Сердце для падшего Ангела.

      Так сжимаю кулаки, что болят пальцы. Хочется вломить ему прямо тут, в метре от здания школы, так, чтобы до кровавых соплей и рыданий. Сдерживаюсь, стараюсь успокоить дыхание. Пытаюсь убедить себя, что он мне не чужой, он мой младший брат, я должен его опекать, я должен выполнить условия это чёртового договора.       Я понял всю прелесть ситуации, как только увидел его расфокусированные, укуренные глаза. И эта девица с идиотскими синими волосами рядом. Лицо знакомое, но я никак не мог вспомнить, где же я её видел. Такая наглая, так по-хозяйски лапала его руками под футболкой, целовала в шею… Пахнет ли он сейчас так же сладко как вчера?       Слышу звук громко хлопнувшей дверцы машины. Злится, вымещая свои эмоции на непричастном авто, а я всё так же стою не двигаясь на том же месте, где он меня оставил. Нужно ехать… Убираю ногу и смотрю на грязную, вдавленную в землю пачку. Не знал, что он курит. По сути, я вообще о нём мало что знаю. Как часто, например, он бывает таким, как сейчас, в угаре и без тормозов? Или таким, как сегодня утром, растерянным и беззащитным? Что ему нравится? Есть ли у него друзья? О чём он мечтает?       Раньше я считал, что эта информация не существенна. Есть я, есть он, есть договор. Всё по плану. Ведь совсем не сложно пожить в доме пару лет с мальчиком подростком и потом разойтись в разные стороны. Вот только я не ожидал, что этот мальчик будет таким. Почему из всех возможных вариантов, мой оказался худшим? Нет бы обычный ребёнок, зависающий в компе, например. Или какой-нибудь ботаник — очкарик, который бы корпел над своими книгами. Или самый заурядный паренёк со среднестатистической внешностью, небольшим умом и проблемами с девочками. Так нет же… Мне достался маленький монстр. Нахальный. Неуправляемый. Разрисованный, как девица. С серёжками практически во всех местах (слава богу ТАМ их нет — проверено). Курящий сигареты, и не только. И проблем с девочками у него тоже похоже нет… И вот с этим мне жить два года.       Вздыхаю, опять бросая взгляд на пачку под ногами. Сам бы сейчас закурил, но бросил ещё в выпускном классе.       В машине темно и тихо. Мелкий забился в угол на заднем сидении и делает вид что спит. В салоне противно пахнет дешёвым алкоголем и табачным дымом. Неужели от него? На воздухе это так не ощущалось. Я уже почти успокоился и желание убить его на месте практически пропало. Но если он думает, что притворившись тут телом в отключке избежит разговора, то сильно ошибается. * * *       В доме тихо. Мы молча поднимаемся на второй этаж. Он впереди, держась за перила для страховки и неуверенно переставляя ноги. Пока мы ехали его разобрало ещё больше, и из машины он вылезал с трудом. Я не помогал, даже не сдвинулся с места, только наблюдал за его стараниями.       Следую за ним, смотря ему в спину, на худые торчащие из-под футболки лопатки. Вся спина у него в пыли и какой-то краске, на чёрной футболке это видно отчётливо, наверное долго обтирал стены с «одноклассницей».       Наконец-то доходит до своей двери и переступая порог, пытается закрыть её за собой, я успеваю схватиться за ручку и потянуть на себя. Не ожидал. Чуть не падает, по инерции подаётся назад, пальцы всё ещё держат дверь с той стороны.  — Что? — смотрит на меня огромными мутными глазами.  — Мы не поговорили.  — Сейчас? — кривится, наверное всё же надеялся, что я оставлю его в покое. — Я спать хочу.  — Потерпишь. Тебе в душ надо.  — Я не хочу в душ. Я хочу спать! — последнее слово почти выкрикивает.       Вталкиваю его подальше в комнату и закрываю за нами дверь.  — Раздевайся.  — Ты охуел? — глаза как блюдца, в чёрной каёмке туши и подводки.  — Сейчас ты у меня и охуеешь и прихуеешь, — мой голос наоборот спокойный. — Я сказал, раздевайся и вали в душ.  — А ты чего, помогать собрался? Я и без тебя разденусь. Твоя комната в другой стороне.  — С каких это пор ты стесняешься? Вчера я не заметил за тобой особого смущения. — и тут же жалею, что сказал это, но назад не отмотать.  — Ты…ты… — отступает на шаг и смотрит на меня загнанно и с ненавистью.  — Я, — подхожу ближе, надо заканчивать этот балаган. Просто засунуть его в душ, потом в кровать и наконец-то самому уйти спать.  — Не подходи ко мне! — отступает ещё, уже упираясь в край кровати. — Не смей трогать меня руками!  — Не ори, перебудишь пол дома. Я просто хочу, чтобы ты залез в душ.  — Да иди ты, вместе со своим душем, знаешь куда?!  — Догадываюсь, но сделаю вид, что не слышал…- вздыхаю и делаю ещё шаг к нему. — Посмотри на себя Эмиль, на кого ты похож? Весь грязный, и от тебя воняет. — А ты не нюхай меня! Извращенец…       Вот оно что… Наконец-то он высказал то, что грызло его изнутри. Значит тогда он всё правильно понял. Интересно, подслушивал, или нет? Я бы не удивился, если да. Где-то глубоко в сознании я даже ожидал такого, наверное именно потому, зажимал рот Майи рукой,  — Я извращенец? А ты сам-то далеко от меня ушёл? — ну что же, мальчик хочет поиграть во взрослые разговоры, тогда и я не буду щадить его.  — Я не такой!  — Да ладно? — я почти на расстоянии руки от него.- Мне напомнить? Не ты ли, братишка, просил меня сам? Не ты ли стонал и орал так, как не всякая заправская шлюха может? — вот чёрт, это опять было лишнее…  — Я тебя ненавижу, Ангел… Если бы ты знал, как я тебя ненавижу! — он сжимает кулаки и даже не замечает, что опять назвал меня этим странным именем.  — Давай разберёмся с твоей пламенной любовью ко мне потом. Просто засунь своё тощее тело под душ, и я спокойно уйду спать. Я же не прошу ничего сложного. Ведь так?       Протягиваю к нему руку, желая просто подтолкнуть в сторону ванной, но видимо мои движения расценивают по-другому. Я не ожидал, что парень решится меня ударить. Серьёзно, это было последнее, на что я мог подумать. И даже когда почувствовал на губе неприятный металлический вкус, я всё ещё не мог поверить, что он это сделал… А Эмиль, видимо осмелев от того, что ему сразу же не влепили в ответ, замахнулся ещё раз… и не успел. Секунда, и его тельце уже в моих руках. Вырывается, пытаясь отлепить мою ладонь от своего рта.       Дверь ванной распахнулась с моей ноги. Кое-как придерживая брыкающегося парня, включаю ледяную воду и прямо так в одежде пихаю его под холодные струи. Орёт так, что наверное слышали даже слуги в своих комнатах. Матерится, пытается оттолкнуть меня руками, хватается за скользкие края ванной, в попытке уползти от падающей на него воды. Я уже весь мокрый, но продолжаю держать его за противно мокрую футболку. В какой-то момент хватаю за волосы и поднимаю его лицо вверх. Вода затекает ему в нос и рот, что даёт передышку моим ушам, так как он замолкает. Выдавливаю на другую ладонь немного жидкого мыла и размазываю по его накрашенной потёкшей физиономии. Фыркает, отплёвывается, пытается отвернуться, до предела натягивая свои волосы в моей руке. Потом, в какой-то момент затихает, опускает руки и просто сидит с закрытыми глазами, уже сам подставляя своё лицо под струи.       Делаю воду потеплее и начинаю раздевать его. Не сопротивляется, позволяет стянуть с себя футболку и даже привстаёт, когда я стягиваю с него джинсы. Глаза всё ещё закрыты. Не смотрит на меня даже тогда, когда я снимаю с него бельё, так же привстаёт, разрешая.       Поворачиваю вентиль ещё, делая воду почти горячей. Как маленького намыливаю его всего, не стесняясь пройтись даже по интимным местам. Сейчас он действительно для меня просто младший брат, и я не вижу в этом чего-то ненормального. Наблюдаю, как пена стекает по его коже и думаю только о том, что он слишком худой и бледный.  — Эмиль… Поднимись.       Послушно встаёт в ванной во весь рост и наконец-то распахивает свои глаза. Наблюдает, как я смываю с него остатки пены, слегка дёргается, когда я опускаюсь ниже, но я благоразумно не прикасаюсь руками, просто направляю струю воды на его тело.       Глаза у него уже без туманной дымки и взгляд более сознательный. Когда я заворачиваю его в большое полотенце с головы почти до коленей, замечаю в них застывшие слёзы… Или это просто от попавшей в глаза воды?  — Только не брыкайся, а то пол мокрый, мы тут все кости переломаем… — беру его на руки несу в комнату на кровать.  — Ты мокрый весь… — говорит хрипло, и сам выпутываясь из полотенца, заползает под одеяло.  — Ничего. Я сейчас у себя тоже в душ схожу.  — Мой ближе…       Смотрю на него. Глаза закрыты, дышит ровно. Он сам хоть понимает что говорит?  — Эмиль?  — Да?..  — Мне остаться? — я замер, вдруг я не так понял.  — Останься… — глаза всё так же закрыты, но голос чёткий, хоть и тихий.