Пять пробелов и электроклэш

– Наш план действий? – спрашивает Ханк, когда они замирают на высоте семи этажей прямо перед огромным вихрем чистой энергии. – Залезать всем и сразу не лучшая идея, может, кто-то один проведает обстановку там, но только не я. – Согласен с Ханком. Нужен кто-то один, кто готов рискнуть и, возможно, умереть. Давай, Кит, мы верим в тебя.      Кит закатывает глаза на это заявление Лэнса. Ничего другого он от МакКлейна и не ждал. – Хорошо. Только держи меня, пока я проверяю обстановку, сыкло.        В голубых глазах тут же мелькает нехороший блеск, и Лэнс, стоя на двух ветках как на веревочном мосте, раскачивается и проходит к порталу вплотную. – Думаешь, ты такой крутой? – воинственно вздёрнув острый подбородок, замечает Лэнс. – Лэ-э-энс, ну не сейчас, – устало тянет Ханк.       В принципе, Кит согласен с Гарретом. Они, вроде как, балансируют на огромной высоте, упав с которой попрощаются с жизнью, прямо перед ними вход в другой мир, полный фиолетовых уродцев и прекрасных принцесс, зайдя в которой, они с такой же вероятностью умрут. И Лэнсу МакКлейну именно в этот момент приспичило поиграть в соперников. – Нет, – честно отвечает Кит. – Но я думаю, что ты слабак.       Это правда. Лэнс – яркий пример того, кто может только сотрясать воздух, но не делать. Он говорит так много и так громко, тратит время, чтобы поведать всему миру, какой он умный, сильный и бесстрашный, однако на деле он - клинический идиот и троечник, в драках только отхватывал синяки и ушибы, боится всего на свете. Лэнс – это его не затыкающаяся башка на глиняных ногах.       Кит видит, как перекашивается красивое лицо Лэнса от его слов. В его взгляде раздражение, смешанное с растерянностью. Он не знает, что ответить на правду. – Так? – выдаёт он и в его голосе сквозят высокие обидчивые ноты. – Слабак? Бред! Разве слабак сможет так?        Он резко вскидывает руку, и она тут же исчезает в сплетении молний. Кит даже глазом не ведет. – Ну? – с вызовом вопрошает Лэнс. – О боже! – Ханк с ужасом смотрит на друга и на то место, где руку Лэнса перерубает портал. – Вытащи её!       Но Лэнс лишь упрямо поджимает губы, продолжая испытующе смотреть на Кита. Становится смешным, всё это наигранное соперничество. Они же не в пятом классе, и даже не в девятом, они чёртовы выпускники и защитники миров. – Лэнс, у меня желудок слабый.       Кит фыркает, видя, как парень ближе подходит к порталу, и его рука исчезает почти полностью. Сзади Ханк сглатывает. – Херня, – говорит в итоге Кит, складывая руки на груди.       Простейший приём из запасов Когане: игнорировать Лэнса и не придавать его действиям особого значения. Работает всегда эффективно, что с глупыми восклицаниями МакКлейна ему в спину, что с отправлением части конечности в другое измерение. – Ханк, держи меня, – цедит Лэнс, не отрывая злого взгляда от не заинтересованно наблюдающего за происходящим Кита. – Плохая идея. Это очень, гиперужасная идея. – Ханк.       Кит проваливается спиной к стволу дерева, пока Гаррет аккуратно перебирается на соседнюю ветку, чтобы помочь другу. Через ветки он видит жужжащего Ровера, чья поверхность еле переливается на свету как спинка жука. Объектив камеры уставлен точно на него, и Когане салютует, сохраняя максимально заебанное выражение лица.       Он точно слышит смешок Пидж. – Для протокола: Лэнс поддался на наитупейшую провокацию, чтобы доказать, что он не тупой. – Вполне в его духе, – скрипит из динамиков Ровера голос Пидж. – Кит? Ты не поможешь?        Прямо перед ним Ханк с совершенно ошалелыми глазами стоит в крайне опасной неустойчивой позе, держась одновременно за ветку и за ногу Лэнса. Кит хватается за вторую ляжку Лэнса, который наполовину забрался в портал, оставляя на этой планете только заднюю часть своего тела (возможно, специально, в знак протеста). – Хоть бы с ним всё было хорошо, – взволнованно говорит Гаррет. – Да что ему будет. – Например, туловище Лэнса откусил какой-то монстр, и вы сейчас держите всё, что от него осталось, – предполагает потрескивающий голос Пидж. – Либо там был ядовитый газ и... – Прекрати, Пидж, я серьёзно! – Я тоже.        С сомнением Кит смотрит на загорелую кожу, перерубленную белым вихрем, и отмечает, что Пидж в чём-то права (и что бёдра у Лэнса просто огонь). Чёрт его знает, что может случиться по ту сторону завесы. Наверное, не стоило начинать весь этот спор, думает Кит, с возрастающим беспокойством следя за потирающей ногу ступнёй МакКлейна. Не нужно было раззадоривать Лэнса, зная, что тот неприменно клюнет на провокацию. Ведь, как говорила хальмони, спрос за неверные решения с тех, кто умнее.       Обычно Кит не попадал под эту характеристику, но вот в случае с идиотом МакКлейном мог считать себя гением. – Почему он не возвращается? Он уже минуту там. Если всё в порядке, он же должен был вернуться. Лэнс! – Ханк трясёт его штанину. – Оставь его, он там рыдает от обиды, – нарочито пренебрежительно откликается Кит. – Почему ты его так ненавидишь? Лэнс – хороший парень, с заскоками, конечно, но он точно не заслужил подобных издевательств, когда... когда... – Распилен на две реальности, – жужжит Ровер саркастично. – Ты не прав, Ханк. На самом деле, Кит сейчас безумно волнуется за своего сладкого кубинского мальчика.       Кит давится воздухом на подобное заявление.       В смысле, что?       Как такое вообще в голову Пидж могло прийти?       Какой из этого акселерата мальчик? – Он даже не отрицает, о боги, это так по-гейски. Давай, Кит, помацай эти спелые булки, пока есть шанс. – Хватит нести чушь. Я не собираюсь пользоваться ситуацией... – начинает Когане и спустя секунду осознаёт, что брякнул. – Нахрен мне вообще он сдался?        Ровер издевательски трещит, (по-любому) записывая на камеру смущение Кита для компромата. Это уродская жестянка точно не проживёт долгую и счастливую жизнь, мрачно решает Кит, следя за весело мигающим красным индикатором на объективе камеры. Но Ровер-Пидж права, он, похоже, действительно волнуется за верхнюю половину Лэнса (даже если в повседневной жизни хочет, чтобы постоянно болтающую голову Лэнса сожрал уже хоть кто-нибудь). Неправ Ханк.       Кит не ненавидел МакКлейна. Как вообще можно ненавидеть этого вечно улыбающегося и отстойно шутящего придурка? Этого долговязого нерасторопного парня, спотыкающегося об девять ступенек из десяти? Парня, флиртующего даже хуже, чем интермедия повара Мо Ри с куриной грудкой? Если кто в мире способен ненавидеть Лэнса, то точно не Кит.       Кита Лэнс бесит, раздражает, выводит из себя, вымораживает, но и только (не только, но про это думать не хочется).       Они с Ханком с силой вытаскивают засидевшегося по ту сторону МакКлейна в свою реальность, и, слава богам, Лэнс выглядит довольно живым. Он вцепляется дрожащими ладонями в протянутые руки парней и медленно оседает на широкую ветку. Кит замечает всклокоченные волосы и отдельные пряди, прилипшие к вспотевшему лбу. – Вы... Сволочи... – пробует отдышатся Лэнс, поднимая злой взгляд. – Какого вообще чёрта? Я вам пять минут, ПЯТЬ МИНУТ, ХАНК, кричал, чтобы вы вытащили меня, ПОБЫСТРЕЕ, ПАТЛАТЫЙ, ПРЯМ ОЧЕНЬ БЫСТРО! Всю тираду Лэнс орёт совершенно хриплым голосом, и на финальных аккордах голос срывается в ультразвук, от которого уши Когане почти отклеиваются от головы. – Я чуть не умер, НО НЕ УМЕР, КИТ, ха, поскорбишь об этом чуть позже. Так у кого-нибудь из вас, бездушных козлов, есть оправдания?       Во взгляде Лэнса бушует ярость, и поэтому Киту лучше помолчать, но... – Серьёзно? Ты в другом измерении кричал о том, чтобы мы тебя вытащили... – И? – раздраженно прерывает Лэнс, но Кит не договаривает фразу, а только молча смотрит на то, как на лице МакКлейна медленно расцветает выражение осознания.       МакКлейн кричал в параллельной реальности, в чертовой соседней Вселенной, а потом наорал на друзей за то, что они его не услышали.       Пять минут. Кричал. Лэнс.       И до него дошло только сейчас.       Кит медленно прикрывает глаза, смакуя вкус высшего сорта дебильности, урожая из макклейновских мозгов восемнадцатилетней давности, с нотками спелого дебелизма.       И это неподражаемо.       Первой тишину разрывает треск Ровера в стороне: – Я думаю, что это самое гениальное, что когда-либо делал Лэнс. Он никогда не сможет переплюнуть этот поступок. Тебе нужно уйти в зените славы, МакКлейн. Возьми у Кита нож. Ты знаешь, что нужно делать. – Завалитесь, – мрачно фыркает Лэнс, но уши у него краснеют от стыда. – Я облажался, да? Окей, я признаю. Прекрати тут оргазмировать, Ким Ир Сен, – и парень пихает ухмыляющегося Кита ногой. – Зато я такое увидел!       Он горделиво задирает свой веснушчатый нос и многозначительно молчит, дожидаясь вопросов, на которые, конечно же, отвечать не станет из вредности. Ханк и Кит понимающе переглядывается с выражениями "ничего не поделаешь, это же Лэнс" и "ну да, это же тупой ушлепок Лэнс". – Что же ты увидел? – осторожно спрашивает Гаррет, и Лэнс еле сдерживает все восклицания при себе, отстраненно замечая: – Много всего неподражаемого. Я могу сказать тебе, но Киту не буду.        Закатывая глаза, Кит думает, что ничего более глупого в своей жизни не слышал. Ничего более глупого и милого, чёрт, крайне милого, это плохо. – Детский сад какой-то, – бурчит Когане, старательно не смотря на довольного своей придумкой МакКлейна. - Хорошо, я скажу, если ты признаешь, что я не слабак. Это законно, быть таким как Лэнс? Потому что Кит точно уверен, что нет. Они долгие секунды сверлят взглядами друг друга. Сидя на ветке и свесив длинные ноги в пропасть, отделяющую его от сырой земли, Лэнс смотрит на Кита своими светло-голубыми глазами, в которых не существует намека на издевку. Он предельно серьёзен. Хмурясь, Кит молчит, но не отводит взгляд. Тут замешанны многие причины, по которым Кит не может просто сказать "конечно, Лэнс, ты не слабак" и получить нужную информацию. Первая из них - Кит никогда и никому не станет ни в чём потакать, не пойдёт на компромисы. Вторая причина та, что хоть он и смеялся над глупым соперничеством, придуманным Лэнсом, но всё же был втянут в игру за лидерство. Кит не признает Лэнса равным себе, потому что знает, что это не так. С его стороны было бы малодушно (некоторые называют подобное благородством, но это чушь собачая) говорить откровенную ложь. Поэтому Кит упрямо молчит, видя, как Лэнс напротив него всё больше и больше мрачнеет, и, наконец, тот первым отводит взгляд.             Эта партия остаётся за Китом. Он решительно проходит по широкой ветке мимо вцепившихся в ствол Ханка и Лэнса и, вздохнув поглубже, ныряет головой в портал.       И это... Крайне ненормальное ощущение.       Киту кажется, что на миллисекунду его тело перестало существовать, рассыпалось на триллионы частиц, а затем вновь собралось воедино. Он ошарашено моргает, пытаясь нормально вздохнуть, но потрясение настолько сильно, что Кит давится воздухом, наполненным запахом сырости, земли и горелой травы. От этого сочетания горло конвульсивно сжимается, и он болезненно кашляет до слёз на глазах.       Учитывая, что шею он не чувствует вообще, потому что именно на ней идёт разделение порталом, то ощущения крайне противоречивые. Вроде как проглотить ком жвачки со вкусом перца, который неожиданно обрушивается дальше в желудок, но тебе кажется, что он точно застрял в глотке.       Тогда Кит, продолжая кашлять, пытается пошевелить рукой и чувствует, как её сжимают длинные холодные пальцы. Вау, думает Кит, это похоже на фокус, когда людей распиливают на две части, и они лежат себе преспокойно, шевелят пальцами ног и морщат нос, словно бы пропасти между их ногами и туловищем и вовсе нет.       Всё плывёт перед взором, когда он пытается рассмотреть новый мир. Когда же перед глазами картинка проясняется, Кит чувствует себя совсем уж сумасшедшим.       Потому что – вот он, параллельный мир, другое измерение, альтернативная Вселенная, а у него ужасающее ощущение вторичности происходящего. Как будто бы он уже это видел.       Над головой простирается бескрайнее грязно-зелёное небо с яркими полосами голубого цвета, улетающими за горизонт. Сам портал завис в трёх метрах от земли и, опуская взгляд вниз, можно увидеть поле, заканчивающиеся на западе лесом. Трава явно не из их мира: она больше напоминает заросли, огромные стебли заканчиваются завитками на концах с нераспустившимися бутонами. На западе деревья – это сплошные спирали, выращенные из сна сюрреалиста. Цвет листвы здесь ненормально яркий, уходящий градиентом в тёмно-изумрудный на корнях.       Кит смачно чихает и мысленно прощается с жизнью. Неизвестно, насколько споры из этой флоры и фауны могут быть ядовитыми.       Он переводит взгляд вправо, на восток, и с удивлением отмечает нечто, напоминающее поселение. Куча разных маленьких построек сливается в единую неоднородную полосу, из которой вырываются пара огромных устремляющихся вверх башен. В них метров сто, думает Кит, ничего хорошего от их предназначения не ожидая, так как видит их стратегическое расположение по периметру всего поселения.       В целом, другое измерение не выглядит слишком враждебно, оно не хочет постоянно устраивать кислотные дожди и насылать местных насекомых-убийц. Картинка смотрится достаточно безобидно, но, кто знает, всегда и всё может пойти не так.       Возвращаясь в свою реальность, Кит вновь чувствует, как его голова разваливается на атомы, а затем тут же собирается воедино. Ханк облегченно вздыхает, видя Кита живым, а у Лэнса в глазах немой вопрос, который Когане успешно игнорирует, молча начиная распутывать моток верёвки.

***

– Мы умрём, – обречённо говорит Ханк, стоит им пересечь границу миров и слезть по верёвке в метровые заросли спираливидных лиан. – Мы умрём, а эти дикие растения сожрут нашу плоть. И кости тоже. – Ха-а-анк, – стонет Лэнс, – дружище, нет, мы не умрём. Это было бы капец как тупо умирать в ту же минуту, как мы спустились в другую Вселенную, так? Ты когда-нибудь видел фильмы, в которых герои оказываются в долбаной фантастической ситуации, и они погибают на первой четверти фильма? – В "Чужом" чувак с фейсхегером, в "Парадоксе Кловерфилда" русский с червями, в "Оно" мальчик с корабликом, в... – Так, ладно я понял, неудачный пример. Эй, Кит-семпай, у тебя случайно мачете нигде не припрятано? Нам бы оно не помешало.        Лэнс с усилием раздвигает огромные лианы, пробираясь к замеревшему в отдалении Киту. Последний занят тем, что пытается определить направления света, но, если на Земле это неплохо прокатывало с движением по небосводу солнца и мхом на деревьях, то в новой реальности, где сразу три спутника планеты несутся сквозь темно-зеленые облака в хаотичном порядке, а местное солнце словно замерло на месте, отмечая самую высокую точку на небесном меридиане, эти правила и вовсе не работали.       Отстойно, размышляет Кит, потеряться в незнакомом мире только потому, что они перепутали запад и восток. – Кит, осторожнее, – замечает Лэнс, обгоняя его. – Много думать – вредно для корейского здоровья. – Ты грёбанный расист. – Да? – Лэнс ухмыляется. – А я думал, корейцы – это не раса. – Интересно, если тебя закопать здесь, то за сколько разложится твоё тело? – хмуро отзывается Кит, чуть не наступая МакКлейну на пятки. – Спроси Ханка, он же у нас фея почвы. – Фея земли, вообще-то, – обиженно отзывается Гаррет откуда-то сзади. – Мы правильно идём?        Кита тоже крайне интересует этот вопрос. – Конечно, – отмахивается Лэнс, продолжая переть танком через заросли, из-за чего лианы больно хлещут Кита по голове и бокам. – На востоке расположено поселение. Восток – это направо. Мы и идём от портала направо. – Ты уверен, что нам нужно в поселение? Если там живут такие же монстры как Сендак, будет немного плохо, – задумчиво произносит Ханк. Лэнс усмехается чему-то и поворачивается к Ханку, чтобы ответить, но сталкивается с Китом вплотную, лицом к лицу. Улыбочка Лэнса тут же сменяется поджатыми губами, и он отворачивается, оставляя Когане с его внезапно обнаруживающейся аритмией. – Было бы забавно, – продвигаясь дальше через огромные лианы продолжает МакКлейн. – Прикиньте, выходим мы к поселению, стучимся в первый же попавшийся дом – и оттуда вываливается чета фиолетовых годзил. – Что тут забавного? – бурчит Кит, мысленно проигрывая варианты отступления-нападения в таком случае. – Много чего, Кит-кун. Например, то, что они могут быть в шляпах! И этот дурак начинает смеяться. Так неистово, что им приходится остановиться на минуту, чтобы Лэнс и заразившийся от него хохотом Ханк смогли отдышаться. Кит отказывается комментировать эту ситуацию даже мысленно. Он просто надеятся, что их приступ побыстрее кончится, потому что сейчас крайне неподходящее время, чтобы устраивать такие пассивные истерики. Поэтому Кит занимается тем, что прокручивает кинжал в руках, недовольно наблюдая за спутниками, которые от одного взгляда на него почему-то начинают заливаться ещё сильнее. – Не знаю, что смешнее, – выдавливает Лэнс через смех, – то, что у фиолетовых динозавров есть панамки или скисшая морда Кита! Возможно, это потому что они дебилы (кроме Ханка, он просто подвержен негативному влиянию). Кит уверен, если бы пособия по выживанию в параллельных мирах существовали, то в главных правилах помимо осторожности и сохранения спокойствия точно бы значилось: не берите тупоголовых с собой, но если так получилось, что они с вами, воткните нож им в бочину при первых же признаках долбоебического поведения. Но Кит не может не признать, что напряжённая обстановка от выкинутого МакКлейном заметно ослабевает. Кит внутренне успокаивается от осознания того, что даже в недружелюбной среде неизвестной планеты есть нечто знакомое и родное. Глупое и неприлично красивое со своей улыбкой до ушей. Врежьте Киту в нос кто-нибудь, пожалуйста. Возглавлять их процессию вызывается снова Лэнс, всё ещё надеющийся урвать право лидерства у Кита. Последний никак этому не препятствует, занимая место посередине, таким образом, готовый отразить атаку со стороны Лэнса и прикрыть Ханка. – Мы точно идём правильно? Кажется, мы немного сместились от линии. – Как ты можешь сомневаться во мне, бро? – Ты спрашиваешь как? – сзади Кита голос Гаррета сочится сарказмом. – Легко. Лэнс, не ты ли три дня назад заблудился в двух кварталах от своего дома... – Я ни разу там не был, Ханк! Знаешь ли, там куча незнакомых домов и магазинов, а мой сотовый разрядился и... – Он позвонил мне с чужого телефона, – поравнявшись с Китом, начал объяснять ему Ханк. – У него была истерика, и он говорил, что, если я его не отыщу, он заночует на лавочке в парке вместе с семьёй Карла Иглесиаса. Кстати, я так и забыл спросить, что за Карл Иглесиас?       Идущий впереди Лэнс усиленно делает вид, что не слышит, о чём говорят сокомандники, но покрасневшие уши выдают его с головой. И здесь Кит думает: неплохо бы разнообразить их времяпрепровождение. Например, тем, чтобы бесить Лэнса. – Слабо верится в эту историю, – лениво тянет Кит, отмахиваясь от летящих в него лиан (приветочка от МакКлейна впереди). – Особенно в тот момент, когда Лэнс начал истерить, потерявшись в двух шагах от дома. Судя по тому, что я знаю о Лэнсе, – МакКлейн резко поворачивается к Киту с вопросительным выражением на лице, и Когане мстительно заканчивает: – Истерит он перманентно.       Тут же Лэнс останавливается на месте, нависая над Китом на пол головы (меньше, чем пол головы, негодующе думает Кит), и резко спрашивает: – Когда это я истерил в последний раз, а, красная шапочка? Кит показывает ладонью на Лэнса, намекая, что именно в данный момент, и Лэнс пробует плюнуть в руку Когане, но безуспешно. – Ну па-а-арни, – стонет Ханк, закрывая глаза большой ладонью. – Вот не сейчас, я вас умоляю. – Хорошо, Ханк. Я вдарю в морду Мао Цзэдуну попозже.       И Лэнс круто разворачивается, продолжая путь через поле из лиан, пока Кит борется с глупым раздражением от того, что МакКлейн со своей тупости назвал его предводителем китайских коммунистов (не корейских, какого вообще?) Оставшиеся пять долгих минут Когане борется с ужасающим желанием открыть рот и объяснить ошибку, попутно рассказывая про войну партии с гоминьданом и культурную революцию, а также почему МакКлейн такой феерический дебил.       Ну серьёзно.       Он даже не слушает Ханка, который говорит о их совместном с Пидж изобретении, лишь бы хоть что-то говорить в неприятном наступившем молчании на бескрайнем пространстве чужого измерения. Но скоро затихает и Гаррет, позвляя запаху плесени и земли заполнить пустоту диалогов. В который раз осматривая местность, Кит всё больше и больше поражается тому, как же всё здесь странно и отчего-то привычно ему. Словно бы он видел эти пейзажи когда-то. Немыслимые сочетания цветов, больно резавшие человеческий взгляд. Спутники в самом центре неба, устраивающие догонялки друг за другом в попытке достичь горизонта первыми. Кит не приглядывался к ним, но он знает, что средний из них, выглядевших белесо-голубоватыми сферами, имеет маленькое почти не различимое пятнышко кратера. Спутники иногда выстраиваются в ряд, примерно один раз в десять тысяч лет, ознаменовывая начало новой эпохи для этой (Арус) планеты. Кит чувствует себя так, будто он сраный пророк, потому что абсолютно без понятия, откуда он взял все эти домыслы и почему так железно в них уверен. – Скучно идём, – в итоге объявляет Лэнс, когда плантация из лиан надоела всем настолько, что Ханк перестал пугаться всякого неосторожного шороха из зарослей, а Кит прекратил срезать часть стеблей у лиан, таким образом помечая дорогу назад. – Мы уже полчаса пытаемся выйти отсюда, – согласно вздыхает Гаррет. – Может, из того поля нет выхода? Может, это вообще лабиринт? Может, эти растения питаются нашей жизненной энергией, и мы медленно иссушаемся? – Мозг Кита окончательно высох, так что да, Ханк, скорее всего, ты прав.        Кит устало закатывает глаза, но ничего не отвечает на глупый выпад МакКлейна. В конце концов, Лэнс мог придумать нечто более оригинальное и изощренное, а так его едкое замечание Когане оценивает на хилую тройку.       Но он согласен с парнями: такими темпами они должны были уже добраться до поселения. Однако их по-прежнему окружали темно-зеленые стволы лиан, заканчивающиеся нераспустившимися светло-розовыми цветками размером с футбольный мяч.       Срезав один такой бутон, Кит осторожно заглядывает вовнутрь и то, что он там видит, его несколько напрягает. Липкая зелёная жижа бурлит, окруженная лепестками, словно в котле. Отбросив находку в сторону, Кит решает, что незнание – это сила, а нетроганье всяких инопланетных штук – мудрость.       К тому же, им следует вести себя потише. Чуткий слух Кита улавливает движение в зарослях. И если ещё пять минут назад он расценивает это как запутавшийся ветер, то теперь, когда шорох преследует их, держась в отдалении, но неизменно следуя тем же путём, что и Стражники, Кит только поудобнее перехватывает свой кинжал. – Если у них всё измерение такое, то я протестую, это фигня какая-то, – Лэнс пропускает вперёд Ханка, устав расчищать дорогу спутникам. – Я-то надеялся, что будут небоскрёбы, замки и летающие тарелки, а не сад тёти Консуэлы после её навозной терапии, – в досаде он отпихивает от себя растущую горизонтально лиану. – Ничего удивительного, что тут вырастают фиолетовые телепузики вроде Сендака. Вы бы только знали, какие огроменные медведки водятся в томатах у тёти Консуэлы. – Что такое медведки? – спрашивает Кит, одновременно пытаясь загородить впереди идущего беззаботного Лэнса собой. – Поверь мне, Кит-кун, отрастишь свой маллет хоть ещё на один дюйм, сможешь познакомиться с ними лично. – Это огромные роющие насекомые, – отзывается Ханк, – и Лэнс боится их досмерти.        Пока Лэнс возмущается тем, что Ханк закладывает его тайны, Кит быстро оглядывается назад и видит скользнувшую в сторону тень. Она, словно заметив ненужное внимание, скрывается в густоте высоких растений, затаившись. Глупо, отворачивается Кит, делая вид, что он поверил в обманный манёвр неизвестного существа, так очевидно раскрывать себя. То, что преследовало их, явно не отличалась умом и сообразительностью.       Впрочем, как и МакКлейн.       Неожиданно разрубившие молчание бескрайнего поля басы заставляют Кита подскочить на месте как ошпаренного. Звук исходит от вальяжно шагающего впереди него Лэнса, который держит в руке сотовый. – Да что, блядь, с собой не так? – взрывается Кит, перекрывая грохочущую из динамиков телефона песню. – Я наушники забыл с собой взять, – говорит Лэнс, и, корейский Иисус свидетель, Кит пытался держаться.        Он набирает в лёгкие воздуха, чтобы спросить (заорать): в своём ли уме Лэнс, о чём он думал, когда на враждебном пространстве параллельного мира решил включить свою гребанную музыку, созывая всех монстров, но в итоге Кит выдаёт бешеное: – Что за херня? – Это электроклэш, чувак, и он реально качает.       Кит, толкая Лэнса плечом, отбирает сотовый и стучит по нему пальцами так яростно, пытаясь выключить оглушающую какофонию, что стекло еле выдерживает. – Да не нервничай ты так, следующая песня – пацанский рок, тебе понравится, – гогочет Лэнс, наблюдая за тщетными попытками Кита справиться с техникой. – Мой пацанский рок хотя бы не похож на... – Кит забывает слово, которым описывал МакКлейн этот хаос звуков, поэтому добавляет зло, продолжая трясти подвисший сотовый, – на твой электронный пердеж! – Вау, как неуважительно! Но целевая аудитория моего, как ты выразился, электронного пердежа по крайней мере не составляет мезозойских патлатых алкоголиков! Или вообще тех, кто в двадцать первом веке носит маллеты...       Лэнс не успевает договорить: прямо сзади Кита раздаётся тихий звук, почти неразличимый на фоне электрического безумства песни.       Троица быстро оборачивается к новому источнику шума. На них из тёмных зарослей надвигается нечто большое и быстрое, отчего лианы, расположенные на ходу у существа, ломаются как хрупкие сухие веточки.       Кит, плюнув на неподдающийся телефон, засовывает его, всё ещё проигрывающий непонятный электроклэш, в карман толстовки и выставляет перед собой кинжал, готовясь отразить атаку. Сзади него напряженно замирают Ханк и Лэнс.       Они медленно отходят назад, стараясь сохранить дистанцию с приближающимся на них иноземным объектом. Шуршание нарастает с каждой секундой, а издаваемые существом (или несколькими существами) звуки отдаленно напоминают Когане о назойливом комарином писке. О нечто не животном, а схожим с насекомыми, неуловимом и гадком.       Кит точно слышит тихий скулеж, который издаёт Лэнс, когда из тени растений на них наконец выползает ЭТО.       Оно огромное, метров пять в длину и где-то метр в высоту, оно чёрное блестящее на свету от прозрачной слизи, смешанной с грязью. Оно совершенно уродливое, с пропадающими вращающимися глазками на затылке и плоской мордой, на которой отчётливо выступает кривой разрез ротовой полости с явно не приспособленным для поглощения травы острыми зубами. – Отвечая на твой вопрос ранее, Кит, примерно так выглядят медведки, – упавшим голосом произносит Ханк. – Правда, на Земле они раз в сто меньше.