Пять пробелов и электроклэш

– Ты не говорил, что живёшь... здесь.     Кит смотрит на несколько растерянных происходящим приятелей, обозревающих квартал. Тёмная загаженная улица на самом краю города с помойкой чуть ли не перед каждым зданием. Низенькие балкончики со свисающими тряпками выглядят как средневековые дома, застраивающиеся настолько неаккуратно, что крыши почти смыкаются, полностью перекрывая небо. Разноцветные вывески сверкают неоном, приглашая посетителей опробовать национальную еду и взять с собой лапшу за полцены. Везде можно услышать самые разнообразные диалекты, увидеть вечно куда-то спешащих женщин с сумками и группы детей, свободно играющих прямо на проезжей части. Всё здесь бедно и грязно, совсем не так, как в обычных спальных районах или в центре города, но лучше чем в мексиканских кварталах, где постоянный шум просто невозможно выносить. – Да, мой дом – вон там, – и Кит кивает на довольно приличное пятиэтажное здание, с высокими узкими окнами и приятной кирпичной отделкой.     Беспокойства на лицах его новоявленный друзей становится больше, но они продолжают идти за ним по слабо освещённому тротуару. – Ты говорил, что живёшь с бабушкой. Но где твои родители? – задаёт вопрос Ханк, вертя головой. – Нет у него родителей, – откликается Лэнс. – Нет, – подтверждает Кит. – А чем... кем работает твоя бабушка? – Она владеет закусочной.     Кит отвечает на привычные вопросы не задумываясь, настолько ему вбили их в голову, устраивая бесконечные проверки в детстве. История его жизни - одно сплошное враньё и кипы документов, полученных за большие деньги. – Закусочная – это отлично, – выдаёт свой вердикт Ханк, но голос его звучит совсем неуверенно, ведь он видит спящего возле мусорного бака мужчину. – Мы точно хорошо проведем время. Да, ребята? – Эм, – запинается Пидж. – Разве? – тянет Лэнс. – Ты же нас сюда привёл не для сдачи в рабство? –Да кто за тебя заплатит, ты же бесполезный, – огрызается Кит (хотя если бы он решил продать Лэнса на чёрном рынке секс-рабов, то получил неимоверно большие деньги, потому что чёртов МакКлейн был ненормально привлекательным). – Это правда, Лэнс. Я бы ни цента за тебя не отдала. – Спасибо, Пидж, я бы за тебя тоже. А вот Ханка я бы купил за фургон с бурито.      Переговариваясь, кто сколько бы отдал за кого, они доходят до задней двери кирпичного здания, и Кит проводит троих одногруппников через маленькую кухню, вверх по скрипучей лестнице, ведущей на жилые этажи. Он надеется, что никто из девочек не услышит их шагов и не выйдет посмотреть на гостей, но на четвёртом лестничном пролёте тихо, а двери комнат плотно закрыты (видно, бабуля постаралась).      И Кит облегчённо вздыхает.      На пятом этаже, больше напоминающем чердак с низкими потолками, живут они с бабулей. Две маленькие комнатки, гостиная, соединенная с кухней, туалет с ванной. Всё настолько миниатюрно и узко, что шестеро человек становятся помехой, особенно если среди этих шестерых есть здоровяк Ханк, каланча Лэнс и статный Широ.     Широ? – Кит, я думал, ты не скоро...     Сидящий за накрытым столом парень замолкает при виде всей оравы, толпящейся на пороге комнаты. А вся орава изумлённо пялится на него в ответ. – Здравствуйте, мистер Широгане, – лепечет Ханк.     Широ чуть привстаёт со своего места, напряжённо оглядывая своих учеников, а затем мрачно смотрит на Кита.     В его взгляде явно читается вопрос: "Они знают?"     Кит отрицательно мотает головой.     Вообще, с Широгане Такаши Когане знаком с детства, когда бабуля оставляла Кита на его мать вместо того, чтобы водить внука в младшую школу. А сейчас, спустя столько лет, когда Широ окончил университет и поступил на работу учителем астрономии в их школу, они вновь стали видеться при подготовке Кита для поступления.     Только вот у Кита из головы вылетело, что они должны были заниматься по понедельникам, и даже если так, Широ никогда не приходил сюда, зная истинное положение вещей.     Но сегодня звёзды сошлись.     Настроение у Кита летит в бездну уныния.     Ханк и Пидж кажутся Киту неплохими, и идея тащить их в азиатский бордель (так называемый его дом) для знакомства с владелицей двойного бизнеса Джихэ Хан вообще не вдохновляет. А уж приводить Лэнса, первую причину снижения его успеваемости, к словно видевшей истинное положение вещей и будущее бабуле – это чистое самоубийство.     Потому что ни ночные смены, ни школьные хулиганы, вырывающие листы из тетрадей и учебников, ни каждодневные пытки в закусочной, ни нагрянувшие боссы мафии или медленный как улитка интернет не снижали так концентрацию и оценки Кита как этот высокий симпатичный пловец из школьной сборной.     Кит честно ненавидел Лэнса всеми фибрами своей души... Но. Понятие ненависти точно не исключает мечты о сексе, к тому же Киту восемнадцать, и это совершенно нормально – хотеть того, с кем уже лет восемь открыто враждуешь.     (Он врёт, нихера это ненормально, просто Лэнс – преступно горячий в своей унисекс-одёжке, поэтому и виноват).     Мысли о том, что бабуля быстро смекнёт, что к чему (и сошлёт его в гей-бордель на севере Алабамы), несколько выводят Когане из равновесия, когда они собираются перед накрытым столом в гостиной, и он чувствует внимание Джихэ Хан на себе.     Но на удивление их трапеза протекает без проблем. Присутствие Широ несколько успокаивает всех и позволяет начать довольно безобидный разговор о школе и поступлении в университет. Сковывающая неловкость постепенно пропадает, и молча уплетающий лапшу Кит слышит смех и безобидные подколы всей троицы с Широ. Никто из них не подозревает о том, что они ужинают в публичном доме (кроме Широ), что буквально на этаж ниже располагаются комнаты рабочих девочек и охраняющих их четверых головорезов, а через часа два бабуля откроет двери борделя для посетителей.     Через эти же два часа у Кита опять не будет друзей, и всё вернётся на круги своя.     Познакомившаяся со всеми бабуля сидит, как и Кит, не вступая в общий разговор и наблюдая за гостями через мутное облако сигаретного дыма. У неё есть, разумеется, свои причины, чтобы терять время с подставными друзьями внука, но вот какие - этого Кит понять не может, следя за не читаемым взглядом Джихэ Хан.     Не такой его бабуля человек, чтобы тешить своё любопытство, интересуясь личной жизнью Кита.     Но никто не ожидает (уж Кит тем более), что на безобидный вопрос Ханка о закусочной раскуривающая длинную сигарету бабуля вдруг объявит: – Вы – избранные.     А затем: – Стражники, призванные защищать наш мир от зла.     А потом: – У вас есть великая сила.     Тут Кит начинает всерьёз беспокоиться за психическое здоровье его бабули. Потому что если она взяла марки у Джефа, то у неё точно откроется парочка пломб и будет депрессивный отходняк, если дешёвую "пыль", то стоит подождать часиков шесть до возврата в норму, а если это мескалин – бабулю придётся отлавливать в Лас-Вегасе. – Нет, Кит, я не употребляла, и если ты ещё хоть раз подумаешь об этом – я достану палку. – Извините, хальмони, – на автомате отзывается парень. – И нет, Кэти, дезоморфин не вызывает галлюцинаций. Да и я не похожа на дешёвую шлюху, чтобы его употреблять.     (Конечно, бабуля не дешёвая шлюха, а их предводитель.     Генералиссимус). – Как вы... – лицо Пидж вытягивается почти до пола. – Вы что, читаете мысли?     От оглушительного удара по затылку у Кита в глазах темнеет, и он приходит к выводу, что да.     Его бабуля – телепат.     А значит, дела у него в полной пизде (привет, Алабама). – Да, я читаю мысли. И нет, Ханк, тут нет скрытых камер, и да, я могу упаковать тебе порцию кимчи с собой. – Ребят... – слабо тянет Гаррет, роняя палочки. – Не, вы гоните, – уверенно заявляет Лэнс, – я хотел сказать, быть такого не может.     Бабуля тушит сигарету о пепельницу и внимательно оглядывает парня. – Кит, помолчи, – отмахивается она несколько раздражённо, хотя Когане не произнёс ни звука.     (Она же не услышала его мысленный вопль о Лэнсе, плавках и Алабаме?) – А ты подумай о чем-нибудь, – предлагает она Лэнсу. – О чём никто не знает.     На секунду МакКлейн задумывается, перебирая варианты, и его лицо светится озарением, когда он уверенно кивает.     (Кит не может отделаться от чувства, что он всё уже где-то видел). – Я придумал! (– Ты хочешь трахать парней, – говорит бабуля, и все поворачиваются к изумлённому Лэнсу. – Ну это же не каждый раз! – оправдывается тот). Спасите Кита кто-нибудь. – В третьем классе ты украл календарик у Стефани Крэйн, потому что тебе понравилось бикини Бритни Спирс на нём, а покупать такой же тебе было стыдно.     Лэнс беззвучно кричит, смотря на улыбающуюся старую женщину.     А Кит думает, что его вариант развития событий был лучше.     После такой демонстрации способностей все сидят тихо, слушая объяснения о таинственной завесе, отделяющей миры, об альтернативных вселенных и порталах в них, которые они должны закрывать. О том, что они – Стражники завесы, одни из многих поколений, сменяющих друг друга, и наследующих силу пяти элементов для борьбы с тем, что хочет нарушить гармонию во Вселенной.     Кит точно всё это где-то слышал. Но, честно говоря, детский канал он не смотрел уже лет десять, поэтому вспомнить точно откуда не мог.     Добрую часть повествования о тьме, истреблявшую мирные народы, он пропускает, пытаясь определить для себя все те моменты, когда бабуля пользовалась своими телепатическими способностями. Очень удобно, размышляет Кит, в подобном бизнесе уметь читать мысли. Жизненно необходимо.     Особенно при нападении шайки Гэнсу на них три года назад.     Или при попытке совершить самоубийство Мин Ю в одной из "сот" перед клиентом.     Когда кто-то кидает их на деньги.     Либо пытается прострелить Киту голову.     "Случайности" и "совпадения" считал раньше Кит. Повезло, падая на подкошенных ногах, пытался сказать он, стоило тому колумбийцу убрать пушку от его виска. Хорошая партия и чётко просчитанные ходы Джихэ Хан, его бабушки, позволяли им выживать и заручаться поддержкой от власти имущих. Спасали от разборок банд. От полиции.     Всё слишком удачно складывалось.     В абсолютно чёрных глазах Джихэ Хан читается непоколебимая уверенность в том, что даже с наступлением Рагнарёка, она сумеет спасти себя, Кита и бизнес.     И это действительно так.     Кит возвращается мыслями к разговору, когда бабуля говорит об их силах: о силе земли, что подвластна Ханку, о силе воздуха, что слушается Пидж, о силе воды, которой владеет Лэнс, и... – Сила огня, Кит. Хотя ты уже итак догадался. Ну да, огонь, кто бы мог подумать.     Кит вновь нервно поправляет перчатки. – Сила – это всегда великое испытание, – успокаивающее заявляет бабуля, видимо, вновь применив читерство. – Не хочу вас разочаровывать, – медленно протягивает до этого молчащий Широ. – Но верить в сказки в моём возрасте преступно, да и всё это выглядит не слишком убедительно.     Следующую сигарету, что бабуля достаёт из пачки, она первым делом подносит к Киту, и тот, щелкнув пальцами, поджигает её кончик.     Несколько убитый ситуацией Лэнс лёгким движением руки заставляет светло-коричневую жидкость из кружки перелететь по воздуху в миску Ханка с недоеденным кимчи.     В ответ на это возле обиженного Гаррета из деревянного стола вырастает длинная сильная ветка дуба и уже через секунду начинает бомбардировать голову Лэнса желудями.     Закрученный Пидж маленький вихрь сметает столовые приборы на пол. – Ладно, я понял, – говорит Широ с другого конца комнаты.     У него на лице сейчас выражение глобального крушения всей естественно-научной картины мира, и явные признаки мысли "нужно провериться у врача". – Всё, как ты и предполагала, Пидж, похоже, мы действительно вроде тех дебильных супергероев, – объявляет МакКлейн, стряхивая жёлуди с волос. – И что дальше? Мы типа команда теперь? Повелитель морей и океанов, садовод, ходячий кондиционер и отстойная зажигалка? Так что ли? – И квинтэссенция. Широ, ты пятый элемент, связующий всех остальных. Хранитель Сердца Алтеи.     Из резной шкатулки бабуля бережно извлекает кулон с огромным синим камнем, волшебно переливающийся в тусклом свете ламп.     Все замирают в каком-то благоговении перед кристаллом, и на лицах будущих Стражников танцуют светло-голубые всполохи, обманчиво меняя их выражения лиц на более мрачные (кроме, конечно, глупых лиц Лэнса и Кита, у которых одновременно родилась одна и та же дерьмовая шутка про волшебные голубые камни).     Сердце Алтеи (что бы это не было) медленно пролетает над всеми собравшимися, замирая перед Широ. – Значит, Широ теперь повелитель не только сердец мамаш, – бурчит Лэнс себе под нос, но Широ всё прекрасно слышит. – Эта штука точно не может долбануть его молнией?     Бабуля лишь загадочно улыбается.