Пять пробелов и электроклэш

    Его зовут Кит Когане, и он совсем не ожидал, что его бабуля однажды скажет: – Кит, позови своих друзей на ужин.     Кит долго смотрит на бабулю, женщину шестидесяти пяти лет (но выглядевшую на сорок в этом своём элегантном чёрном платье и с бокалом мартини в восемь часов утра). – Простите, я не совсем вас понял. – Друзей, Кит. На ужин. Сегодня в семь.      У Кита утром плохо с соображалкой, но он бы не понял бабулю, даже если бы был чертовым гением. Потому что приводить друзей (вообще кого-нибудь) сюда, в дом, где три этажа (плюс подвал) – обиталище дешёвых азиатских шлюх и дрянной выпивки – это нужно быть сильно не в себе. Или как минимум клиническим идиотом. Или перепить до пены изо рта.      Кит внимательно осматривает бабулю, но она выглядит достаточно серьёзно, и на недоверчивый взгляд внука поднимает тонкую нить брови. – Что-то не так? – Хальмони, – начинает Кит, несколько неловко откладывая палочки и недоеденное кимчи в сторону, – у меня нет друзей.      Следуя его примеру, бабуля отставляет бокал и поправляет свою высокую причёску. Кит знает, что лучше сейчас не перечить ей, ведь она отпахала целую ночь, следя за порядком в вестибюле и за счетами, проверив проституток и их состояние, а затем ещё приготовила завтрак.     Кстати, очень вкусный. – Для тебя проблема завести друзей?     Тон у бабули довольно спокойный, но для вопроса явно не заинтересованный: спрашивает она чисто из вежливости. Поэтому Кит смиренно отвечает: – Нет, хальмони.     Хотя, вообще-то, да.     Ещё как, блядь, да.     Да, да, да-да-да, дадада.     Он бы с удовольствием отработал все ночные смены в течение года, охраняя девочек от особо неадекватных клиентов (а так же особо неадекватных клиентов от ебанутых клиентов), закупаясь в магазинах до посинения всеми этими новыми простынями и медикаментами без рецепта, разгружая грузовики с контрабандным товаром и нося всё бельё (что ещё не было порвано) в местную прачечную. Вместе с этим занимаясь в последнем классе старшей школы и готовясь к экзаменам в университет. В довесок работая официантом в их "прикрытии" – дневной закусочной на первом этаже.     Одновременно глотая горячие угли.     Но бабуле знать это не интересно. – Хорошо, – говорит она. – Приведи четверых. И доедай. Ты слишком мало ешь.     Кит смиренно кивает и принимается покорно дожёвывать капусту, хотя желудок у него скручивается в спираль.     Даже если бы у него были друзья – на кой чёрт ему приводить их в этот притон?     На кой чёрт бабуле видеть его друзей? Четверых?     Да зачем?     Кит не может выкинуть вопросы из головы всю поездку на полупустом школьном автобусе, отделаться от них на первом уроке математики и на втором уроке физики, он очухивается только на ленче с сэндвичем в руках и только из-за того, что он у него горит.     Горит в самом буквальном смысле слова, охватывая жаром руки.     Тушит сэндвич Кит, лупася им о стол на глазах у трети школы, а одиноко сидящая на другом конце стола девушка забирает свой поднос и уходит доедать обед в кабинке туалета. Вокруг Когане вновь образовывается мёртвая зона (он привык).     Но вот к чему он не привык, так это к самовоспламеняющимся сэндвичам (кто им разрешал? банка арахисовой пасты стоит пятнадцать баксов!) и к поиску друзей.     Ладно, первое он ещё в состоянии понять, но никак не второе.     Его по-прежнему зовут Кит Когане, и да, он не просто парень, который живёт в борделе своей бабули и ходит в обычную старшую школу. К его прочим достоинствам, делающим его потенциальным кандидатом для жизненных сложностей, впоследствии приведшие к превращению в самого банального (забитого судьбой) антагониста, становится невероятный факт того, что Кит умеет управлять огнём.     Насчёт "управлять" – утверждение спорное и попахивающее откровенным пиздежом (а ещё жаренным хлебом с орехами).     Всё, что может сгореть в радиусе пяти метров от парня, обязательно это сделает, воспламенится в самое неподходящее время, повинуясь неизвестному алгоритму, в основе которого положены вспышки настроения Кита. В токсичной среде студенческих будней и работы официантом-уборщиком-охранником-и-пр. взрывается Когане с частотой недоступной для восприятия органами чувств человека (раз тридцать за секунду).     И в итоге он вынужден тушить свой завтрак о столешницу, как какой-нибудь... – ...шизанутый псих, – слышит он слева от столика, где расположилась группа девушек, и переводит на них взгляд.     Требуется несколько секунд, чтобы они сдвинулись на противоположный от него край и усиленно начали жевать свои салаты.     Нет, найти друзей для такого особенного парня как Кит совсем не проблема.     Хотя вся школа считает его тем мрачным мудаком (не то, чтобы Кит им не был), у которого случаются приступы во время уроков и наблюдается тяга к поджогам. А ещё он долбаный насильник и маньяк.     С такими характеристиками Кит может претендовать на широкий список приятелей и знакомых, учитывая, что знают его абсолютно вся тысяча студентов, а он от силы вспомнит два десятка имён (из них половина – преподавателей, остальная половина тех, кого он побил и тех, с кем работал в проектах).     Откладывая сгоревший сэндвич в сторону на заляпанный арахисовой пастой и крошками стол, Кит понуро вздыхает, думая, что бабуля в силах сделать за отказ на свою просьбу (лишить всех средств на нормальное будущее).     Киту нужны эти друзья. Хотя бы на гребаных два часа.     Осматривая столовую, Когане зацепляется взглядом за две (три) знакомые фигуры и прислушивается к собственным ощущениям.     Ощущения у него как от несварения.     Но делать нечего, это единственный его вариант на спасение.     Кит шумно встаёт из-за стола, и железные ножки лавки оглушительно проезжают по плитками пола, концентрируя на нём всё внимание студентов. Стараясь совершать как можно меньше телодвижений, Кит умудряется столкнуться с низеньким пареньком (который шарахается от него как от чумы), наступить на тут же вспыхнувший под его ботинком тетрадный лист (в смысле?) и, наконец, добраться до заветного столика, плюхнувшись рядом с огромным парнем. – Привет. Понятие неловкости у Когане довольно странное: ведь испытывать настолько сильный дискомфорт при простом приветствии ненормально, в отличие от его хладнокровия, когда приходится вламываться в "соты" прямо посреди основного действия. – Эм. Привет, Кит! – довольно радушно (но несколько потерянно) откликается здоровяк рядом, которого зовут Ханк Гаррет. – Йоу, – машет ему рукой девчушка Пидж (вроде Холт), и про неё Кит знает только одно – если ты не компьютерная программа или релиз новой игры, то ты ничего не значишь. – Что ты тут забыл? – а вот Лэнса МакКлейна Кит знает очень хорошо (даже слишком).     С Ханком и Пидж Кит познакомился только в старшей школе и всё их общение сводилось к редким "привет-пока" и "передай, пожалуйста, пинцет" в силу того, что учились они все вместе на последнем курсе (и того, что эти двое чуть не единственные, кто не чурался Когане). Кит надеялся, что они были достаточно умны, чтобы не реагировать на сплетни про него, либо (косо смотря на поднос Гаррета, Кит замечает материнскую плату и целый ворох семян в пакетиках, а на подносе Пидж ноутбук, сотовый, два планшета и странную коробку с проводами и антеннами)…     Либо они просто двинутые на голову.     С Лэнсом всё обстояло сложнее. Потому что Лэнс был тем, от кого двинутым на голову становился уже Кит. – Что я тут делаю? Отличный вопрос, – бормочет себе под нос Когане, смотря на удивлённых Ханка и Пидж, но никак не на нахмуренного Лэнса. – У меня к вам есть одна просьба. – У меня тоже к тебе просьбочка. Не отсосёшь мне? – Лэнс! – укоризненно качает головой Ханк. – Нельзя так говорить! Это грубо! – Грубо я ебал его в раздевалке, – откликается Кит и уже в следующую секунду уворачивается от летящего в него чая. – Вау. Да у вас "высокие отношения", как я погляжу, – очки у Пидж задорно поблёскивают, когда она смотрит на красного от злости Лэнса. – У Лэнса вообще высокие отношения со всей школьной сборной, – вторит ей Кит, а затем чуть не прикусывает язык.     Опять он не сдержался и наговорил всякого, чего не должен, ведь он планировал хоть кого-то пригласить на чёртов ужин. – Ты мне нравишься, – выносит вердикт Пидж.     Кит несколько обескураженно смотрит на маленькую девушку в мешковатой одежде.     Если уж говорить начистоту Пидж в своих круглых огромных очках, делавших её светло-карие глаза похожими на совиные, да и Ханк в рыболовной жилетке, где в бесчисленных карманах припрятана разнообразная снедь и инструменты, выглядят на сто процентов теми ещё задротами (ими же и являются). Поэтому Кита мучает закономерный вопрос: что делает с ними Лэнс, пловец в школьной сборной, участник всевозможных вечеринок и один из главных героев девчачьих сплетен (и влажных снов Кита, от которых ему хочется выпилиться нахер из жизни)? – Спасибо за поддержку, – с обидой откликается МакКлейн, поджимая губы. – Может, теперь вы ещё будете дружить с этим блохастым? Поедать там крыс по пятницам и закапывать расчленные трупы по понедельникам. – На твоём месте я был бы осторожнее: сейчас понедельник, а жертву я ещё не выбрал.     И Кит улыбается прямо в красивое смуглое лицо Лэнса, ловя на себе злой взгляд голубых глаз.     Их с Лэнсом история похожа на высер какой-нибудь малобюджетной мыльной оперы о тяжкой доле непопулярной девочки-подростка (в ролях Кит Акира Когане) и её соперницы (такой тупой, но сексуальной, в ролях Лэнс Чарльз МакКлейн). С одним существенным отличием, что Кит не ведёт розовых дневничков (это же улика против бизнеса бабули).     Но в общих чертах всё банально до тошноты: одинокий одиночка и почётный обладатель самой лошарской стрижки Кит поступает в среднюю школу, где встречает гиперактивного Лэнса, пытающегося подружиться приятельскими тычками Киту в спину и неумелыми оскорблениями. Кит разбирается с обидчиком самым известным ему способом, решающим все подобные ситуации – прилюдным избиением.     В свои десять лет Кит не знает, что такое нормальное общение со сверстниками, зато он в курсе, как правильно делать захват и по каким болевым точкам бить. Как заставить человека выглядеть жалко, как выворачивать руки, и что это стоит сделать, чтобы его уважали.     То, что он не в своём квартале и не среди банд мелких хулиганов, он не понимает (до карающей палки бабули и терпеливых объяснений знакомого Широ).     Затянувшаяся вражда Кита и Лэнса – это холодная война, ограничивающаяся словестным поносом и презрительными взглядами (в случае Кита больше голодными, и он давно потерял во времени тот момент, когда стал пялиться на придурка МакКлейна в таком смысле).     Когда этот тощий нескладный ребёнок с пляжей Кубы вырос в высокого и горячего латиноамериканца до сих пор остаётся загадкой, входя в список "Тайны человечества" под двенадцатым номером (одиннадцатый - из кого делают паштет в школьной столовой). – Так... Кит, ты говорил, что у тебя есть просьба?     У Ханка взволнованный вид человека, который не хочет, чтоб его лучший друг прыгнул через стол душить Когане (потому что Ханк – пацифист, и ему слишком жалко свой полный поднос еды). Смотря на добродушного парня, Кит чувствует прилив благодарности к нему. – Она несколько... отстойная, – не находит определения ей Кит. – По шкале отстойности, сколько "китов" ты бы ей дал?     Еле сдерживаясь от ответа на ехидное высказывание МакКлейна, Когане продолжает: – Всего на два часа. Но вы сильно меня выручите.     "Не убедительно" читает он на недоуменных лицах Ханка и Пидж. Они неплохие ребята, решает Кит окончательно, зная здоровяка Ханка по совместному проекту по биологии, а Пидж по наказанию, где они вместе оставались после уроков. Им можно доверять. Откуда у Кита такая слепая уверенность в этих двух, по сути, незнакомых людях – непонятно. У него ведь никогда не было друзей. – Хальмони... Моя бабушка хочет пригласить вас на ужин. – Откуда она нас знает?     Кит даже не замечает, как железная пряжка рюкзака под его руками начинает плавиться. – Точнее, моя бабушка хочет увидеть моих друзей на ужине, – все продолжают непонимающе смотреть на него. – И... вы придете?     Ему охота умереть. – При чём здесь мы, маппетоголовый? Приглашай своих настоящих уёбищных дружков. – У меня. Нет. Друзей.     Тишину, повисшую за столом, разрушает громкое "ха!" Лэнса и "да заткнись ты" Пидж, а от края подноса МакКлейна начинает валить противный пахнущий жженой пластмассой дым.     Опять.     Кит надеется, что этого никто не заметит. – В смысле "нет друзей"? – осторожно спрашивает Ханк. – В смысле "совсем". – Но... почему тогда мы? – Я могу заплатить, – быстро говорит Кит. – По двадцать долларов каждому. Плюс вас накормят. Вы просто посидите два часа и заработаете денег.     Своё предложение Когане считал вполне неплохим: если бы ему сказали такое, он бы точно не отказался. Получить двадцать баксов, не прикладывая никаких усилий, не усмиряя злобных пьяных клиентов, не нося в прачечную бесконечные мотки грязного белья, от которого воняет так, что за милю прёт потом, мочой и дешёвыми духами (затем непрестанно заправляя стиралки в течение часов трёх и терпя все эти перешёптывания добропорядочных мамаш с детьми), не оттирая грязные полы и столы от пролитого алкоголя или засохшей еды... Но зарабатывать деньги в его условиях можно только ломовым трудом, иначе никак. Никто Киту за просто так (за то, что его любят, и он чей-то родственник) обучение в университете не оплатит.     "Отрабатывай, если хочешь поступить, – говорит бабуля. – А если не пойдёт... Здесь тебе всегда найдётся работа".     А Кит лучше сдохнет, чем останется в этом клоповнике ещё хоть на один год.     Вся троица молчит (даже Лэнс) и переглядываются между собой. – Я могу заплатить по двадцать пять каждому, – почти отчаянно просит Кит. – Но не больше. – Ты нормальный? Ты просишь нас притвориться твоими друзьями? За деньги?     Тут же поднос МакКлейна вспыхивает так стремительно, что от неожиданности Лэнс слетает с лавочки вместе с Пидж. Гаснет пожар почти так же быстро, из-за непонятно откуда взявшейся воды (струя прилетает со стороны свалившегося парня). На них вновь обращает внимание вся столовая, и перешёптывания становятся почти оглушительными.    "У него пиромания".    "Он постоянно всё поджигает".    "Лучше бы себя поджёг".     На пальцах Кита осталось присутствие огня, как если бы он решил задержать руку над свечами, ощущая горячие языки пламени. Только вот проблема была в том, что его пальцы сами могли выстреливать огнём, словно маленькие газосварочные аппараты.     Пиу-пиу, мусорка в классе литературы.     Пиу-пиу, поднос Лэнса.     Пиу, его дом и мать.     Кит натягивает свои кожаные чёрные перчатки плотнее, но он в курсе, что это не поможет. Своё проклятие Кит не контролирует и вряд ли когда-нибудь научится.     Он смотрит на несколько испуганных Ханка и Лэнса, и на хмурящуюся Пидж и внутри него рушится последняя надежда. Всё хорошее вокруг Кита горит синим пламенем. – Ладно, я, пожалуй, пойду, – зачем-то оповещает он залитый водой и дымящийся стол.     Херовая была идея – подходить к единственным людям здесь, которые не считают его за больного маньяка, и доказывать обратное.     Мда. – Подожди! Так во сколько?     Отряхивающая свой ноутбук от мокрой картошки Пидж, деловито отбирает у Лэнса его куртку и вытирает своё эпполовское сокровище. Ни возмущённые крики товарища, ни всеобщее внимание, словом, ничего, не отвлекало девушку от заботы о самом ценном. На наказании в прошлом году она сидела потому, что покусала информатика из-за особо рьяного спора о всяких языках программирования – всё, что знал о Пидж Кит до сегодняшнего дня.     Теперь он добавляет к этому воспоминание о том, как она умеет быть одновременно крутой и довольно забавной, со своими торчащими в разные стороны короткими прядями волос. – Так вы согласны? – Я точно да, – она широко улыбается Киту. – И я! – кивает Ханк. – Но ведь... – Когане переводит взгляд на осматривающего свою куртку Лэнса. – Оу, Лэнс хотел сказать, что просить стать чьими-то друзьями за деньги – это дерьмовая затея. Такое должно быть бескорыстно, на добрых началах и чувстве симпатии. Верно, Лэнс? – Это я хотел сказать? – Верно, ты. – Ложь. Я имел в виду, что он ебнутый на голову, – фыркает МакКлейн, игнорируя проникновенно-смертельные взгляды подруги. – Но я согласен. Посмотреть на пещеру этого неандертальца будет весьма познавательно. Само собой, никаких денег, Когане. Где ты видел, чтобы экспонаты посетителям за свой просмотр платили?     Кит не определился пока, что он хочет сделать при виде этого тупо улыбающегося над своей шуткой Лэнса: отпинать или поджечь.