Меня нельзя есть, я заразный!!!

Сознание возвращалось тяжело. Сначала кэп услышал голоса, сливающиеся в непонятный гул или рокот. Ощущение было будто он находится под толщей воды. Но продолжалось это недолго и скоро он мог все различать звуки вполне хорошо. Реннер попытался открыть глаза, что удалось ему лишь с третьей попытки. Тело не слушалось и было тяжелым. Мозг, будто через каких-то посредников силился отдавать команды нервной системе. Херово. Состояние было херовее некуда, а вдобавок к горлу подступила жуткая тошнота и в следующий миг капитана стошнило. Хорошо, что в последний миг ему удалось повернуть голову и вырвало на пол, а не на себя. В изнеможении он вновь закрыл глаза и услышал, как рядом кто-то тяжело вздыхает и копошится. На лоб легло влажное прохладное полотенце, кто-то обтер ему лицо, губы, а рот влили несколько капель воды. — Это всё, что ты можешь сделать? — Реннер узнал своего механика, в голосе которого сквозила еле сдерживаемая ярость и кэп решил, что точно не хотел бы попасться на пути такого разъяренного бычары, коим сейчас слышится ему Хемсворт. — Я уже сделал, всё что мог, — голос дока прозвучал очень близко и Реннер понял, что это именно он сейчас его обхаживает. — Я вколол противорвотное, я не мог предполагать, что реакция организма будет настолько бурной. Это же экспериментальный препарат. — В жопу тебе бы запихнуть его, — прорычал Хемсворт. Наконец Реннер разлепил веки и обвел глазами комнату. Картина открылась живописная. Они находились в мед отсеке. На высоком стуле-вертушке у стола сидел мрачный механик. Грозно насупив брови и сжав кулаки, он очень сердито смотрел на Реннера. Затем Кэп увидел своего корейского живодера с очаровательным лилово-красным пятном на челюсти и фиолетово-зеленым под глазом. Ай да Хемсворт, ай да молодца, аж два раза приложил этого желтозадого. Сам желтозадый, поджав губы, внимательно смотрел Реннеру в глаза. Вернее смотрел на глаза, видимо проверял так ли они функционируют, сука. В углу мед отсека на полу сидел их штурман. Мать его за ногу, Хиддлстон. Его опухшая, небритая рожа, всклокоченные и торчащие во все стороны темно рыжими пружинами волосы, явно не прибавляли очарования этому английскому джентльмену. Ансамбль дополняли вытянутые во все стороны спортивные штаны с дырками, свитер в пятнах неизвестного происхождения и шлёпки, натянутые почему-то на кипельно белые носки с помпонами по резинке. Хиддлстон икнул в своем углу и спросил скрипучим голосом. — А что я пропустил? — Капитан обещал отрезать Вам яйца, сэр, — тут же услужливо сообщил корабль, — так что судя по физическому состоянию мистера Реннера, Вы ничего не пропустили, Вы как раз вовремя, сэр. Глаза штурмана превратились в два огромных блюдца и уставились на Реннера. Который в ту же секунду, с несвойственной для его нынешнего состояния резвостью и воплем «сука!!!», соскочил с койки и кинулся душить рыжего. — Мамачки, — взвизгнул штурман и со скоростью таракана, застигнутого ночью посреди кухни кинулся на четвереньках вдоль стены, сшибая на своем пути стулья, столики и тумбы. Реннер как бульдог поймал его за ногу и с рычанием начал подтаскивать к себе. Очнувшиеся, наконец, от шока док и механик, кинулись оттаскивать капитана. В свою очередь капитан извивался в их руках словно змея, защищающая свою жизнь. Осыпал их проклятиями, плевался, брыкался, и даже вцепился Хемсворту в бедро зубами. — Док, что с ним?!!! — кричал механик, пытаясь отцепить от себя капитана. — Откуда мне знать, он минуту назад валялся как сопля в луже, держи его, я сейчас вколю ему успокоительного! — кореец пытался одновременно справиться с ногами Реннера и дотянуться до инъектора, лежавшего на столе. В этот миг Реннер расцепил зубы на бедре Хемсворта и со словами «Убью нахуй, узкоглазая рожа!!!» кинулся душить Хо. Док уже готов был попрощаться с жизнью, теряя сознание от железной хватки капитана, когда кэп мешком картошки грузно свалился на него сверху. Это Хемсворт услужливо жахнул капитана по голове толстенным медицинским справочником, упавшим в пылу битвы на пол. — Мистер Реннер потерял сознание, — тоном диктора возвестил корабль. — ДА ТЫ ЧО?! — Синхронно воскликнули все трое члена экипажа. — Да, — не обращая внимание на их сарказм продолжил Витек, — но судя по всему ненадолго. — Давай-ка привяжем его к койке, — опасливо покосился Хемсворт на Реннера. Они уже заканчивали пристегивать капитана, когда он абсолютно спокойным, ясным голосом спросил. — Что за хуйня, мальчики? — Господи! — вскрикнул Хиддлстон, — Джереми, напугал ты меня. — Чем, же, милый? — Ласково спросил кэп. Названный милым штурман в ужасе начал пятиться от койки. Кэп называл его милым аккурат перед эпичным пиздецом и Хидлс жопой почуял его приближение. — А выдержат ремни? — проблеял бухарик и икнул целых три раза. — Эээ, по идее должны, но опять-таки, я не знаю как препарат будет действовать, — док с сомнением покосился на Реннера. — ЧТО, МАТЬ ВАШУ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ???!!! — Реннер так заорал, что аж горло заболело, — что ты мне вколол, упырь, недоделанный? — Кэп, прости, это омегаактиватор. — Чо? Хемсворт никогда не видел у человека таких круглых глаз. — Только спокойно, Джер. Ты же знаешь, что я долгие годы работал на правительство, в лаборатории. Я и сам не заметил, как попал в такой переплет, что и сам пожалел, что родился. К тому времени Земля начала войну с нашей дальней колонией. Там была оппозиция, состоящая из омег, вы все знаете эти события. Джереми, ты сам был в ней. Мы вели исследования по нейтрализации омег. Потом война прекратилась победой омег, но исследования тайно продолжались. Правительство Не знало, но кое-какие люди в нем все еще не оставили мысль подчинить всех омег, мы работали над секретным проектом, по созданию вакцины, дабы омеги вновь стали такими как в старые времена. Дезорганизовать их. Мы проводили опыты над пленными омегами, никто не знал, что такие имелись, людей даже похищали. Все вы знаете, что многие ученые впоследствии были осуждены и даже казнены. Любой, кто имел отношение к той программе в черном списке. Если он будет найден, то немедленно брошен в тюрьму. Меня спасли, отмазали, я даже не мог понять кто и зачем. Мне изменили внешность, дали новое имя, новую биографию. Оказалось, что остатки бет не смирившиеся с поражением в той войне не оставили свои идеи приручить омег, подавить их. В конечном итоге у меня получилось создать вакцину. Она заставляет организм омеги вспомнить свои функции. — Но зачем? Альф ведь нет, омеги никогда не станут так же реагировать на бет, как на альф. — Подал голос штурман, икнув еще пару раз для порядка. — Не станут, — подтвердил док, — поэтому велась разработка параллельно вакцины альфагона. — Что за херня? — мрачно поинтересовался Хемсворт. — Этот препарат позволяет бете выделять запах альфы, увеличивать половую силу, а так же возможность оплодотворить омегу, в теории. Правда действие препарата крайне нестабильно и кратковременно, по сути его хватает на один акт, если омега в течке, но омеги теряют волю. — Вот вы упыри, — закрыл ладонью лицо Хемсворт. — И ты, айболит, вколол мне, неизвестную вакцину, мне, твоему командиру, капитану, другу? — Укоризненно и слишком спокойно спросил Реннер. — А почему мне то, вон штурман, хер с ушами, тоже омега, вколол бы, блять ему! — На тебя был заказ, — док опустил взгляд и уставился в пол, будто увидел там нечто весьма интересное. — О…то есть кто-то польстился на мою жопу и кто же это? — Реннер нехорошо сощурился. — Губернатор Льюис… — Что? Этот слизняк? Ну ты сволочь, айболит, — Реннер устало откинулся на подушку. — Капитан, если бы грозили только мне, я бы плюнул им в рожи, но он шантажировал меня семьей, грозился убить родителей. И потом он обещал отпустить тебя после….- док замялся. — После чего, после того, как вставит мне член в жопу и зальет меня до ушей спермой, а я и счастлив буду? — Реннер устало покачал головой. — Ну и сколько по времени действует твоя вакцина, сколько временя я буду упоротой омегой. — Ээээ, она как бы бессрочная, кэп, на этом и срстояло всё исследование. Главнре пробудить организм омеги, дальше он сам не остановится. Каждая течка должна идти по нарастающей. — То есть я теперь стал полноценной омегой с течками и всем таким? Лезть на стену без альфача и бла бла бла?! Супер! А трахаться я буду с бетами, которые и не смогут меня удовлетворять как надо. Чудненько. И когда ждем первую течку? — У тебя все процессы идут значительно быстрее, у Тома все растянулось на 10 дней. А ты… — Что!!??? — Хидлс подскочил чуть ли не до потолка, взвизгнув по бабьи. — Твой запой, Том, это реакция на препарат, даже удивительно, хотя ты всегда любил бухнуть, но так, как сейчас это было круто. Я же должен был иметь два испытуемых образца. У тебя течка по всем параметрам начнется завтра послезавтра. — Док так спокойно констатировал факты, что Хидлс лишь обреченно сполз по стеночке и приуныл. — А у меня? — Вернулся к делу Реннер. — Не знаю, возможно сегодня к вечеру. — Ну молодец, док. — Прогремел механик, — у нас две течные омеги на борту и две беты, а рядом полный корабль похотливых иштанцев. — Это не совсем иштанцы… — Корабль иштанцев просит связь, — оповестил Витёк. — Подождут, — бросил Реннер, бросив взгляд на дока, — развяжите меня, наконец, не собираюсь я вам горло грызть. После того, как Реннер занял свое место в капитанском кресле он, наконец, прислушался к своему организму. Пока вроде никаких изменений с ним не происходило, что правда не особо вдохновляло. — Давай, Витёк, уже этих гребанных иштанцев-неиштанцев. Монитор мигнул, изображение немного зарябило и на экране показался тот, кого Реннер рассчитывал увидеть меньше всего в жизни. Самый жестокий военачальник космического флота, один из руководителей бетовской хунты, беглый командор Морс, разыскиваемый Земным правительством уже долгие годы. Именно его флагманский крейсер в одном из сражений подбил боевой тогда летчик, командир подразделения истребителей Джереми Реннер. Именно он помог арестовать его, когда командор хотел смыться в спасательной капсуле и именно ему командор пообещал поквитаться. А зная его, Реннер был уверен, что поквитается. — Добрый день, капитан, — Морс смотрел приветливо и одновременно очень жутко. А Реннеру память услужливо подбросила воспоминание об их первой встрече. Джереми всегда был шебутным, непоседливым ребенком, вместе с тем имел пытливый ум и различные таланты. Учился он отлично, несмотря на все проказы и в отличии от многих омег, которые хоть и утратили многие свои функции, все равно оставались нежными, кроткими или веселыми хохотушками, но всегда оставаясь где-то позади бет. Джереми был не такой. Уже в академии он выносил мозг не только преподавателям, но и своим однокурсникам и старшим курсантам. Кроме того, Реннер любил позажигать и на личном фронте, даже пару раз пробовал с бетами девчонками, но вскоре точно определился, что его — это мужчины, высокие, статные и хорошо, если суровые приверженцы традиционных отношений. Реннер врывался в их жизнь будто ураган, превращая отношения в фейерверк. Не чурался он и тихих скромных бет, которые даже предположить не могли, что им судьба подарит такой фонтан эмоций. Правда и огребал Джереми часто. Все это, вкупе с потрясающими талантами к полетам, вскоре привело его к возможности попасть в элитное воздушное соединение, которым руководил, тогда еще генерал, Морс. Живая легенда, отразивший множество атак на дальних рубежах и проведший бесчисленное количество блестящих сражений с противниками, часто превосходящими нас технически. Великолепный тактик и стратег он и команду составлял такую же, внимательно отбирая бойцов, следя за их успехами, чуть ли не с их школьной скамьи. Единственным недостатком генерала было то, что он недолюбливал омег. Что там недолюбливал. Откровенно считал их слабее и глупее бет, несправедливо возвысившимися после исчезновения альф. Какого же было его удивление, раздражение и злость после одно из походов. Боевой поход по дальним рубежам длился больше полутора лет и вернулся Морс вновь с победой и в лучах славы. Немного отдохнув, в один из вечеров генерал вернулся к своему излюбленному делу, так надолго оставленному — просмотру списка новых кандидатов в его подразделение, приготовленных адъютантом. Морса привлек сразу один из претендентов, по всем дисциплинам и тренировкам у старшекурсника были высшие баллы. Морс, недоверчиво хмыкнув, вывел на экран, занимавший всю стену, запись тренировочного полета молодого лейтенанта. По мере просмотра записи насмешливо недоверчивое выражение лица генерала сменилось на откровенно восхищенное. Парень был великолепен. Его тренировочный истребитель проявлял чудеса маневренности и тактики, уходя от звездолетов условного противника и нанося в свою очередь им существенный урон. Когда истребитель пришвартовался на взлетной платформе, а из кабины показалась фигура летчика, Морс приблизил изображение. Со всех сторон к парню бежали его товарищи, радостно обнимая и поздравляя. Первым подскочил какой-то долговязый одуванчик и веселым козликом запрыгал вокруг молодого человека, то и дело обнимая и не давая даже тому снять шлем. Цепкий взгляд Морса жадно пробежался по ладной фигуре летчика. Он был среднего роста, гораздо ниже самого полковника. Ладная фигура парня вызвала на губах генерала похотливую улыбку. Ну да, грешен, любил генерал ладных мужиков. А потом летчик снял наконец шлем и повернул голову в сторону камеры. И вот тут Морс поплыл. Совсем еще юный мальчишка, русоволосый, голубоглазый с пушистыми ресницами и улыбкой до ушей. А главное он понимал, сученок, что сделал всех, что лучше всех, но воспринимал похвалу друзей без всякого зазнайства, гордости или снисхождения. Искренне радовался своему успеху. Морс нажал на паузу — во весь монитор на него смотрели смеющиеся глаза лейтенанта Джереми Реннера. Генерал взглянул на планшетник, прокрутив по экрану вновь данные курсанта и в самом низу увидел красную надпись — омега. Улыбка медленно стала исчезать с лица генерала. Омега? Быть не может. Лучший курсант академии, перепрыгнувший два курса с первого сразу на четвертый, высочайшие показатели по всему, что можно было представить, «играет на фортепиано, поет». Хмыкнув, Морс закрыл окно информации и вновь взглянул на экран. — Маленькая ебучая омежка решила потягаться с настоящими мужчинами? Ну чтож, красавчик, у тебя будет возможность удивить меня. Нажав на датчик около уха Морс приказал своему адъютанту. — Вызовите завтра ко мне на 9:00 лейтенанта Джереми Реннера из академии Купера. — Лейтенант Джереми Реннер пройдите к командиру курса, лейтенант Джереми Реннер, пройдите к командиру курса. Объявление по громкой связи застало Джереми сидящим верхом на коленях большого чёрного парня и самозабвенно целующегося. -Мммм, — промычал в поцелуй черный парень. — Мммм, — недовольно ответил Ренер и двинул бедрами, плотнее прижавшись к телу своего любовника, руки которого во всю ходили по его оголенному торсу. В этот момент дверь в каюту отъехала и в проёме появилась кудрявая голова соседа Джереми, Тома Хиддлстона, учившегося в академии на штурмана. — Джер, Боб….кхм, парни….Джереми, тебя капитан вызывает. Реннер оторвался от губ Боба, повернул лицо к Тому, сфокусировал взгляд и улыбнувшись как кот, лижущий сметану, ответил. — Томми, Томми, ну не могу же я пойти к капитану со стояком, хотя…., — он легко соскочил с коленей негра и Хидллстон отчетливо увидел нехило оттопыренные в районе паха форменные штаны Реннера, весьма недвусмысленно демонстрирующие очертания внушительного органа. Том, покраснев как маков цвет, лишь бросил, отвернувшись. — Сидя на Бобе ты его и не уберешь. — Ну почему же, — Реннер подскочил к Тому и сказав, — я знаю верный способ, — звонко шлепнул того по заднице заразительно заржав. Хидлс аж подпрыгнул от неожиданности и обиженно пихнул Реннера в плечо. — Придурок, — буркнул он. — Целочка ты моя, если боишься других всегда есть я, помогу, устроим распаковку, можно даже блог замутить. — и Реннер вплотную приблизился к заднице Тома и потерся своим пахом об нее. — Черт, — воскликнул Том и спугнутой ланью кинулся в ванну. Реннер и Боб заржали еще громче. — Ладно, малыш, я никуда не уйду, сходи, узнай, что нужно капитану, — кинул с койки Боб, шаря взглядом по фигуре Реннера. — Только попробуй, и не вздумай портить мне девушку в ванной, она у меня скромница, иначе член оторву и в жопу тебе засуну, — Реннер показал чернокожему кулак, натянул форменную куртку и выскочил за дверь. — Лейтенант Реннер по вашему приказанию прибыл, сэр. Капитан оторвал взгляд от документов на экране монитора и взглянул на прибывшего курсанта. Ага, ну да, опухшие от поцелуев губы, два ярких, наливающихся краснотой засоса на шее. Все как всегда. — Прошу прощение, лейтенант, что снял вас с насиженного места, но завтра в 9:00, Вы должны быть у генерала Морса в управлении космофлотом. Поняли приказ? Джереми настолько обалдел от услышанного, что даже пропустил подъеб капитана о блядской натуре Реннера. — Так точно, сэр! — очнувшись произнёс парень, — Разрешите идти? — Идите. Реннер развернулся и в крайне расхристанных чувствах вышел из кабинета. До каюты в казарме Джереми брел, обуреваемый совершенно противоречивыми чувствами. Морс! Да это же, блять его, Морс!!! Еще будучи мальчишкой Джереми пялился во все глаза на этого молодого тогда офицера космофлота, был его фанатом и всегда благоговейно следил за всеми новостями о нем, Но повзрослев, для него открылась другая неприятная сторона его кумира. Выходит, что тот, кем он восхищался не считает его за человека? За равного себе. Ни как профессионала, об этом даже смешно говорить, а как человека. Сначала Реннер был растерян, потом пытался оправдать Морса, что видимо ему просто не попадались нормальные омеги, а потом глаза открылись и стало ясно, что Морс увы расист, а еще весьма жестокий военачальник, расправляющийся лихо не только с врагами, но и с подчиненными. Слухи о массовых увольнениях, гонениях и негласной травле омег в подразделениях, руководимых Морсом ходили постоянно. Но это был Морс, чуть ли не бог космофлота…. В общем дойдя до каюты Реннер для себя всё решил. В каюте он застал Томми, сидящим на своей койке с красными щеками и ушами, видимо Боб упражнялся в комплиментосложении, ну и самого Боба, всё так же развалившегося на койке Джереми. — Прости, Боб, сегодня отбой, — кивнул Реннер парню. — Хорошо, малыш, только свистни и мы продолжим откуда остановились, — Боб взял рубашку с постели и проходя мимо Джереми, чмокнул того в губы. — Что случилось, Джер? — Том тревожно смотрел на Реннера во все глаза. — Ничего, Томми, ложись спать, — Реннер подошел к Тому улыбнулся и легко чмокнул его в нос На следующее утро в 8:58 Реннер вошел в приёмную генерала Морса. -Лейтенант Джереми Реннер на 9:00. Адъютант окинул Джереми непроницаемым взглядом и нажав на переговорник доложил генералу. — Пусть заходит, — послышалось из динамика. И Реннер шагнул в кабинет к тому, о ком грезил долгие годы, восхищался и ненавидел. Генерал стоял в пол оборота у огромного окна во всю стену и смотрел на потрясающий пейзаж столицы, открывающийся с 240-го этажа. — Лейтенант Реннер по вашему приказанию прибыл, сэр, — Джереми очень надеялся, что его голос не дрожит от нахлынувших на него эмоций. Он никогда не видел генерала лично и сейчас с ним творилось нечто странное. Ну да, кумир детства, все такое, мечта идиота сбылась, но было что-то еще. Морс оказался гораздо выше Реннера. Он не обладал супер накаченной фигурой с грудой мышц. Вовсе нет. Просто высок, статен, с мягкими чертами лица, красивыми умными глазами и ямочками на щеках при улыбке. Морс подошел к Реннеру, очень тепло улыбнулся и протянул ему руку для приветствия. — Очень рад, лейтенант, прошу Вас присаживайтесь. — И не выпуская руку Джереми из своей генерал провел его и жестом указал на кресла у небольшого столика у стены. Пожимая теплую сухую, даже немного шершавую руку, Джереми очень надеялся, что не пялится на генерала, ну, не слишком явно. Мысленно отругав себя, назвав идиотом, обалдуем и долбоебом, Реннер посуровел и сел в предложенное генералом кресло, когда тот наконец отпустил его. Генерал опустился в кресло напротив и внимательно следил за молодым человеком. В жизни Реннер оказался милашкой и при всей своей неприязни к омегам Морс не мог не признать этого. Больше того, Морса влекло к парнишке со страшной силой, а то, что парень силился сохранять лицо в его присутствии и злится на себя за то, что смутился от близости к нему, добавляло чертовски много очарования пацанчику. Всё таки эти сучьи омеги блядски хороши. Понятно почему у альфачей в прежние времена сносило мозг от них. Слава богу, что беты так не реагируют на омег, да и омеги теперь в урезанной комплектации, но факт оставался фактом, омеги лишали мужиков способности здраво размышлять и путали все карты. Вот поэтому Морс и не выносил их. Хуже женщин. Ни от одной женщины Морсу не хотелось лишиться мозгов и превратиться в пышущее феромонами нечто. Но сейчас Морс признался себе, что готов изменить своим принципам и впервые в жизни разложить у себя на ковре милую, дерзкую омегу. Молчание затянулось, Морс откровенно рассматривал Реннера, Реннер с ужасом понимал, что начинает заливаться блядским румянцем, но все равно отважно смотрел на генерала. — Простите, сэр, у Вас ко мне какое-то дело? Морс на пару секунд охуел от такой наглости, это было попрание всех норм субординации, а еще сказано таким тоном, будто это он, Морс, пришел на прием к этой блядской омеге. Генерал аж восхитился такой дерзости. И решил взять быка за рога. — Да, лейтенант, дело безусловно важное. Я посмотрел ваше резюме. Прекрасные показатели, Вы молодец, Реннер. Джереми покраснел еще больше. В его душе боролись два человека, с одной стороны его хвалил Морс, Дэвид Морс, легенда космофлота!!! С другой не покидало чувство, что генерал просто издевается над ним и за этим что-то стоит. — Хочу предложить вам место в своей эскадрильи, через месяц вы заканчиваете академию, уверен думали о распределении, на мой взгляд место неплохое. Неплохое?!! Да это мечта любого летчика, но вот только если ты не омега. Омегам туда вход заказан, затравят, превратят жизнь в ад. Ну или жопу в жерло вулкана. Такие слухи тоже ходили. — Простите, генерал, сэр, но я….омега. Не думаю, что в ВАШЕМ подчинении я смогу служить. Реннер дерзко с вызовом взглянул на генерала. — Сможете, если проявите свой ум и свои таланты помимо летного дела. Мало того, могу обеспечить вам личное покровительство. Предложение было настолько однозначным, что Реннер разозлился как черт и это придало душевных сил. Морс в открытую предлагал ему стать подстилкой и тогда на его омежью сущность закроют глаза. Ну да, хорошенькие дела. — Если у вас все, сэр, то я хотел бы отклонить Ваше предложение и отбыть в свое подразделение. — Реннер поднялся со своего места и сверху вниз взглянул на генерала. — Реннер, — Морс медленно начал вставать во весь свой рост, — я никогда ни одной омеге не предлагал таких королевских условий, я никогда ни одной омеге ничего не предлагал в принципе, так что на Вашем месте я бы задумался о целесообразности согласия. И тут Реннера накрыло. Расплывшись в своей самой блядской улыбке, на какую он был способен, лейтенант развязно бросил генералу — Ооох, так у бравого генерала, грозы всех противников, впервые встало на омегу, вау, я польщен, но…. Договорить он не успел ибо, даже не успев опомнится, оказался вжатым лицом в стену буквально огненным телом генерала. -Уууу, маленькая блядская омежка решила подерзить, — генерал обжигал дыханием шею Реннера, тот пытался вырваться, но хватка была просто стальная, будто его держал не человек, а киборг из стали, как в старинных фильмах. Генерал одной ногой раздвинул ноги Реннеру, фиксируя его руки левой рукой, правой стал облапывать парня. Дойдя до задницы, рука генерала огладила её, а затем спустилась между ног и потерла через форменные брюки промежность. — Ты даже не представляешь как встало, ну где там у вас должно течь, отсюда? — Генерал начал тереть Реннера между ягодиц рукой, — Ты должна течь, сучка, должна выгибаться и стонать подо мной. Все те сопляки с которыми ты там обжимаешься по углам, не идут ни в какое сравнение со мной и ты это знаешь, мой сладкий мальчик, а главное, отказав мне сейчас, ты будешь мучиться постоянно, что тебя захотел тот, на чье изображение ты дрочил все свои сопливые сознательные годы, а ты отказался от настоящего мужика, от его крепкого члена в своей заднице, да? — Морс приподнял одну бровь и до крови прикусил ухо Реннеру. Джереми так и не смог найти объяснению потом тому, что произошло в кабинете тогда. То ли то, что детские восторженные впечатления были все еще свежи, то ли то, что при всей своей разудалой личной жизни, Реннер ни разу не подвергался насилию и по сути всегда был ведущим в сексе. Но сила, мощь, напор со стороны Морса оказались настолько яркими, что уже будучи прижатым к стене Джереми весь дрожал внутри, нет его колотило, этот вкрадчивый шепот, жар от тела, непристойные действия и слова того о ком грезил столько лет, а потом внезапная и пронзительная боль и потекшая по шее кровь — все это спровоцировало самый потрясающий оргазм, какой был у Джереми за всю его жизнь на тот момент. Слава богу, что он прикусил губу и не издал ни единого звука, хотя это ничего и не изменило ибо тело его содрогнулось от сильнейшего сладостного спазма, а мышцы живота еще долго сокращались, даря Реннеру все новые и новые волны удовольствия. Этого не может быть, не может, просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Мозг Джереми отказывался принимать этот факт. Ведь генерал ничего не сделал, НИЧЕГО. Прижал, пошептал, чуток полапал, а у Реннера снесло крышу как гудзонским шквалом. Такое могло произойти только от альфы, очень старые омеги порой рассказывали такие сказки, но генерал НЕ альфа. Нет, это все злоебучая детская восторженность. Все это психология. Но Джереми опустошенно, в ужасе вжимался в стену, пытаясь слиться с ней и превратиться в дополнительный слой краски. Однако в комнате был еще один человек, которого поразило произошедшее. Морс. Он откровенно изгалялся над пареньком, придавил его, наслаждался его страхом, злостью и возбуждением. Хотел унизить, наказать, показать власть. А потом он прикусил парню ухо…собственно и не хотел так сильно кусать то….но когда почувствовал кровь у себя во рту, а паренька скрутило оргазмом, Морса накрыло странное чувство??? Хотелось держать это содрогающееся в удовольствии тело вечно, хотелось защитить, не отдавать никому, перегрызть глотку любому, кто приблизится. Что блять за нах? Это ж мерзкая омега. Через долгую минуту генерал таки отлип от Реннера. Отошел в другой конец кабинета, к окну и больше не взглянул на Джереми, не сказал ни слова. Реннер, пытаясь собрать в кучу не только мысли, но и руки-ноги, вытек из кабинета и не посмотрев на адъютанта, глаза которого вновь не выражали ничего, выскочил в коридор.