Сердце для падшего Ангела.

      В школу я всё-таки пошёл. Правда на следующий день…       А тот злосчастный, послепраздничный, я просто тупо провалялся в кровати. Не хотелось не то что вставать, с кем-то общаться, видеть кого-то — не хотелось даже дышать. Просто лечь, уснуть и не просыпаться больше. Я понимал, что глупо, что это не тот случай, когда нужно желать себе смерти. Я и не желал. Я хотел жить дальше. Просто жить. Но мечтать же не вредно? Вот я и мечтал, умереть на пару суток, а потом как-нибудь продолжить своё «жить».       Два раза ко мне заходила Майя: в первый раз она принесла мазь от синяков и ещё одну…для лечения другой моей пострадавшей части тела. И спасибо ей конечно ОГРОМНОЕ, но…       Я дико смущался, кутаясь в одеяло и мечтал, чтобы она побыстрее ушла. И Майя, такая умница, правильно поняла мои манёвры на постели, поэтому только положила препараты на столик рядом с кроватью и тихонько удалилась. Слава богу, сообразила и не начала читать мне инструкции и объяснять, что и как использовать.       Мазь действительно помогла, по крайней мере боль прошла во всех вымазанных местах, и к обеду я спокойно уснул, завернувшись в одеяло и скомканные простыни, как гусеница.       Разбудила меня всё та же Майя. Причём странным способом. Я вдруг проснулся от того, что почувствовал, в комнате я не один. Глаз не открываю, прислушиваюсь. Как будто «дежавю». Вначале я подумал, что это опять Ангел. Такая тишина, не поймёшь. Но как только мои веки дрогнули, послышался лёгкий смешок.  — Я вижу, не спишь.       Блондинка развалилась на другом краю моей большой кровати на довольно безопасном расстоянии, но сердце у меня всё равно застучало громче.       В домашней серой футболке, обтягивающих простеньких трикотажных лосинах и с хаотичным пучком из собранных волос на голове, она выглядела совсем просто, как настоящая старшая сестра, а не какая-нибудь модель на обложке свежего журнала. Косметика на лице была практически не заметна, а может её и не было там вовсе.       Она молчит, рассматривая меня, я тоже смотрю на неё и вспоминаю разговор в ванной, произошедший несколькими часами ранее.       Значит и у сестрички были на меня планы. А если поточнее, они были только у неё, Ангел же действовал скорее всего беспланово, на эмоциях. Я это понял уже потом, утром. Я был на взводе, он тоже. Изначально, из всего этого не могло выйти ничего хорошего. И если бы не поцелуй с парнем в дредах и не выпитое Ангелом, возможно ничего бы и не было? И стоит признать, что часть моей вины в этом тоже есть. Это я провоцировал его весь вечер на драку, хотел, чтобы у него сдали нервы и он уволок меня оттуда. Вот они у него и сдали…       Только я тогда ещё не знал про видео… Видео…       Поднимаю глаза на Майю. Смотрит… Молчит… Улыбается едва заметно, уголками губ. Спросить?.. Прикрываю глаза и отворачиваюсь. Нет! Не хочу знать. Я всё видел сам…  — Зачем ты тут? — спрашиваю совсем другое, не открывая глаз и натягивая одеяло на раскрывшиеся во сне, плечи.  — Ужин принесла.       Так просто? Привстаю на локтях. Действительно, рядом на столике поднос, с накрытой крышкой, тарелкой (как в ресторане прямо) и большой чашкой чая. Тюбиков с мазью, лежавших на этом же столе, уже нет.  — Я убрала в шкафчик в ванной, — видимо прочитать вопрос в моём взгляде не составило особого труда. — Эмиль…       Внутренне напрягаюсь, предчувствуя серьёзный разговор.  — Я не буду выспрашивать подробности того, что произошло между вами… с НАШИМ братом, — Майя опускает глаза, изображая смущение, и я почему-то понимаю, действительно только изображает. — Я просто хочу сказать. Я на твоей стороне…       Открываю рот, пытаясь возразить, но она выставляет руку ладошкой вперёд, призывая дослушать.  — Конечно я не претендую на звание лучшей старшей сестры, да и из разговора сегодня, ты понял, что нравишься мне не как брат… Вернее не только как брат.       Чувствую как краска заливает моё лицо и уши. А Майя продолжает, придвигаясь по кровати немного ближе, подгибает под себя ноги и усаживается на них сверху.  — Но я обещаю тебе, без твоего согласия, я никогда и ничего… Понимаешь? — смотрит мне в глаза не мигая. У неё такие же глаза, как у Ангела… Почти.  — Я не соглашусь, никогда, — выдавливаю из себя хоть что-то, путаясь и не понимая, что же она от меня хочет сейчас.  — Вот и договорились. Тогда тема закрыта. Ты просто мой маленький брат… А теперь кушай, пока не остыло, — и пока я соображаю, где подвох, она просто наклоняется и едва прикасаясь губами, целует меня в щёку, потом так же непринуждённо вскакивает с моей кровати и напоследок, подмигнув мне, уходит.       А я смотрю на закрывшуюся дверь и чувствую себя маленьким ребёнком, попавшим в цирк уродов и не понимающим, зачем его сюда притащили. Только вот у меня вместо настоящих уродов — моральные, с блестящей и утончённой оболочкой.       Благополучно наплевав на ужин и заглушив сухость во рту только чаем, я опять завернулся в свой, сбитый из одеяла и простыни, кокон и почти тут же уснул до следующего утра. * * *       А утром была школа. И именно в таком порядке, пробуждение, душ и школа (я целенаправленно миновал кухню). Ещё одно испытание, которое мне предстояло выдержать. Ведь я был не настолько пьян, чтобы не понимать, большая часть класса будет лезть вон из кожи, в надежде разузнать подробности оставшегося вечера, который к сожалению, (или к счастью?) у меня проходил уже без них.       Войдя в класс я понял, никогда не перестану удивляться этим странным ребятам. Нет чтобы обидеться, ведь именинник их бросил, зло пошутить или ещё что-то в этом роде, нет… Они, наоборот взахлёб и наперебой начали посвящать меня в свои приключения, (а были такие, что действительно их нашли, Славка, например, красовался сочным фингалом) и сожалеть, что я не остался до конца. Мою разбитую губу и угрюмый вид, никто даже не прокомментировал. Все как будто не замечали моего состояния, а я в такой атмосфере и в самом деле начал отходить. Улыбаться на самые нелепые части рассказов, вставлять от себя пару слов, спрашивать. Внутри стало немного теплее, и я сам для себя пометил плюсиком то, что знакомство с этими ребятами случилось в моей жизни. Я был действительно рад стать частью этой странной школьной семьи.       Маши в школе не было…       Последним уроком поставили физкультуру, и я с чистой душой свалил, прихватив с собой свою сумку. Заниматься наравне со всеми я не мог, так как и объяснить причину своего «не могу» тоже не мог, так что единственным и правильным вариантом, было уйти по-английски, при этом сумев не попасть на глаза физруку.       Благополучно и практически беспалевно (биологичка не в счёт) выскочив за ворота школы, я побрёл в сторону парка. К дому Мальвины.       Не сказать, чтобы мне очень хотелось выяснять всё-всё-всё, но я понимал, прояснить ситуацию всё-таки нужно. Не сегодня, так завтра, но разговор состоится. Так вот, по мне лучше раньше, чем позже, по свежему, как говориться.       В животе неприятно урчало, напоминая мне о вчерашнем выпитом чае и о сегодняшнем «ничего вообще». Я даже денег не взял с собой, так торопился побыстрее запрыгнуть в машину к водителю и не встретить на своём пути близнецов.       В парке, как и всегда в такое время, было не очень многолюдно. Редкие мамочки с колясками и собачники, выгуливающие своих питомцев.       А вот присутствие на площадке уже знакомых мне ребят, удивило. Наверное не я один решил слинять с уроков, а может некоторые из них и вовсе на них не были.       Ещё больше меня удивило присутствие между ними Мальвины.       Её тонкую фигурку я приметил сразу, хоть волосы и были собраны в длинные косички, переплетённые разноцветными лентами, ярко-голубая голова отсвечивала через весь парк. Подходя ближе к ребятам, я так же заметил Егора (узнал не сразу, так как на голову был накинут капюшон) и девочку «с дурью» со школьной дискотеки.       Первым моё приближение заметил как раз таки Егор. Его лицо расплылось в настоящей радостной улыбке, даже глаза засветились. Раньше я как-то не замечал, что парень довольно симпатичный, даже смазливый, а эта улыбка преобразила его, убрала суровость с лица и добавила какую-то искру, что ли. Или… Может это я просто поменялся после вчерашнего и начал замечать то, что не видел раньше?.. Разве я когда-то обращал внимание на улыбки парней?  — Эмиль, давай к нам! — Егор помахал мне рукой и скинул капюшон на спину, открывая собранные в пучок, рыжеватые дреды.       Мальвина тоже оглянулась и я увидел как промелькнула на её лице грустная улыбка.  — Привет, — я обращаюсь ко всем, но смотрю только в её глаза. Смутилась, отвела взгляд… Мальвина смутилась?! Наверное, мир перевернулся.  — Привет Миль, — протягивает тонкую ладонь и касается моего рукава и почти тут же убирает.       Ребята по очереди приветствуют меня, даже те, кого я не знаю. Егор даже на секунду прижимает меня, обнимая за плечи, но без подтекста, просто по-дружески и тут же отпускает, хлопает ладошкой по плечу.  — Ну рассказывай, — и смотрит своими глазами — искрами.  — Что? — обвожу взглядом собравшихся, делая вид, что я вообще тут невидимка. Многие уже заняты своими разговорами, но некоторые всё же наблюдают за мной.  — Как такая красота тут нарисовалась? — касается большим пальцем ранки на моей губе, на автомате отмечаю, что руки у него теплые, несмотря на холодный ветер.  — Братская любовь, — не отворачиваю лицо, жду пока он сам уберёт ладонь.  — За дело? — ещё несколько секунд водит по губе, как бы ощупывая ранку, а я начинаю чувствовать себя неудобно, хотя ребята даже внимания не обращают на нас, уже занятые своими делами.  — За поцелуй… — говорю тихо, слышит только Егор и Мальвина, которая всё ещё рядом.  — Ты рискованный. Я бы побоялся при брате, — ободряюще улыбается, убирая руку и тут же меняет тему. — Ты к нам покататься?       Поворачиваю лицо к Машке, стоит смотрит в сторону, но вижу что прислушивается.  — Может быть… Но мне надо с Мальвиной, один на один…  — Понял, — Егор подмигивает и оборачивается к ребятам. — Давайте пошли к учебке на парапеты?       Ребята тут же поддерживают, подкинутую Егором идею, и вскоре вся толпа скрывается между деревьями в направлении медицинского университета. Здание там старое, зато площадка перед ним новая, удобная, с бордюрами и возвышениями.       Странный парень… Но он мне нравится.  — Маш, — поворачиваюсь, к стоящей рядом девушке, и беру её холодную ладонь в свою.  — Миль, прости, что так получилось, ещё и в твой день рождения… — вижу как заблестели глаза Мальвины. Да что же это? Я её просто не узнаю.  — Маш, послушай, тебе не за что извиняться. Это я был не прав. Всё хотел докопаться, удовлетворить интерес. Вот и получилось так.       Прижимаю её голову к своему плечу и глажу по мягким волосам, закручиваю на пальцы одну из косичек, легонько дёргаю вниз, заставляя девушку поднять ко мне лицо.  — Мальвин. Ты не виновата ни в чём. И если ты думаешь, что я виню тебя…  — Думаю. А разве нет? — смотрит мне в глаза своими блестящими, полными слёз.  — Нет… И если ты не против, я хочу, чтобы всё у нас было как до… До всего этого.  — Я тоже хочу, Миль. Только вот сможешь ли ты…  — Маш, повторюсь, мне нечего тебе прощать. Если кому-то и нужно просить о прощении, то это ИМ…       Машка понимает сразу, сникает вся, фокусирует взгляд на моей разбитой нижней губе. Опухоль почти спала, но выглядит всё равно не очень.  — Только тут? — кивает на моё лицо.  — Нет. Мы ещё дома помяли друг друга… Вернее меня помяли…  — Ты уехал домой? Я думала… Не знаю…  — Уехал… Мальвин… — внутренне содрогаюсь, нет я не смогу сказать ей, что видел то видео.  — Что?  — Забудь. Давай вообще забудем тот вечер, как будто его и не было вовсе? Пожалуйста… — прижимаю её сильнее, чувствуя боль в ушибленных рёбрах, но мне плевать.  — Уверен?  — Уверен.  — Тогда… — Машка отстраняется и целует меня в уголок губ. — Пошли с ребятами покатаемся, я тебе свой скейт, так и быть пожертвую.       Смеюсь, обнимая её за талию. Она тоже оплетает мой бок рукой и улыбается. Я рад, что решил оставить всё как есть и не ворошить прошлое. Ещё бы с настоящим как-то разобраться. * * *       Настроение улетало с той же скоростью, с какой мы подъезжали к дому. После двухчасовой «скейтовой» тусовки с ребятами, возвращаться домой не хотелось. Но это мой дом с недавних пор, и мне придётся возвращаться сюда каждый раз два следующих года. Почти, два…       На кухне, кроме кухарки Ольги, не было никого, что немного сбавило напряжение в моих нервных клетках.       А женщина, заслышав восторженное урчание у меня в желудке от вкусных запахов, даже не попросила снять верхнюю одежду, только руки пришлось вымыть. Она каждый раз мне об этом напоминала, делая строгое лицо, а я каждый раз специально «забывал» их мыть, пока мне не скажут. Так делали мы с мамой… когда-то.  — Кушай, кушай… Одна кожа да кости, — мне в тарелку положили добавку вкуснейшего мясного рагу и с сожалением посмотрела на мою разбитую губу.       «Это вы ещё то, что ниже не видели» — подумал вскользь и принялся поглощать еду, как будто это происходило последний раз в жизни. Синяки на груди и боку действительно расплылись ещё больше, образовывая на коже большие фиолетово-красные пятна. Но кости были целы, и на том спасибо. Даже та часть тела, на которой я восседал на данный момент, практически уже не беспокоила.  — Ты неплохой мальчик… — продолжила женщина, и я навострил уши, к чему это она начала? — Но вот с Маем Эдуардовичем всё никак не поладишь…       Кусочек мяса стал мне поперёк горла и я попытался протолкнуть его большими глотками сока из стакана. Вот же… Я и не думал, что наши крики (в основном мои) тогда ночью, могли услышать слуги. И что ещё можно было подумать? Весь вчерашний день я не выходил из комнаты, а сегодня являюсь весь такой раскрасавец со следами «разговора двух любящих братьев» на лице. Так вот ничего другого и нельзя было подумать?.. Хотя пусть лучше так, чем узнают, как было на самом деле.  — Не выходит как-то… — аппетит начал меня покидать, и ещё недавно, такое вкусное блюдо, уже не лезло.  — Вы же братья… Кушай — кушай, — женщина кивнула на тарелку, заметив мою заминку и продолжила. — Конечно не моё это дело, но мне тебя жалко… Да и его жалко… Непросто ему…       «Ага, прям страдал как никто, пока драл меня в своё удовольствие», — и тут же заставляю себя переключиться на еду. — «Не думать о случившемся. Не думать!». Но как же тут не думать…  — Он ведь тоже без матери… Вот как ты был, когда её не стало. Маленький, худенький… — кухарка умостилась напротив меня и, теребя салфетку на столе под вазочкой с яблоками, кивнула куда-то в сторону. — Отец то их не очень баловал своим вниманием, они всё с друг с дружкой больше. И в школу, и в кино, и погулять…       Я отвлёкся от «маленький -худенький» и переключился на другую фразу. «О Боже, Ангел с Майей ходили в кино? Быть того не может! Я их только по клубам и могу представить. Или может им тогда лет по двенадцать было, ну тогда да… Кино» — пытаюсь побольше впихивать в себя, чтобы быстрее опустошить тарелку и укрыться у себя в комнате. Разговор мне не нравится и продолжать его нет никакого желания. Между тем, моего мнения похоже, спрашивать не собираются. -…а Эдуард Александрович всё по разъездам, да по бабам… Ой! Прости, я не то хотела… — женщина побледнела и зажала рот пухлой ладошкой.  — Да что уж тут… — проглатываю последний, наконец-то, осиленный мной, кусочек и отодвигаю тарелку. — Не маленький. Знаю отлично, что не в браке меня мама родила… Меня посвятили в подробности отношений… моих родителей.       Знать то, я знаю, конечно, но от этого больно не меньше. От того, что без отца, от того, что так вот… И мама… Глупышка. Нашла бы себе мужика, да и жила бы как все. Так нет же. Любила. Надеялась… На что только надеялась спрашивается? Он бы не променял всё ЭТО, на нашу двушку на окраине.       Хоть бы меня предупредила, рассказала как-то по-нормальному. Что вот мол есть у тебя старшие брат и сестра и отец есть… А то всё бред плела про пропавшего папу… Странно, я всегда в мыслях называл его папой… А сейчас, когда видел настоящего, когда понял, что и как на самом деле… Отец, подходит сюда действительно больше.  — Спасибо, было вкусно, — встаю готовый уйти.  — Эмиль… Извини меня дуру… Но так тяжело смотреть, как братья и вот так… « Знали бы вы, как именно…» — представляю лица слуг, если бы они узнали, что же на самом деле делал старший брат с младшим в комнате сестры… Скорей всего, только шофёр сохранил бы невозмутимый вид, мужик тот ещё кремень.       Улыбаюсь. Наверное я становлюсь таким же больным психом, как эта чёртова семейка, (с недавних пор и МОЯ семейка) если веселюсь от того, что представляю лица других, возьми да распространись такая новость между персоналом.       А должен бы волноваться, бояться, не дай бог… А мне только смешно и немного грустно.  — Всё будет хорошо, тёть Оль… У нас всё будет хорошо. — хотя сам не верю ни единому сказанному мной слову. — Ещё раз спасибо, готовите вы очень вкусно…       И прежде, чем кухарка успевает открыть рот и что-то мне ответить, вылетаю с кухни. Уже на ступеньках понимаю, что забыл школьную сумку, брошенную на соседний от меня стул, за столом. Ну и ладно. Не до уроков мне сейчас. Потом заберу. А скорее всего, заботливая женщина сама принесёт мне её в комнату.       Сейчас меня волновал только душ и маленькое аккуратное кладбище за городом, которое я собирался навестить сегодня. Мама… Поймёшь ли ты меня?.. Простишь ли?.. Что вот такой вот я у тебя получился, неправильный, непутёвый и, в конечном итоге, никому не нужный…