помогло. КурооКот: Но Бокуто не настолько никудышный, как ты думаешь. Тсукишима Кей: я так не думаю КурооКот: Хорошо. Каждой фразой он задевает открытые раны? Идёт по минному полю, даже не зная об этом? Что он делает не так? Почему между ними всё ещё стоит стена неловкости, которую, как предполагалось, они уже преодолели? Тсукишима Кей: прости? КурооКот: За что? Тсукишима Кей: ты кажешься раздраженным. КурооКот: Думаю, меня выводят из себя люди, которые не считаются с моим другом и имеют о нём такое низкое мнение. Тсукишима Кей: У меня и в мыслях не было такого. Я знаю, что в нём есть серьёзная сторона, даже если она не проявляется слишком часто. КурооКот: Хм. Окей. Кей делает глубокий вдох. Прошли недели. Ямагучи окончательно простил его, довольный извинениями, и пообещал помочь с их общим другом. Бокуто иногда ему пишет по случайным поводам, и, кажется, совсем не обижается. Оценки Тсукишимы держатся на уровне, пусть это и стоит ему сна. Но с Куроо… В целом, всё идет нормально, но существуют еще некоторые трудности. Остается слишком сильное напряжение, несмотря на усилия с обеих сторон. Это утомительно, а Кей хочет вернуть их прежние отношения. Он просто… Так устал от всего. Вопреки всему это требует слишком много сил. Он всего лишь хочет вернуть Куроо. Почему он не может просто возродить всё, что у них было? Хватит пустых попыток. Пора вытащить кота из мешка. Тсукишима Кей: Куроо? КурооКот: Да? Тсукишима Кей: Как думаешь, сможем ли мы вновь вернуться к прежним отношениям? КурооКот: Что ты имеешь в виду? Вопрос кажется неприятным. Он ведь не единственный, кто чувствует это напряжение, верно? Может ли оно быть только в его голове? Куроо думает, что эта ходьба вокруг да около и ожидание подвоха нормальны? Нет, такого не может быть. Неприятный вопрос, заставляющий его высказаться. Тсукишима Кей: Раньше наши разговоры были непринужденными и весёлыми. КурооТ: Теперь ты не считаешь их весёлыми? Куроо может быть таким засранцем. Тсукишима Кей: Я не это имел в виду. Просто они теперь другие. Половина переписок натянута, а ты постоянно ищешь только плохое в моих словах. Я чувствую, будто должен ходить вокруг тебя на цыпочках. КурооКот: Прости. Я веду себя, как придурок. По крайней мере он признаёт это. КурооКот: К слову, я так не думаю. Чёрт, серьёзно? Неужели… Нет, не может быть, чтоб это сидело только в голове Кея. Тсукишима Кей: В смысле? КурооКот: Я не думаю, что мы когда-нибудь вернёмся к тому, что имели раньше. «Ох», — голос Кея звучит странно и глухо в пустоте комнаты, сбивая его с толку и растворяясь также неожиданно, как и возник. Тишина прожигает воздух. Его желудок, кажется, вдруг наполнился свинцом, иначе никак не объяснишь эту тяжесть, давящую на него. Разочарование. Грусть. Но по большей части, чувство утраты. Он действительно потерял Куроо. КурооКот: Я долгое время мучился от того, что влюблён в тебя, Тсукишима. КурооКот: Я не могу вернуться к этому. Мне нужна некоторая дистанция. КурооКот: Мы могли бы построить новую дружбу, но не вернуться к тому, что у нас было. Кей чувствует жжение в глазах, а лёгкие, должно быть, забыли, как дышать, потому что у них это, очевидно, не получается. Три слова крутятся в голове, и он не может избавиться от них. Они эхом отзываются в его мозгу, отскакивают от уголков сознания и… Чёрт. Он плачет. Он практически не заметил, как нажимает на кнопку вызова. Едва ли он хочет, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Но он не отменяет вызов, только пытается привести в норму своё катастрофически прерывистое, болезненное дыхание. Но боль причиняет сейчас не только оно: стресс, одиночество и отрицание. Он так долго отказывался признаваться самому себе, но ему необходимо сказать Куроо эти слова. Куроо принимает вызов, кажется, вздыхает, пока его мутное изображение становится чётким вместе с наладкой связи. — Тсукиши… — он обрывает сам себя, широко раскрыв глаза, как только распознаёт происходящее на другой стороне экрана. Кей едва ли видит сквозь слёзы, чувствует себя жалким и отвратительным, потому что одно только это слово — его полное имя — заставляет всё внутри судорожно сжаться. Это неправильно, мучительно, он не хочет эту дистанцию, этот намёк на обман и контроль. У него было это по-настоящему! Возможно, если бы он не знал, какими были их отношения, тогда ему было бы достаточно теперешнего общения, но это не так, потому что… — Я… Я скучаю по тебе! — всхлипывает Кей. Куроо смотрит на него в замешательстве, не способный произнести и слово, рот раскрывается, брови беспокойно приподнимаются. Тсукишима пытается сделать всё возможное, чтоб утереть щеки и глаза под очками от слёз, смущённый проявлением своей слабости. Кей ведь сильный и независимый, он не должен терять самообладание подобным образом. Что он вообще пытается сделать? Заставить Куроо простить его, надавив на чувство вины? Неужели он настолько низок? Нет, он ведь стал лучшей версией себя, он заслужит прощение, даже если это займёт годы. Он сильный, смущённый и жалкий. И с чего он вообще взял, что это хорошая идея? Он не заслуживает тех замечательных друзей, что рядом с ним. Кей счастливчик. Должен ли он считать себя благословлённым вместо того, чтоб эгоистично пытаться получить больше и больше? И зачем? Почему он позвонил Куроо? Он не должен был… О мой бог, почему? Нет, он должен попросить прощения, ему надо… Когда Тсукишима уже готов задохнуться в извинениях, а его рука лежит на мышке, чтоб быстро прервать связь, Куроо открывает свой рот, собираясь что-то произнести. — Тсукишим… — это звучит так неохотно и сломленно. Кей не слышит остаток фразы, потому что его сердце вновь сжимается, вырываются новые слёзы, он даже не может справиться с курсором и просто захлопывает ноутбук, не заботясь об окончании видео-звонка. Громкие всхлипы сокрушают его тело. Он ненавидит себя сейчас слишком сильно, но просто не может сделать этого. Он очень истощён, расстроен и зол на Куроо… Но по большей части на себя самого. Какое-то время он пялится на свои дрожащие руки, пытаясь вывести себя из бессмысленной паники, что захватила его, но это не помогает. Тихий стон вырывает из его горла, и он плетётся к кровати, заползает под одеяла, сворачивается в клубочек и отгораживается от внешнего мира, пытаясь ни о чём не думать. Через какое-то время Кей наконец возвращает контроль над собой и чувствует себя обессиленным. Или, точнее, наконец признаёт, насколько он был истощён за последние пару дней. Паника отступила, но стыд и страдания по-прежнему с ним. Куроо, должно быть, чувствует жалость к нему после этого звонка. Хах, он так старался стать лучше, но на самом деле у него ничего не получается. Почему он вообще пытается…. Его мобильник дребезжал и затихал некоторое время, но Кею еще совершенно не хотелось покидать свой кокон. Он, не глядя, нащупывает телефон на краю стола и забирает его в свою маленькую пещеру. Он только что прекратил звенеть и отображает 5 пропущенных вызовов. Как только Тсукишима снимает блокировку, чтобы посмотреть, кто звонил, вновь раздаётся звонок, а на экране высвечивается имя Куроо. Кей не знает, может ли сделать это, но предполагает, что он должен как можно раньше начать наводить порядок после себя. Он делает глубокий вдох, сохраняя самообладание. Всё в порядке. Он будет в порядке! — Хм, –произносит он, поднимая трубку. — Тсукки? Кей задыхается, но сдерживает слёзы. «Боги, как же я скучал! Пожалуйста, прошу, не отнимайте это снова, пожалуйста!» — Хм? — Ты в порядке? Горло пересыхает и жжёт, и он не хочет даже пытаться выдавить из себя какие-либо слова, но не желает также и делать себе поблажки. — Да, — говорит он, но звучит это даже менее правдиво, чем есть на самом деле. — Хэй, послушай, я…. Прости, — раздаётся из трубки голос Куроо. Он мягкий и низкий, такой неуверенный и нежный, что Кей вновь чувствует смущение, и за себя, и за Куроо. — Все хорошо, — выпаливает он, потому что это не вина Куроо. Хах, вероятно, это он и должен сказать: — Это не твоя вина. — Я знаю, но всё же прошу прощения. Если бы я… не шёл на поводу у своих чувств, мы всё ещё могли бы быть друзьями, как раньше, а тебе не пришлось бы… терпеть это. — Нет, я… Я — единственный, кто всё испортил. Не ты. — Хах, начинаешь «это всё я, а не ты»? — он кажется немного увлечённым, Кей почти видит лёгкую улыбку на его губах и фыркает в ответ. — Будто ты не говорил то же самое, — медленно, но Тсукишима начинает расслабляться под одеялом, пусть ещё и не готов выбираться из своей крепости. — Но кто тут вообще пытается с кем расстаться, хаха, — Куроо тихо хихикает на другом конце страны. Это просто добрая шутка. В ней не чувствуется и толики сарказма, она не кусает за больное, но Кею…она не нравится. — Не я, — слабо проговаривает Кей и задаётся вопросом, услышал ли его Куроо; если он вообще хочет его слушать. — Я никогда не хотел этого… Я просто боялся. На другом конце линии молчание, но Кей не против. Он в какой-то степени наслаждается этой тишиной, потому что она кажется дружелюбной и комфортной. Кто бы мог подумать? Он никогда по-настоящему не принимал это для себя, а теперь всё вдруг вышло наружу, и Кей знает, что это правда. Ямагучи говорил, что всё не было поддельным. Настоящим это тоже назвать сложно, но что-то определённо было. И Кею нравилось. Он скучает по этому. Он тоскует не просто по Куроо, а по ним. — Тсукки, — глаза Кея резко открываются. Ему интересно, уснул ли он за эти несколько секунд или просто расслабился впервые за несколько дней. (И задаётся вопросом, есть ли какая-то разница между этим.) — Пожалуйста, не давай мне надежду. Я… Я не думаю, что смогу оставаться с тобой друзьями, если ты сделаешь это. Не снова… Слёзы всё ещё режут глаза Тсукишимы, но на этот раз он не позволяет им выплеснуться наружу. — Прости. Я не буду этого делать. Но я… Я действительно хочу вернуть то, что было между нами. — Хех, я не вижу больше смысла в фальшивых отношениях, ведь Веснушечка уже знает обо всём, — в его тоне отчетливо слышится самоунижение, и это заставляет Кея себя ненавидеть слегка. Или сильно. Он догадывается, что не сможет избавиться от этого чувства в ближайшее время. — Ямагучи говорил, что они не были фальшивыми, и… Я думаю, что он прав. Молчание. — Не знаю, смогу ли я, Тсукки. — Я серьёзно. Я буду… Буду преследовать тебя. — Хахах… Что? Щёки Кея краснеют, но он продолжает настаивать. — Я собираюсь ухаживать за тобой. Приеду в Токио и заставлю тебя убедиться в моей серьёзности. И куплю тебе цветы! — О боже, — как же Кей любит этот смех в голосе Куроо. — И я не собираюсь снова облажаться. — Ты это серьёзно? — Как думаешь, стал бы я использовать слова «ухаживать» и «цветы», если бы было как-то иначе? — Пффф, полагаю, нет. — Поэтому тебе лучше подготовиться, потому что ты больше никогда не сможешь от меня избавиться. — Я никогда и не хотел от тебя избавляться, ты же знаешь. Кей прячет свой румянец, утыкаясь лицом в матрас. — Хм.