Пять пробелов и электроклэш

      У Кита целая прорва дел.       Куча.       Тьма.       Кажется, что они бесконечны, одно перетекает в другое, и логического завершения эпопее о грязном белье и липкой посуде попросту не существует.       У Кита под перчатками руки – сплошные мозоли, раны, разъетые моющим средством, и облезлая сухая кожа. Её не стоит в задумчивости отрывать зубами, уж точно нет, но когда Кит едет на автобусе до школьной остановки, он выпадает из реальности, не контролируя свои действия.       Подумать обо всём, что произошло за эти несколько дней, в последнее время у него никак не получается, в недельном графике между учебой и помощью бабуле, были ещё свободные деления, которые он потратил на сон.       В автобусе на него сваливается осознание. Того, что мир не так прост, каким выглядит (для Кита мир – череда бессмысленно происходящих случайностей), того, что он не одинок в обладании нечеловеческой силой и того, что он теперь вроде как фея.       Когане думает, в принципе, нормально.       Проклятый кореец-выпускник-сирота-гей-фея. Можно просто Кит.       От нахлынувшего понимания нелепости ситуации ему становится даже немного весело. Потому что это, чёрт возьми, смешно. Уморительно быть Китом Когане.       Жаль, что никто кроме него этого не знает.       Настроение у Кита словно сошедший с ума график, подскакивающий блохой по оси игрек за грань тетрадного листа, а затем стремительно падающий вниз, потому что парень вспоминает о сегодняшней ночной смене и видит кирпичное здание школы.       Кто придумал собирать под одной крышей тысячу подростков, если не гений эпохи, вроде Оппенгеймера?       Серьёзно.       Какого чёрта в их прогрессивный век до сих пор существует эта чудовищная сегрегация по возрастному признаку?       Проходя мимо столпившихся у входа кучек из футболистов, задротов, театралов и прочих отщепенцев, Кит знает, что собрал подошвами кроссовок штук двадцать жвачек, смочил всё это месиво, наступив на целые лужи слюней, образовавшихся от плевков. На пути к своему шкафчику в очередной раз отстоял своё место в социальной иерархии, ответив на толчок в спину точным ударом в коленку обидчика.       Школьное время – самое незабываемое, говорила ему хальмони, когда он пару лет назад стоял в страхе перед воротами в среднюю школу, сжимая до мозолей на ладонях ручки от рюкзака. Потом вспомнишь мои слова, улыбнувшись, добавила она, когда маленький Кит с недоверием оглянулся на неё.       Сейчас Кит понимает, что хальмони как всегда была права: школьное время – самая незабываемая дичь, которая вконец искалечила его психику.       Вытягивая из шкафчика нужные учебники и тетради, Когане думает, что сегодня ему точно необходимо постараться на запланированной тренировке их команды Стражников. Если не переплюнуть Пидж с её невероятными полётами, то хотя бы научиться не пялиться на бёдра Лэнса... Кит замирает от этой мысли с протянутой рукой к полке. Нет, вероятнее всего для него овладеть попутно со стихией огня воздухом и сделать парочку мёртвых петель.       Но главное – это, конечно, держать свою силу под контролем. – Отойди! – слышит Кит сзади себя и резко поворачивается на оклик.       Рядом с ним стоит симпатичная девушка и протягивает наушники. – Ты вроде обронил? – довольно дружелюбно спрашивает она. – Да, спасибо, – откликается Кит и вновь улавливает громкий шепот: "Мэри, иди сюда сейчас же! Отойди от него!"       Девушка отходит к своей подруге и что-то яростно говорит, а та отвечает тем противным шёпотом. Обе девушки оглядывается на него, прежде чем уйти. – Круто, – заключает Кит.       Могли бы не так очевидно шугаться, совсем оборзели. Настроение Когане медленно летит в пучину сливного бачка раздражения, пока он поднимается на второй этаж, направляясь к кабинету биологии. Там он видит болтающих Ханка и Лэнса, и уже хочет подойти к ним, как чувствует взгляд Лэнса на себе.       Он делает вид, что не заметил Кита, вновь сосредотачивая внимание на объясняющем что-то Ханке.       А Кит останавливается посередине коридора, не зная, куда себя деть.       Пусть они теперь команда Стражников, призванных защищать Землю и спасать от зла миры, вселенные и пляж Малибу, но это не означает, что они друзья. Ничего не меняется, кроме их новых костюмов: Кит всё так же один, у Широ свои университетские знакомые, а Пидж, Лэнс и Ханк отдельно.       Кит продолжает случайно поджигать мусорки и собственные тетради, чувствуя сосредоточение всеобщего неодобрения и страха. После краткого обладания силой в виде Стражника, контроль над стихией огня не увеличивается, и Когане продолжает носить свои кожаные перчатки, минимизирующие урон от неожиданных вспышек (хотя этого он не знает наверняка, но в перчатках ощущает себя более уверенным).        И когда преподаватель говорит разбиться на группы для выполнения лабораторной работы, Кит насчитывает троих прекрасных помощников по проекту (пустота, пустота и пустота).       Спасибо, ребята, что вы всегда со мной, думает парень, придвигая микроскоп поближе и раскрывая учебник. – Мистер Чейз, можно нам работать втроём? – Если все остальные заняли места в группах, то да. – Кит, иди к нам! – зовёт Ханк, улыбаясь.       Добрая душа.       Ему нравится Ханк Гаррет. Этот парень слишком хорош для мира. Он – плывущий по воздуху огромный маффин чистого добра и тепла, неведомо как сумевший сохранить свои пацифистские настроения до старшей школы. Кит предполагает, что Ханка вырастили в изолированной лаборатории, где кормили солнечным светом и свежей росой, а потом решили выпустить. Обвешанный цветами Ханк вышел в мир, чтобы столкнуться с уродливой действительностью, состоящей из шумных пугающих машин, загрязненного воздуха, новостей по центральному телевидению о войнах, контрольных по алгебре каждые две недели.       Ханк приветливо машет ему, и Кит, конечно, лучше бы поработал в одиночестве, но из-за большого объёма задания он не успеет сделать всё за один урок. Да и огорчать отказом Гаррета не хочет.       Зато Лэнс, услышав его согласие работать с ними, выглядит сейчас так, будто его кинули в кипящую смолу. – Сразу предупреждаю, я ничего в червяках и одноклеточных не понимаю, поэтому оставляю эту часть на их сородича. Постарайся, Когане. – Постараюсь не врезать тебе, МакКлейн, но ничего не могу обещать.       Стоящий между огнём и водой Ханк в итоге раскладывает оборудование один.       Учебное задание заключается в том, чтобы выяснить произвольно выпавшие всем организмы и зарисовать их, отметив строение. Задание простое, если не сказать примитивное, но для их команды всё оборачивается крахом.       Они (Кит и Ханк) узнают кишечнополостного червя, разрез клеща, отмечая всё на листах, пока Лэнс мешается под ногами и пробует закадрить девчонку из соседней группы.       До конца урока остаётся всего пятнадцать минут, две не отмеченные в работе твари под стеклом, когда Кит не выдерживает. – Может, соизволишь помочь нам? – шипит он в затылок Лэнса, когда тот опять, почти лёжа на всех их записях и одном зарисованном уже клеще, говорит Аманде, какие у неё прекрасные волосы. – А нужно? – спрашивает лениво МакКлейн, продолжая улыбаться засмущавшейся девушке.       (Нет, Кита бесит всё в нём, однозначно). – Представь себе. – Ну чтож... – парень быстро смотрит в окуляр микроскопа и тут же заявляет. – Это клещ. – Скорее, полип, – осторожно предполагает Ханк. – Клещ. Класс – маллетоголовые. Вид – Кит. Один укус способен заразить непереносимым занудством и отбить чувство стиля. Будьте осторожны.       Кит осторожно опускает штатив Лэнсу на пальцы, на что тот притворяется, будто ничего не почувствовал, хотя под столом пробует пнуть Когане. – Лэнс, хватит, – просит Гаррет. – Мы не успеваем.       МакКлейн отклеиваться взглядом от талии девушки, поворачиваясь к согруппникам. От одного вида устало-презрительного выражения лица Лэнса Кит готов разнести класс.       Весь мир.       Прежде закинув улыбающуюся Аманду в жерло вулкана.       А после проломив свою черепную коробку.       Иногда (всегда) МакКлейн просто невыносимый урод со сперматоксикозом. Да, не Киту об этом говорить, он в курсе, но как же бесит вечное лэнсовское желание погнаться за любой промелькнувшей в его поле зрения юбкой.       От нахлынувшего приступа раздражения Когане чувствует, что ткань на перчатках сгорела в области ладоней. – Лэнс, рисуй гидру срочно. – Но... – Кит, попытайся определить, что за последний организм. Я распишу первые два.       Ханк ободряюще улыбается Когане, хотя до сдачи задания у них всего десять минут, а половина не готова. – У нас всё получится! – Чувак, зачем тебе гидра на уроке биологии? Да и я не умею рисовать многоголовых драконов, извини.       У Ханка дёргается нервно глаз.       В срок они не успевают и не только из-за того, что гидра у Лэнса больше похожа не на простейший полип, на лапу инопланетянина, показывающего "пис" (потому что это так), а Кит не зарисовывает ланцетника в разрезе, но потому, что они (придурки) постоянно переругиваются, мешая Ханку подписывать строение организмов.       Это верное "плохо", а значит незачет. А если всё же "удовлетворительно", то тоже плохо, ведь исправить оценку будет уже невозможно, а Киту нужны только хорошие показатели в аттестате. – Чего вы такие мрачные? На "удовлетворительно" покатит, – с облегчением заявляет Лэнс. – Спорим, то же самое говорят тебе девчонки, – огрызается Кит. – Они ставят мне "превосходно", если ты понимаешь, о чём я, – и Лэнс гаденько ухмыляется. – Хотя, конечно же, ты не понимаешь. – В каком это смысле? – В том самом, патлатый. Может, мы бы и успели вовремя, если бы кто-то постоянно не пялился на мой зад.       Кит останавливается как вкопанный, пока Ханк с Лэнсом продолжают идти. – В любом случае... – поворачивается к нему МакКлейн, но договорить не успевает, потому что слева него раздаётся визг. – Горит! Горит! Быстрее!       Никто из них троих сразу не понимает, о чём идёт речь, когда весь коридор превращается в потревоженный пчелиный улей. И только спустя долгие секунды Кит замечает дым сзади Лэнса.       Он в едином порыве приближается к парню и сдирает с его спины горящий рюкзак, отбрасывая на паркет. – Что за... – раздаётся слабый голос Лэнса рядом с Китом, когда тот начинает тушить мини-пожар своей ногой, вытаптывая огонь из забитого учебниками рюкзака. – Какого хрена вообще?       Отталкивая Кита от своей изрядно подпорченной вещицы, Лэнс крутится вокруг распотрошённого рюкзака как потревоженная птица над гнездом.       Запах горелой ткани и бумаги остаётся на языке Кита и мешает сказать самое тупое слово на свете "прости".       (Прости, что я такой... Зажигательный).       Придумывать подобные подкаты к Лэнсу в данной ситуации, отлично, что дальше, Кит?       Когда Лэнс открывает молнию рюкзака, всем предоставляется отличный вид на обугленные страницы тетрадей и учебников.       На раздавленный и растёртый по всем вещам шоколадный батончик.       На уничтоженные листы теста по алгебре. – А вот это не жалко, – комментирует МакКлейн, выбрасывая его через плечо. – Я всё возмещу, – тихо говорит Кит больше Ханку, чем копающемуся в обгоревшем рюкзаке Лэнсу. – Зачем ты? – расстроено вздыхает Гаррет. – Лэнс, конечно, дурачится иногда, но поджигать его... – Не трать на него слова, дружище.       Подхватывая Ханка и даже не удостоив Когане взглядом, Лэнс направляется к лестнице, оставляя Кита в окружении презрительных взглядов и перешёптываний.       Рюкзак больше не дымится, когда Кит подбирает его и уходит, сопровождаемый всеобщим неодобрением и страхом.       Он ненавидит быть собой.       Почему этот "он" такой придурок? (Хотел бы Кит знать).       Остаток дня он окружён двухметровым полем отчуждения.       На ланче он опять садиться один.       Добирается до заброшки на отдельном от всех автобусе.       Его посреди развалин и произрастающего из бетона самодельного сада Ханка молча ожидает вся команда. Только что закончивший вести уроки Широ непонимающе осматривает притихших студентов и обращается взором к Киту. Пидж выглядит довольно растерянно, видимо, не зная, как ей относиться к тому, что Когане поджёг (опять и не специально) одного из её лучших друзей.       Если она не кидается к нему пожимать руку за это, то ситуация действительно хуже некуда.       Кит ведь правда не хотел ничего такого. Под осуждающими взглядами ему становиться стыдно, и он ненавидит это ужасное чувство собственной никчемности. – Мы будем превращаться, или как? – спрашивает Лэнс недовольно. – Тебе так не терпится стать феей? – неумело подкалывает его Кит. – Да, чтобы зарядить тебе в рожу галлоном воды!       Похоже, сделать вид, что ничего не произошло, просто так не получится.       Тебе нужно извиниться, Кит.       Давай же.       Растяни губы и скажи это. – А я думал, что ты хочешь покрасоваться в своём платишке.       Не то, Кит, тупой ты кусок дебила.       Если бы не Широ, который властным криком прерывает их перепалку, они бы точно подрались.       Превращение в Стражников занимает ничтожные секунды, за которые Когане надеется, что его униформа-для-борьбы-со-злом будет другая, на это же молится МакКлейн, потому что выглядит он так, словно собирается сражаться не силой воды, а силой минетов.       Разумеется, ничего для них не меняется. Когане кажется, что его долбаные шорты даже немного поблескивают, а у Лэнса юбка стала ещё короче.       Уже через минуту, когда Стражники стоят в боевом облачении, первым, что делает Пидж, становится безбашенный полёт к облакам. Её маленькая фигурка, кричащая что-то от охватившего восторга, превращается в точку на фоне сизых туч. У Ханка другие заботы: он поднимает из небытия целый мини лес сосен и сплетает из виноградной лозы крепкий гамак. – Мы пришли тренироваться, – замечает Широ. – Я уже потренировался, – отвечает Ханк, залезая на свой поскрипывающий под весом тяжёлого тела гамак. – А что? Сегодня был ужасный день, две контрольных, за одну из них спасибо тебе, Широ, и самостоятельная! Мне нужен всего-то часик сна. – Лэнс, может, ты... – с надеждой обращается к парню Широ, но замолкает.       Потому что парень стоит у стены спиной к ним, и на секунду у Кита мелькает слепая вера в то, что он как обычно напридумывал себе всякого о Лэнсе, но она пропадает, стоит ему увидеть тонкую струю, подлетающую благодаря силе Стражника где-то на метр выше головы и выводящую надпись на стене. – Только не говори, что это то, что я вижу. – Парни, в юбке удобнее, я отвечаю. – Ты обалдел? – Я – Лэнс! – хмыкает МакКлейн своему очень-оригинальному ответу, продолжая писать (во всех чертовых ударениях этого слова) на стене струёй.       (Кит точно различает своё имя в появляющихся буквах). – А если Пидж увидит? – Широ массирует виски. – Что там я увижу?       Никто не замечает, как шустрая девчушка оказывается за их спинами, любопытно оглядывая смущённых приятелей. А Лэнс приглушенно ругается, спешно прерывая своё увлекательное занятие урино-вандализмом. – Ничего. Конечно, ничего. – Кому ты лапшу на уши вешаешь, мерзкий мужлан? – и Пидж очень натурально изображает негодование. – Кит, подпали его огрызок, чтобы он больше не размахивал им.       На стене Когане видит довольно кривую, но различимую (благодаря контролю Лэнса над всем водяным) незаконченную надпись "Кит – педи..."       Вот же говнюк.       Очень актуальная констатация факта. – Можно, да? – спрашивает Когане, чувствуя, как его руку окутывает жар пламени. – Нет! – резко отвечает Широ. – Да! – мстительно откликается Пидж. – Нет, ты охренел меня поджигать! Широ, отпинай его, ты же лидер и должен принимать решения! – Вот именно. Поэтому быстро замолчали и прекратили страдать дурью. Ханк, слезай с гамака живо, отдохнёшь дома. Пидж, больше никаких несанкционированных полётов. Кит, Лэнс, отошли на восемь метров. Даже не дышите в сторону друг друга.       После пронзительной командной тирады Широ устанавливается тишина. – Я за него не голосовал, – в итоге выдаёт Лэнс.       Широ скрещивает руки на груди и внимательно осматривает несколько подавленную команду. – Верно. За меня никто не голосовал. А я не подавал свою кандидатуру на избрание предводителя разболтанных детишек. Мы все здесь не по своей воле, – и Такаши убирает вверх падающую на глаза чёлку. – Никто из нас не умеет контролировать в должной мере свою силу, не зная ни свои потенциальные возможности, ни их предел. Лишь одна Пидж научилась летать. И самое главное – мы и понятия не имеем, с чем можем столкнуться. Не думаю, что покоряющее миры зло похоже на ваши школьные проблемы, вроде проверочной работы, Ханк. Оно беспощадно ко всем. И будет беспощадно к нам. – Зло – это еда из столовки, – подсказывает Ханк, как обычно в подходящий момент. – Что? Она тоже хочет нас убить!       Кит скашивает взгляд на Широ.       Он просто обязан поддержать старого знакомого.       (Иначе Широ всех их убьёт, опередив зло и школьную еду). – Широ прав, – говорит Кит. – Нам стоило бы больше тренироваться.       Лэнс театрально закатывает глаза. – Нам? Это говорит тот, кто поджигает всех и каждого при первом удобном случае. – Но...       Все возражения Кит озвучить не успевает, ведь прямо посреди полуразрушенного первого этажа здания появляется нечто.       Это закручивающийся в спираль вихрь света и электричества, растягивающий по воздуху тонкие нити молний. В тишине удалённого от автострады заброшенного дома слышно, как низко гудит вихрь, и можно уловить еле различимый треск разветвленных веток тока. Отшатнувшиеся от неожиданно образовавшегося в пространстве загадочного нечто в первую минуту, Стражники постепенно подходят к нему, стараясь всё же сохранить приличную дистанцию. – Так, признавайтесь, кто это сделал? – голос Ханка звучит очень испуганно. – Широ? – Вряд ли кто-то из нас к этому причастен. – Почему нет? О своих способностях мы ещё ничего не знаем. Возможно, это вроде всплеска силы, – и Лэнс подходит почти вплотную к вихрю. – Или это взрывчатая штучка из арсенала Зла, которая вот-вот бомбанёт, – задумчиво предполагает Кит, и МакКлейн резво отпрыгивает за колонну. – Нет, круче! – глаза у Пидж пропадают за белоснежными бликами на очках, придающим её образу несколько маниакальный вид. – Это портал!