Сердце для падшего Ангела.

       В коридоре, что-то громко упало, и мы с сестрой повернулись на звук. Буквально через секунд пять в проходе арки, ведущей в столовую, появилось это чудо. Мордашка сияет невинностью, лыба до ушей и ни грамма КОСМЕТИКИ!!!        Я тут же, без зазрения совести, начал его разглядывать. Черты лица слишком правильные, как для парня: тонкий, слегка курносый нос, высокие скулы, раскосые, чем-то похожие на кошачьи глаза и аккуратный ротик.       Интересно, но без косметики он больше походил на девочку подростка, чем на особь мужского пола. Оказывается, именно «боевой раскрас» на лице придавал ему мужества. Хотя, «мужество» и рожа в косметике явно и рядом не стояли. Скорее всего, в накрашенном виде он выглядел просто взрослее, что ли… Сейчас же, казался просто ребёнком, даже на свои несчастные пятнадцать не тянул. Хотя, если мне не изменяет память, в следующем месяце уже шестнадцать.  — Привет, — чудо попыталось улыбнуться нам обоим и прошлёпало босыми ногами, усаживаясь за стол справа от меня. Какого? Смотрю на его голые ступни, которые он тут же подвернул под себя на стуле и уселся на них сверху попой, на его всё ту же футболку с дебильным рисунком. Волосы влажные, значит в душе всё же был, да и пахнет свежестью соответственно. Почему же тогда не переоделся? — Привет, — говорю спокойно, уговаривая себя не злиться. — У тебя что, больше нечего надеть? — Есть. Но мои вещи ещё не принесли, — парень посмотрел мне в глаза, и я чуть воздухом не подавился, столько неприязни там было. — Или мне пойти самому поискать свой чемодан? — Не нужно, — я бросаю взгляд на Майю, интересно она заметила?       Моя красавица сестричка оказывается, как и я, тоже сидела с удивлением разглядывая естественность нашего нового младшего брата. — Такой милашка, — выдаёт она чуть ли не с восторгом, а мелкий моментально меняется в лице, кривится, как от кислого лимона, и утыкается в свою тарелку.       Так вот оказывается в чём наша проблема. Нам не нравится собственная внешность, и поэтому мы её уродуем всякими колечками, шариками и крашеными глазами. В начале я думал на нём ещё и тональный крем, но сейчас вижу, что кожа сама по себе гладкая и бледноватая, с едва заметным детским пушком на скулах. — Разве трудно выглядеть хотя бы вот так? — я придвигаю свою тарелку в надежде пообедать, пока всё не остыло. — Как так? — в его голосе одно ехидство. — Нормально! — повышаю голос совсем немного. — Как парень… Ещё бы побрякушки твои снять… — Можешь налюбоваться наперёд на мою «нормальность», потому что я обещаю, что это последний раз, больше такого удовольствия я тебе не доставлю, — парень вскочил, готовый уже убраться из-за стола. — Сядь! — как он умудрился так быстро вывести меня из себя? Я почти кричу: — Сядь на место! — Или что?! — да что он, вообще без инстинктов самосохранения? — Посмотришь… — Уже хочу! Давай! — Мальчики… — пытается вклиниться Майя, но меня уже понесло.       Хватаю за шкирку мелкого засранца и, несмотря на его сопротивление, тащу на выход в коридор по лестнице вверх. И только когда за нами закрывается дверь его комнаты, швыряю, как тряпку на кровать. Ну спасибо тебе, папуля, чувствую ты изрядно добавил мне испоганенных нервов своим внебрачным чадом. — Ты… мелкая дрянь! Ещё раз откроешь на меня рот в таком тоне, я за себя не ручаюсь. — А я тебя и не боюсь! — сползает с постели, поправляя на себе одежду. — Мне на вас всех по хуй!       Вот же, блять! К чёрту самообладание! В два шага преодолеваю расстояние между нами и опрокидываю его обратно на покрывало, недвусмысленно хватая рукой за горло. Второй упираюсь ему в грудь, прижимая к матрасу. Такой мелкий, как бы не сломать чего… Хрипит, втягивает минимальное количество воздуха, которое я ему позволяю, и смотрит прямо мне в глаза. Не вырывается, не пытается что-то сказать, просто смотрит. Но как! Столько злости, ненависти, брезгливости — я не видел ещё ни в одном взгляде. Если бы он мог убить одними глазами, я бы уже лежал остывающим тельцем у его ног. — В этом доме хозяин Я, — стараюсь говорить чётко, смотря ему прямо в лицо. — Тут живут по моим правилам, и раз ты теперь тоже здесь живёшь, то ты будешь их соблюдать. — Или? — хрипит сквозь сдавливающие пальцы, и я чувствую под ладонью, как двигается звук в его горле.       Действительно, а что я ему сделаю? Отругаю? Побью? Запру в подвале?.. И тут у меня возникает оригинальная мысль: — Я тебя выпорю. По-настоящему. — Читай по губам, братец… Пошёл на хуй!       У меня даже пальцы непроизвольно сильнее сжались на его горле. Мелкий подавился воздухом и начал отцеплять мою руку от своей шеи. Получалось у него крайне плохо, поэтому он начал помогать себе ногами, выкручиваясь, в надежде помочь себе хоть так. А я, не ослабевая хватки, (я точно знал что делаю, поэтому за его жизнь не волновался) начал расстёгивать и высвобождать из шлеек свой ремень.       Парень видимо понял мою задумку и утроил свои усилия. Нажимаю немножко сильнее и вижу, как его глаза туманятся, он немного притихает. А я, воспользовавшись его, в прямом смысле этого слова, придушенным состоянием, без проблем переворачиваю слабо сопротивляющееся тело лицом в кровать. Одной рукой удерживая его за затылок, не даю поднять голову, ногой прижимаю его ноги, тогда как второй рукой стягиваю с него дурацкие джинсы. Как только до объекта моих воспитательных работ дошло, что я собираюсь делать, он прям взвыл. Таких матов я наверное и не слышал никогда. Только сильнее ткнул его лицом в покрывало, чтобы заглушить поток брани и наконец-то стянул ему штаны до колен. Белья на нём не оказалось, что значительно упростило мне задачу.       Прижимая его к мягкой поверхности, я провёл ладонью по гладким, аккуратно-маленьким ягодицам, успокаивая. Он замер, явно ошарашенный моим поведением, на что я, собственно, и рассчитывал. Я тут же заношу руку с ремнём над головой и со всего размаха опускаю. Один раз… Второй… Третий… Пятый… Парень уже не вырывается, не ругается, на чём свет стоит. Сжался и молча принимает мои удары. Терпит, уже сам утыкаясь носом в кровать, а я вдруг понимаю, что уже и не держу его совсем, просто с размахом опускаю широкую полоску ремня на его покрасневшую кожу… Десять…       Выпрямляюсь и сползаю с кровати. Почему-то чувство, как будто били меня. Заправляю ремень обратно в брюки. Мелкий лежит всё так же лицом вниз, не шевелится, не пытается хоть как-то привести в порядок свою одежду.       Наклоняюсь и сам аккуратно натягиваю расстёгнутые джинсы ему на бёдра, стараясь не задеть при этом алых полосок. Не изверг же я в самом-то деле.       Не поворачивается. Молчит. Ну что же, тогда последнее слово будет за мной. Опускаюсь ещё ниже прямо к его уху, улавливая яблочный запах шампуня от его волос. — Запомни, малыш, в этом доме я главный. Или ты живёшь по моим правилам или ты не живёшь тут вообще. Или же как третий вариант — ты отхватываешь за свои выебоны. Выбирать тебе… — я касаюсь пальцами его волос и зачем-то убираю их в сторону с лица. Глаза зажмурены, на щеках румянец, губы плотно сжаты.       Уже почти в дверях оборачиваюсь и решаюсь поинтересоваться напоследок: — Ты меня понял… Эмиль? — специально выделяю его имя. — Третий вариант мне подходит… — слышу чёткое и спокойное.       О Боже… Отец, за какие грехи ты наказал меня этим чудовищем? Почему и зачем ты скинул на меня своё непутёвое, неуправляемое чадо, а сам свалил, как всегда оправдываясь работой и занятостью…