Real love

Прошло три дня. Андрей так и не появился. Вике пришлось обо всём рассказать. Даша всё время сидит с Викой, она вся на нервах, мы просто боимся оставлять её одну в таком состоянии. По возможности я нянчусь с Никитосом. Уже облазил весь интернет, дабы хоть что-то разузнать про эти долбанные секты. Оказалось, что многие попали в подобную ситуацию. Судя по всему, сейчас появилась какая-то крупная секта. Никто не знает, что делать. Просто понятия не имеют. Лично мне всё это надоело. Сидеть и ничего не знать - нереально. Ведь там такие ужасы происходят обычно, почитаешь - дрожь берёт. И натаскивают этих сектантов друг на друга, как собак. То вон случай был - мать родную дочь убила по приказу этого, скажем общества. Бывает, их до самоубийства даже доводят. Думаю, на моём месте вы бы тоже сидеть на месте не могли. Так вот, взял я с собой товарища, полицейский он, следак. Он с собой пару ребят, на всякий случай. Не последний человек в отделении, как никак. Ну приехали мы, короче, с Серёгой - приятелем тем, а там... просто ужас. Капец полный! Выходим, смотрим, а на крыше того здания - человек стоит, прямо на самом краю, за ним ещё двое, но те подальше от края - сволочи! Не успели мы среагировать, ничего сделать, они ему сказали что-то, он раз... и шаг вперёд. А тот шаг был уже в никуда. Я стою в шоке, меня как парализовало. Ничего не могу сказать, с движениями та же фигня, что и с голосом. Серый своих вызвал, потом за теми двумя рванул, опера его к упавшему. Стою молча и тут понимаю... Это мог быть он... Чёрт! Надо идти туда. К этому человеку. Пытаюсь, но ноги не идут. Сердце бешено колотится. Весь в холодном поту. Нет. Надо взять себя в руки и подойти. Да. Надо. Делаю шаг, ещё шаг, ещё… Смотрю на тело… Ноги подкашиваются сами, слёзы выступают на лице, падаю на колени, без слов… Берусь за голову и тупо рыдаю… По бабски, не по бабски, мне плевать. Мне херово и насрать, что подумают окружающие… Я ещё раз смотрю… И не могу поверить… Это ОН… Андрей… Из здания выходит Серёга с одним из тех, что на верху были… Злость, ярость, ненависть и много чего ещё переполняют меня. Убил бы, наверно, на месте этого урода, но меня опера удержали. Я всех уже чисто матом крою. Ничего с собой поделать не могу. Успокоиться – никак не удаётся. Опера успокоить меня пытаются, говорят, что пульс есть, если сейчас скорая подъедет, то у него есть шанс выжить… Подъезжает машины три полицейских, из них омоновцы один за другим выпрыгивают и бегут в здание. А я падаю на колени, смотрю в небо и тупо уже со слезами на глазах ору: «За что??? Господи, за что??? Что я такого тебе сделал??? Почему ты надо мной так издеваешься??? Всю жизнь… За что?!?»