Пять пробелов и электроклэш

      Жирные склизкие насекомые именуемые медведки.       Если на земле есть подобные уродливые твари даже в мини версии, Кит на все сто процентов понимает желание Лэнса съебаться из любой Вселенной, в которой они существуют.       Нервно сглатывая, Кит поудобнее перехватывает клинок, хотя, судя по черному толстому панцирю насекомого, тут он вряд ли пригодится. – Так успокоимся, ребята, – начинает говорить Ханк, то ли готовому достать пушку Киту, то ли полуобморочному Лэнсу. – Оно может быть не плотоядным. Медведки питаются в основном корнями. Оно просто вылезло, чтобы погрызть лианы. Да, девочка? Лианы очень питательные, - Ханк кивает головой, словно подтверждая свои слова. - А мы нет.       Ханк неплохо справляется с паникой, решает Кит, но говорить с огромной зубастой тварью о свойствах питательности окружающего, явно не лучший выход. Лучшим выходом была бы парочка водородных бомб, но, к сожалению, их с собой Кит не прихватил. – Девочка? – тихо произносит Когане, и от звука собственного голоса его ориентация в пространстве и происходящем возвращается.       В эту же секунду медведка подаётся вперёд на полшага, издавая противный писклявый звук. – Эм, или ты парень? Тогда прости, обознался. Или знаешь что? Может, ты транссексуал? У нас нет гендерных предрассудков! В смысле, у нас есть подруга – Пидж, и она иногда типа он, и всех всё устраивает!       Тут Когане понимает, что Ханк, тараторивший неведомую бредятину и пытающийся загипнотизировать пятиметровое насекомое движением рук, на волоске от того состояния, в которое впал Лэнс.       Кромешный ужас.       Кит на секунду скашивает взгляд в сторону МакКлейна, хотя это и не требуется для того, чтобы понять насколько всё плохо. От Лэнса физически исходят волны паники, а в его глазах отсутствует всякое осмысленное выражение.       Не то чтобы оно вообще когда-нибудь присутствовало у Лэнса, но всё же.        Существо, не двигаясь, смотрит на них своими маленькими злобными глазками, и Кит сильно сомневается, что оно, как уверял всех Ханк, питается только корнями. Возможен и такой вариант, конечно, но все же складывается ощущение, что Оно использует к своему растительному рациону мясную подливу. – Лэнс, – тихо говорит Кит, стараясь сохранять тон голоса ровным, чтобы никак не спровоцировать монстра. – Залезь в мой карман, возьми свой сотовый и выруби музыку, – оборачиваясь к бледному парню, Кит добавляет более настойчиво: – Пожалуйста.       Он, разумеется, не надеется, что его тактика отвлечения внимания Лэнса с инфернального ужаса на себя сработает на все сто процентов, но молится, чтобы электропердёж МакКлейна перестал играть, призывая к ним толпы гигантских насекомых.       Кит заставляет себя сосредоточиться на движениях медведки, пока Лэнс приближается к нему вплотную и дрожащими руками лезет в карман красной толстовки. Оценивая сложившуюся ситуацию, парень приходит к неутешительному выводу о том, что она довольно плачевна, когда смотрит на готового сорваться в панику Ханка, зачем-то объясняющему пятиметровому насекомому о гендерах и свободе выбора, на Лэнса, который перестал дышать уже минуты две назад и никак не мог найти в кармане сотовый, на себя, с одним заложенным от электрклэшегого ора ухом и странной мыслью о пальцах МакКлейна на своих бёдрах.       Примерно между мыслью о том, как бы обезвредить монстра и как бы классно было бы завалить Лэнса, где-то именно в этот промежуток медведка решает податься резко вперёд, прямо на Кита и остолбеневшего Лэнса.       В один момент Кит успевает схватить парня и отпрыгнуть в сторону – там, где секунду назад было плечо Лэнса, мощно хрустят челюсти.       Оно питается корнями, ребят. Оно не плотоядное.       Отдёргивая руку Лэнса на себя, Кит внутренне благодарит Ханка за исчерпывающую уверенность в дружелюбии инопланетного организма. Потому что если сейчас эта хреновина с пилой вместо челюсти решит наладить более тесный дипломатический контакт с представителями иной цивилизации, представителям потребуется панихида.       Это Кит читает по застывшему в гримасу ужаса лицу Лэнса. И по его дрожащим ногам, на которых тот еле стоит. И по трясущейся ладони в руке Кита. По абсолютному оцепенению Лэнса в целом.       Пытаясь оттащить парня как можно дальше от разворачивающейся к ним медведки, Кит понимает, что Лэнс просто не смог справиться со стрессом, при встрече кошмаром, и его и без того испуганные мозги сейчас панически пытаются смыться через уши.       А значит Лэнс никак не помогает им выжить, стоя истуканом и безотрывно пялясь на стекающую сзади туловища насекомого гадкую слизь. – Очнись уже, – пихает его Кит, но Лэнс не реагирует.       Замечательно. МакКлейн погрузился в Лимб, и Киту придётся перекрывать две туши сразу: свою и этого коматозника. Сталкиваясь взглядами с Ханком, Когане видит, как тот медленно опускается на землю и прикладывает руку к земле. – Лэнс, оцепись, – шепотом просит Кит, когда аккуратно засовывает кинжал прямо через ремень чёрных джинс и хочет стянуть перчатку с руки.       Но даже на грани потери сознания Лэнс только крепче обхватывает плечо Кита, видимо, думая, что его хотят кинуть одного. Поэтому Киту приходится идти с балластом от готовой кинуться в следующий прыжок медведки, и план по отвлечению внимания насекомого от Ханка трещит по швам. – Смотри, – говорит Кит то ли двинувшейся к ним медведке, то ли пытающемуся спародировать процесс диффузии Лэнсу. – Что я могу.       Кит тут же выбивает щелчком пальцев яркую искру, и монстр дергается назад от неожиданности. Неплохо, воодушевляется Кит, удерживая маленький огонёк в раскрытой ладони. Может, хальмони была действительно права и со временем контроль над стихией всё лучше ему даётся?       Насекомое в один момент замирает, следя за движением пламени, а потом начинает вновь продвигаться к застывшей парочке. – Que carajo quieres? * – хрипит Лэнс.       То, что МакКлейн разморозился становится хорошей новостью, но вот то, что огонь в руке Кита схлопывается, опадая на землю парочкой жалких искринок – совсем нет. Парень пробует наколдовать пламя снова, но, подобно старой зажигалке без бензина, под пальцами огонь вспыхивает и мгновенно исчезает.       Монстр кидается к ним и самое лучшее решение в данной ситуации – разбежаться в стороны, однако с панически вертящемся на месте Лэнсом этот трюк не сработает. Поэтому Кит отталкивает Лэнса назад, выхватывая кинжал и быстро кидает его прямо в морду насекомого. Замах точный и сильный, чтобы пробить мозги этой твари наверняка, но вот только кинжал входит остриём на одну треть.       Сердце Кита срывается с бешенного ритма на абсолютное молчание. Он понимает, что при желании отбиться от медведки сможет самостоятельно, но вот спасти при этом справляющегося с паническим приступом Лэнса вряд ли. Медведка почти настигает их, отделяемая расстоянием в жалкий метр, когда в игру вступает Ханк. Под визгливые гадкие звуки существа лианы оплетают его туловище, прижимая плотно к земле. Барахтавшаяся медведка семенит ножками и расправляет крылья, прогибающиеся под тесными путами.       А Лэнс со страху буквально за миг взбирается на Кита как на чертову вышку. – Блядь, – выдыхает Кит, потому что МакКлейн, залезая на него, умудряется заехать острой коленкой в живот, когда обвивает своими длиннющими ногами его бока, и съездить локтем по щеке, руками затягивая на шее Когане мёртвую петлю.       Стоящая в двух шагах от них самая мерзкая тварь, какую только видел на своём веку Кит (не считая ручной зверюшки Троя – мадагаскарского таракана, а также пафосного блондина из команды по плаванью, подкатывающего свои шары ко всему, что движется и нет, это не Лэнс), со стопроцентной вероятностью сожрала бы их обоих если бы не подоспевший Ханк.       Медведка в попытках выбраться с хрустом ломает себе крыло, а Лэнс на Ките от омерзения передёргивается так, что они чуть не падают вместе. – Спасибо, – выдыхает Кит, оборачиваясь к Гаррету, осевшем на землю в изнеможении. – Ничего, – вытирает пот со лба Ханк. – Всё же надежды на то, что медведки не плотоядные, не сбылись. Я еле успел и... Вы в порядке? Оно вас не задело?       Кит утвердительно бурчит под нос, хотя болтающийся на нём Лэнс несколько иного мнения.       Как вообще так получилось, что будучи выше Кита Лэнс смог нормально так устроиться на нём и повиснуть как на грёбанном канате? Чтобы не свалиться и сохранить равновесие с перевешивающим с одной стороны МакКлейном, Киту приходиться поддерживать того за талию (не то, чтобы он против, но...) – Эй, Лэнс, ты как? – Хор-ош-хорошо, – слабо мяукает Лэнс куда-то в висок Кита и только сильнее прижимается к нему (Кит точно не против). – Он боится насекомых, – поясняет Ханк и, когда медведка в очередной раз взбрыкивается вверх, а Лэнс от страха почти полностью перелезает на голову Когане, добавляет: – прям вообще сильно. – Неправда, – слабо откликается МакКлейн, обдавая своим горячим дыханием ухо парня. – Я люблю пауков. Пауки... Классные ребята.       Кит много не знал о жизни. Например, того, как разговор о пауках может быть таким...       Таким. – Лэнс, пауки – это членистоногие, – говорит Кит (лишь бы сказать что-нибудь).       Лэнс с возмущением смотрит на Кита, и боже, это просто невозможно. – Иди ты на хер, если тебе они не нравятся, зачем же сразу оскорблять?       Киту уже в принципе плевать, что за чушь несёт Лэнс. Потому что самого Кита так же куда-то несёт.       Незаметно Кит пытается сглотнуть вязкую слюну и чувствует, как Лэнс утыкается носом ему в шею, а ещё то, что стихия огня решает избрать проводником не его ладони, а тупое стремительно нагревающееся лицо.        Тебе мерещится, гейская ты жопа.       Кит скоро начет выдыхать пар, потому что Лэнс на нём замечательно устроился, маниакально обозревая местность на предмет появления насекомых (хотя если что и покажется на свет божий, то это будет кое-что другое и из ширинки Кита).       В последний раз, когда они были настолько близки, буквально вжимаясь и тесно обхватывая друг друга, Лэнс заработал фингал и синяк на челюсти, а Кит обзавёлся кровоточащим укусом на руке. Их драка была в девятом классе средней школы, с тех пор утекло много воды, но одно оставалось неизменным: ближе, чем на полметра им не стоило приближаться друг к другу, потому что ничего хорошего из этого никогда не выходило.       И Кит прекрасно знал.        Начиная повествование с далекого всемирного потопа, или же со дня прорыва трубы в учительской, или же с первого появления Кита в школе и их первой с Лэнсом встречи – в тот роковой момент, когда длинный неуклюжий парнишка в растянутой футболке и ярко-оранжевым рюкзаком подошёл и, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно пошутил ("Как вас зовут, принцесса? Может быть, Маллетнцель?"), и Кит ему вмазал с разворота – тогда уже стало понятно, что ничего никогда у них не сложится.       Ни нормального общения, ни дружбы, ни адекватного соперничества, ни приемлемой вражды, ни взаимного игнорирования, ни...       Много чего.       Поэтому Кит, сделав невыносимое моральное усилие, разжимает руки, надеясь, что Лэнс наконец упадёт с него, перестав давать соблазнительные поводы. Но МакКлейн словно готов к такому повороту событий: он только сильнее обхватывает ногами и руками Когане, превращаясь из человеческого существа в блядскую змею. – Неа, нет-нет-нет-нет, ни за что! – объявляет он куда-то в макушку Киту. – Я не слезу на землю! – Какого... – шипит парень, чувствуя, что ноги начинают ощутимо слабеть от тяжести висящего вопящего и охуевшего тела. – Эти обитают под землёй. И вылезают из-под земли. Я не хочу сделать шаг и оказаться потом с откушенной ногой! – Если ты не свалишь с меня, то с откушенной ногой буду я. – Неплохой вариант, по крайней мере, лучше чем первый. Ладно, Кит-семпай, договорились.       Кит резко поворачивается к оборзевшему спутнику, тыкаясь губами в щёку Лэнса и сразу же забывая все свои претензии.       Вау, думает Кит, это слишком близко.       Тут же, как только руки Кита непроизвольно тянутся к Лэнсу, последний слетает с него и приземляется буквально в метре с совершенно ошалелым выражением лица.       У Кита неприятное впечатление, что его прикосновений Лэнс боится больше, чем инопланетных насекомых.       Он засовывает руки в карманы толстовки, обнаруживая там забытый сотовый Лэнса, но, оглянувшись на замеревшего в отдалении парня, решает, что отдаст его потом.       Вместе со всеми подколами о любви Лэнса к медведкам. – Двигаем, – объявляет Кит, и Ханк очень аккуратно обходит замурованную в лиановую сетку тварь, а Лэнс как-то странно молчит. – Первую опасность мы успешно преодолели, – пытается быть бодрым и оптимистичным Гаррет, когда они уже отошли на значительное расстояние и углубились в привычные заросли.       Ответом ему служит тишина. – Мы молодцы!       Спотыкаясь о корень, Кит смачно ругается. – Кто знал, что Лэнс окажется правым и тут действительно водятся медведки? С ума сойти можно!       Позади Лэнс мычит нечто утвердительное. – Нет, вы только представьте! Мы в параллельной реальности! И если тут биологические организмы так похожи на земные, какие ещё аналоги мы можем увидеть? Муху-крокодила! Голубя-дракона! Змею с руками и ногами! Людей с крыльями! Пидж там локти кусает от зависти, наверное.       Ханк звучит так, словно он из рода тех двинутых ученых из фильмов, которые в своей жажде познания предлагает команде сунуться вон в ту тёмную пещеру или потрогать вон то стрёмное яйцо, чтобы проверить убьют ли их сразу, либо через какое-то время и составить графики (непонятно зачем, но чтобы были).       Если поп-культура чему и научила Когане, так это тому, что таких ученых нельзя слушать ни в коем случае, потому что всё, что они говорят оборачивается кровью и говёнными спецэффектами.       Поэтому в отличие от радостного Ханка Кит не видит в этих перспективах ничего замечательного. А Лэнс от мысли, что здесь могут обитать летающие многоножки размером с машину, вжимает голову в плечи и оглядывается в десять раз больше обычного. – Ребят, мне кажется, или там какой-то просвет? – Лучше бы тебе это не казалось, – бормочет Кит, приподнимаясь на пятки, но всё равно не замечая никакого просвета. – Лэнс, что видно с твоей мачты? – Уж больше, чем с пола, микроб. Но не сильно, – МакКлейн подпрыгивает несколько раз, но безуспешно. – Ханк, подсади меня.       Забираясь на плечи здоровяку Гаррету так, словно тот был доской для скалолазания, Лэнс вглядывается вдаль, сформировав из ладоней своеобразную подзорную трубу, прежде чем счастливо вскрикнуть: – Тысяча чертей, я вижу воду!       Прежняя апатия парней тут же испаряется, стоит им услышать новость. – Где? – В миле от нас, Короткий Кит! Расправить все паруса, поднять якорь!       Когане усмехается, видя дурачества Лэнса. Кто бы мог подумать, что восемнадцатилетний переросток так любит играть в пиратов? – Не попутал ли ты чертей, Лэнс Прихлоп? – складывая руки на груди, говорит Кит. – Или хочешь отправиться кормить акул? – Я однажды в океанариуме... – начинает Лэнс, но затем, поняв, в чём смысл фразы, нарочито злобно прищуривается. – Ты угрожаешь мне, вонючий моллюск?       Кит смотрит на напыщенного парня, восседающего на плечах у порядком задолбавшегося Ханка, и не может сдержать глупой улыбки. Иногда Кит сильно жалеет, что он в своё время так и не подружился с Лэнсом.       Хотя, наверное, если бы это произошло, силам Зла не пришлось бы напрягаться, чтобы уничтожить Землю – дуэт Когане и МакКлейна всё сделал бы за них. – Подождите-ка, – вдруг говорит Лэнс Прихлоп, поворачиваясь корпусом назад и делая вид, что настраивает свою "подзорную" трубу. – Там что-то...       Тут же его голос срывается и только по одному остекленевшему взгляду голубых глаз, Кит догадывается в чём дело. – Ханк, – хрипит Лэнс, на что Гаррет непонимающе вскидывает голову вверх. – Те штуки передвигаются под землёй, так? – Да, в основном. А что? – Они же не могут... Летать? – Я не... О боже.       Лэнс слетает на землю стремительно, так, будто надеется, что она поглотит его с головой, и уже через секунду троица срывается с места. У Кита вообще по бегу всегда стояли отличные оценки, в отличие от грузного Ханка и путающегося в своих длинных конечностях МакКлейна. Но на этом забеге он отставал от этих двоих на целые световые года. А от того, как стартанул Лэнс, в воздухе сохранился шлейф как от кометы.       Кит поравнялся с ним только тогда, когда, обернувшись назад, увидел буквально в метре от своих пяток разрубающие лианы чёрные челюсти. Когане был убеждён, что именно в этот роковой момент, как и у МакКлейна до этого, у него, нуждающегося в дополнительной вспышке энергии и сил, открылась отвечающая за выживание восьмая чакра в заднице.       Кит никогда в своей жизни не был настолько целеустремлен и мотивирован, как сейчас.       Они втроём неслись вперёд так быстро, словно надеялись прорвать ткань пространственно-временного континуума и улеветировать нахуй из этой Вселенной Гигантских Жуков. – Где река-а-а?! – вопит Ханк, вырываясь вперёд и сметая лианы со своего пути. – Там! – орёт в ответ Лэнс по правую руку от Кита. – Это был риторический вопрос!       Над ними проносятся свиньёй целая стая медведок, и от шума крыльев Киту сначала кажется, что это вертолёты. – Как я должен был это... Понять? – выдыхаясь, чуть не плачет Лэнс, видя штук шесть огромных насекомых. – Осторожно!       Кита отталкивают в сторону на полном ходу, и он на скорости врезается в землю. Лежащий Лэнс ориентируется быстрее, подскакивая на ноги и вытаскивая за собой Кита за капюшон толстовки. – Ханк! – кричит МакКлейн, но оглушающий звук крыльев медведок не пропускает посторонние шумы. – Да вставай уже! Мы потеряли Ханка! Ханк!       Воздух не проходит в лёгкие, и Кит задыхается, не в силах продолжать бежать. Всё нутро горит, когда он пробует дышать ртом, а в глазах мир плывёт.       Неужели у него сотрясение?       Кит тянется к кинжалу, когда различает подползающих медведок. – Иди, я их задержу, – говорит он Лэнсу, на что тот вопит совершенно предсказуемую вещь: – Они же тебя сожрут! – Либо они сожрут меня, либо нас обоих. Иди.       Но вместо того, чтобы послушать разумное предложение, МакКлейн, весь перепачканный в земле и зелени, хватает Кита за руку и выдергивает с места как репку, бросаясь наутёк от подползающих с ужасающей скоростью насекомых.       У Кита застревает ком спёртого воздуха в желудке. – Ты охренел подыхать, патлатый! – Сам ты... – сипит Кит, стараясь передвигать ногами. – Пацаны! – слышат они впереди себя далекий крик Ханка и бросаются на голос.       За ними несется целый легион из медведок, ломая лианы, в воздухе его поддерживают их ВВС, рассосредотачиваясь для лучшего перехвата своего будущего обеда.       Кита вот-вот стошнит.       Лэнс визжит так, что мог бы заменить собой все сирены в мегаполисе.       Где-то впереди Ханк исполняет горловое пение, ориентируя друзей бежать на звук.      И тут, когда Кит думает всё, финита ля комедия, сейчас их пустят на удобрение, земля пропадает у них под ногами.      В свободном падении Кит будет пребывать недолго, и уже через секунду вместе с Лэнсом он со всей силой брякнется на землю, набирая приличную скорость, когда катится вниз по крутому склону.       Всё крутится перед глазами, меняя небо и землю местами, а заодно расположение всех органов у Кита в организме.       Так же неожиданно, как началось их увлекательное падение, мир меркнет под толщей воды, и Кит по инерции пробует вздохнуть, но горло мгновенно заполняет ледяная жидкость.       Вот и всё, думает Кит, чувствуя жжение в лёгких. Он пробует всплыть на поверхность, но идёт камнем вниз, на илистое дно, где вода грязно-коричневого оттенка желает принять труп тупого человечешки, не умеющего нормально плавать.       Черта с два, решает Кит, гребя руками и ногами усерднее, тупая вода меня не победит. На помощь ему приходят знакомые ладони, обвивающие его грудь и тянущие вверх, к свету и сытному кислороду. – Ты что, плавать не умеешь?! – это первое, что слышит Кит, стоит ему вырваться из тесных пут смерти. – Мда, вот ты лошара.       Лэнс всё ещё поддерживает его за плечи и это единственная причина, почему Кит не идёт на дно. Рядом вскоре оказывается Ханк, у которого волосы залепили глаза как у болонки, и он также помогает Киту оставаться на поверхности.       Сам Кит может дышать, и считает это чудом.       Он отбрасывает налипшую густую челку с лица, чтобы нормально видеть и первое, на кого он натыкается взглядом – это Лэнс, у которого смуглая кожа буквально сияет в скатывающихся по ней каплях воды. Серьёзно, Киту приходиться даже прищуриться, чтобы его глаза привыкли к свету. – Ты выглядишь как промокший кот, – усмехается Лэнс лучезарно. – А ты как диско-шар. – Да, эм, такое иногда случается... Из-за моей силы, – объясняет он несколько смущенно. – Если закинуть его ночью в воду, он будет светится как фаер, очень удобно, – говорит Ханк. – Особенно собирать в фонтанах деньги... – Блин, Ханк! Это было всего один раз... – Три. – И мне не хватало на колу!        Кит переводит взгляд влево, где над ними возвышается склон, по которому он минуты две назад катился колбасой, и не видит там даже признаков насекомых. – Они улетели, – чихая, сообщает Гаррет. – Они соснули у нас, – горделиво хвастается МакКлейн. – Идиотские медведки боятся воды! Прям как ты, Кит-оппа. Если подумать, ты с медведками вообще похож: вы все грязные, противные и ненавидите божественный электроклэш. – А ещё мы можем заставить тебя визжать как сучка, – соглашается Кит. – Мощно! – гогочет Ханк над ответом Кита, таким образом, закрепляя его победу в этом раунде, а сам приобретая звание "предатель" и "не бро".       Благодаря силе Лэнса они быстро достигают противоположного берега, вываливаясь на тёплый коричневый песок в совершенном изнеможении. Минут пять троица просто лежит, не шевелясь, в полной тишине, стараясь восстановить хоть часть сил, потраченных на марафонский забег по лиановому полю. Оценивая своё состояние, Когане замечает, что промокшие джинсы теперь джинсы ещё и рваные, одна перчатка прожглась на ладони из-за не контролируемого выплеска силы (на который парень даже не обратил внимание), в кросовках у него теперь разлилось болото, а рюкзак вспорот. Ему везёт, что челюсти насекомого только задели ткань, оставляя небольшую дырку, и все вещи на месте. О своём самочувствии Кит предпочитает не задумываться, ощущая боль в коленках, спине и руках от падения по склону. Его лицо всё в царапинах от хлеставших лиан при беге, как впрочем у Лэнса и Ханка. Устраиваясь поудобнее на прохладном клейком песке, он просто хочет немного отдохнуть.       Судя по небу, скоро здесь наступит ночь, размышляет Кит, следя за тем, как от линии горизонта поднимается часть чудовищно огромной планеты. На тёмно-зелёном небе показался только её клочок, буквально самая "верхушка", и она уже выглядит ошеломляюще. Лежащий рядом с Китом Ханк поначалу вслух удивляется, что за странные горы, которые двигаются и имеют такую идеальную форму, пока Кит не поясняет: – Это планета, что-то вроде спутника, как наша Луна, но более... Объемная. – Нет, Кит, не соглашусь, – тянет сбоку Лэнс, который подложив под голову руки безотрывно смотрит на движение небосвода. – Это нифига не спутник. Спутники – это вон те мелкие мячики, – его палец указывает на почти скрывшиеся светлые кругляшки. – А мы сейчас находимся в системе двойной планеты.       Кит поворачивается к Лэнсу, чувствуя щекой влажный колючий песок. – С чего ты это взял? – Ты когда-нибудь видел такие спутники? – А ты слышал что-то о пределе Роша? – Окей, но ты сам видишь – они слишком близко и их не разорвало. Может, этой параллельной Вселенной срать на приливные силы? Мы же ничего не знаем о местной физике. С гравитацией тут точно не в порядке, вспомни насекомых.       Договаривая фразу, Лэнс прижимается скулой к песку, когда переводит взгляд на Кита. – Да что такое? – нервно спрашивает МакКлейн, устав выдерживать пронзительный взгляд. – Поразительно не тупая для тебя мысль. Я удивлён.        Лэнс фыркает и, как кажется Киту, смущенно отворачивается. – Ах да, ты же не в курсе. Лэнс с Пидж те ещё любители астрофизики, – говорит Ханк. – А ещё они задроты по космооперам. – А ты задрот по растениям. – Ауч, это было больно, бро. – Забыл? Ты мне больше не бро, бро. – Астрофизика? – хмурится Кит. – В классе Широ по астрономии, да и на углубленной физике только мы с Пидж. Если тебе так нравится астрофизика, почему не выбрал курсы?       Лэнс переворачивается на бок, спиной к Киту и Ханку, прежде чем отвертеться от вопроса неостроумным подколом вроде того, почему если Киту так нравятся маллеты, он не записался на курс по изучению палеонтологии.       Но нет, такие низкие приёмы отвлечения внимания на Когане не работают (иногда). – Я хочу поступать на юридический, – в итоге провозглашает Лэнс.       Кит выразительно поднимает брови, но, к сожалению, кубинец этого не видит. Зато замечает Ханк и в ответ строит извиняющую моську. – Юридический? Ты? Готовишься предъявлять иски каждой встречной таракашке за свой моральный ущерб? – Ха-ха, патлатый, нет, – голос у Лэнса явно скисший, и говорит он в песок. – Готовлюсь к богатенькой жизни агента по недвижимости. Пидж точно идёт по стопам своей семьи прямиком на факультет ядерной физики. А Ханк будет варить метамфитамин.       Гаррет на шпильку Лэнса в свой адрес беззаботно поясняет, что ещё не решил пойти ли ему на биологический, либо стать инженером.       Интересно, размышляет Кит, они первый раз разговаривают так, словно приятели, узнавая друг о друге и беззлобно подкалывая. Кит не помнит, чтобы вообще с кем-нибудь кроме Широ мог так общаться. Наверное, потому что не давал никому и шанса приблизиться к себе.       Они все замолкают, и Кит опять сосредотачивается на наблюдении за закрывающей уже пятую часть небосвода громадной планетой. Как-то это немного странно, лежать здесь, в другой Вселенной, и планировать своё будущее в соседнем измерении.       Хальмони бы сказала, что это дальновидно.       Кит бы фыркнул, что глупо. – Кстати, забыл сказать. Спасибо, патлатый.       Кит удивлённо переводит взгляд на Лэнса, который всё ещё лежит, отвернувшись. Может, ему показалось, но голос у парня был... тихий. Не такой звонкий, как обычно, а более... глубокий? – За что? – удивлённо спрашивает Когане.       Лэнс лежит, не шевелясь. – Ты меня спас, забыл? – А, это, – равнодушно отзывается Кит, и Лэнс, наконец, поворачивается с напряжённым выражением лица. – Ничего особенного.       Нет, Кит вовсе не пытается выглядеть круче, просто оно само так выходит. – "Ничего особенного"? В каком смысле? – В том самом. Любой бы поступил так же.       (Всё ещё само по себе). – Просто заткнись и прими мою благодарность ты, выпендрёжник. Перед кем ты тут выделываешься?       Рядом Ханк хмыкает, определённо горя желанием объяснить другу, перед кем. Кит предусмотрительно пихает его в бок.       Когане не в курсе, откуда Пидж и Ханк узнали о его неоднозначном отношении к МакКлейну, но спросить он не может, ведь неосторожным вопросом только подтвердит их догадки. – Тогда мне следует поблагодарить тебя в ответ, – говорит Кит, встречаясь взглядом со светло-голубыми почти прозрачными глазами Лэнса. – Спасибо, что вытащил меня из воды.       Они долгую секунду пялятся друг на друга в каком-то отупении, прежде чем синхронно отвернуться. – О, парни, это было мило, – Ханк даже не скрывает издевательского тона.       Кит надеется только на то, что Гаррет не увидит внезапно воспламенившийся обломок лианы, и на то, что его брови не сгорели от того необъяснимого жара, прилившего к лицу.       Но и Ханк, и Лэнс слишком устали, чтобы продолжать препираться, и они втроём снова замолкают, продолжая смотреть в далёкое чужое небо.       Кит не понимает как, но чувствует себя в этом монструозном невероятном измерении так, будто оказался дома. На своём месте.       Планета закрывает уже половину темнеющего неба, сумерки обволакивают здешний мир, когда Кит ловит себя на мысли о том, что он всегда подсознательно ждал момента, когда вернётся сюда.       Снова.