Сердце для падшего Ангела.

— Май, как это понимать?       Майя кажется даже не ложилась. На ней вчерашнее белое обтягивающее платье в блёстках и туфли на высокой шпильке в тон (и как только ноги не отваливаются?). На лице вечерний макияж, только помада на губах поблекла и немного стёрлась. — Ты о чём? — прикидываюсь тупым тюфяком, стараясь выиграть время и придумать что-нибудь для отмазки. — О том, что ты там делал у него с самого утра? — Майя подходит ко мне почти вплотную.  — В школу будил… — ляпаю первое, что пришло в голову, и сам себя готов убить, какая к чёрту школа — он едва ходит. — Будил говоришь… в школу… — проводит пальчиками по моей голой груди под распахнутой рубашкой. — Ты во вчерашней одежде спал, что ли? — Нет, раздевался… — вот почему я не думаю, прежде чем сказать?! — Ага… и вместо того, чтобы одеть с утра чистое, натянул вчерашнее… — больно царапает ноготком сосок. — Непохоже на тебя… Наверное раздевался просто не у себя, да? — Май, что за допрос? Пошли в душ, а то ты тоже во вчерашнем, а потом завтракать. — Да, пошли, — подталкивает меня в спину, и я почти дохожу до двери своей спальни, когда понимаю, что где-то в чём-то меня обманули. Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда её стройная ножка в туфельке переступает порог комнаты Эмиля. — Май! — пытаюсь остановить, но ловлю за руку только тогда, когда она уже открыла дверь ванной.       Блять! Блять! Блять!!! Виновато смотрю на раздетого парня, прикрывающего бёдра, второпях схваченным полотенцем. Одеяло, в которое он был завёрнут, валяется в углу. До него он видимо просто не успел подскочить. — Мило… — тянет Майя каким-то особо мягким тоном.       А я смотрю и понимаю, что нифига не мило. Мелкий реально выглядит жутко. Губа распухла и ранка покрылась корочкой, немного ниже ключиц посередине груди наливается синяк — мой «подарок» в туалете клуба, ниже с левой стороны на рёбрах тоже внушительно синюшная кожа. Слишком бледный, и синяки под глазами от косметики делают его ещё более жалким и беспомощным. — Май, пошли… — тяну её за руку, сплетая наши пальцы. — Мелкий, прости. — Трахались?       Я замираю, в ужасе переводя глаза на Эмиля. Он тоже выглядит растерянно и, кажется, вообще потерял дар речи. — Что за бред?! — уже сильнее сжимаю её пальцы, пытаясь утащить. — Подрались и… — Трахались…       Мне послышалось, или он и правда это сказал?! Кажется всё же сказал, потому что в глазах Майи недобрый блеск, а её ладонь до боли сжимает мою, откуда только сила?       А он? Зачем он говорит это? Разве он не понимает, как усугубляет ситуацию? А может… Может сейчас мелкий просто скажет, что я его изнасиловал. И в этой ситуации он будет прав. По-дурацки, но всё же…       Прикрываю глаза, готовый услышать всё что угодно, только не то, что он говорит в следующую секунду: — Мне понравилось… А тебе, Май?       И смотрит так… Так, словно и вправду понравилось — не по-детски нахально и вызывающе. Только что стоял растерянный с глазами, как у побитой собачонки, и тут такая резкая перемена. — Мелкий, что ты говоришь такое? — я выдёргиваю руку из пальцев Майи, несмотря на её шипение. — Это плохая шутка. — Тебе совсем не понравилось? — опускает глаза (Пиздец! Это он что сейчас смущение изображает?) с чёрными разводами под ними и странным мягким голосом говорит: — Я же первый раз, я научусь…       О Боже! Что это за цирк, и зачем ему это всё?! — Эмиль… — но я не успеваю продолжить. — Вот значит как?.. Значит Майечка не трогай мальчика, он же ребёнок, он же наш младший брат! А как сам? Так и не ребёнок уже и не брат вовсе? — Май, он врёт! — мой мозг просто не в состоянии придумать что-то стоящее, чтобы вытащить меня любимого из такой глубокой задницы. — Может проверим? К доктору съездим? Анализы возьмём?.. Резинки не было…я знаю… — как в такой короткий срок это жалкое существо превратилось в дьяволёнка?       Майя смотрит на меня всё больше бледнея: — Май, послушай. Он шутит, мстит за драку… — Всё-таки тебе не понравилось… — он уже без смущения отпускает полотенце, и нашему взору предстают красноречивые красно-фиолетовые следы от моих пальцев на его бёдрах. Какая уж тут драка…       Сестра переводит взгляд с моего лица на эти хорошо видные на бледной коже пятна, а потом обратно на меня. — Я его изнасиловал… — выталкиваю из себя раздирающие нутро слова. — Он не хотел. Я был пьян. И да, на тот момент мне было хорошо…       Слышу надрывный выдох Эмиля. Смотрю в глаза Майи, но боковым зрением вижу, как тот поднимает с пола полотенце и заворачивается в него. — Ну вот теперь, когда всем всё понятно, можно я приму душ? — голос уже не едкий, только слабая хрипотца и усталость.       Майя выходит первой из ванной, молча покидает комнату мелкого, и я слышу, как с грохотом хлопает дверь моей спальни. Знаю, меня там уже ждут с нетерпением.       Но не могу сдвинуться с места. Злость грозит выплеснуться наружу, вот только на кого она будет направлена? На него?       Нет, потому что он просто защищался, как смог, он мстил своими глуповатыми детскими способами, но наверное просто не мог по-другому. Я, быть может, и сам поступил так, случись такое со мной в таком возрасте. Он просто ребёнок. Обозлённый, обиженный, ненавидящий весь мир мальчик. И сейчас он на все сто прав в своей ненависти.       На Майю? Да она собственно и не скрывала своего интереса к младшему с самого начала, в отличие от меня. Она виновата только в том, что ревнует. Меня к нему… и как оказалось его ко мне тоже. Я видел это по её глазам. Впервые за многие годы нашей любви. Она злилась, что я прикоснулся к тому, о чём мечтала она сама.       На себя? Да, скорей всего. Из нас троих только я оказался трусом. Меня тянуло к этому странному парню, больше похожему на взъерошенную девочку. А я душил это, скрывал от всех, и от себя в том числе.       Таскал сестру в свою постель, стараясь удержать её подальше от мальчика. И теперь понимаю, что совсем не потому, что беспокоился за самого Эмиля. Оказывается, я просто не хотел, чтобы она трогала то, что изначально принадлежит мне. Только сейчас, стоя в этой комнатке, выстеленной кафелем, только под этим убийственным взглядом янтарных глаз я это понял, я это признал. Он был нужен мне. Возможно даже больше, чем я ему. И я поступил так, как поступаю всегда — взял то, что хотел. Но в этот раз я, кажется, допустил ошибку… * * * — Не ожидала от тебя такого… порыва, — Майя только после душа, и в моём светло-коричневом махровом халате с рукавами, закатанными в несколько раз. — Сам не ожидал, — устало сажусь на край кровати, а потом и вовсе откидываюсь на неё спиной.       Просто лежу и смотрю в потолок. Мне лень думать и тем более говорить. Но Майя не Эмиль, она будет пытаться вырвать из меня объяснения, даже если ей придётся делать это зубами. — И как? Оно того стоило? Мальчик оказался таким сладким, как мне думалось? — гладит ладошкой мой пресс, а мне хочется, чтобы меня просто оставили в покое. — Что ты за человек, сестричка? — убираю её руку и стягиваю в кучу рубашку на животе. — Я не хотел, чтобы так получилось. И это не было так сладко, как ты себе навоображала. Я в прямом смысле изнасиловал его… — Ну я смотрю птенчик огрызается, даже ехидничает, значит не всё так ужасно как ты… — Майя! — рывком поднимаюсь с кровати и усаживаюсь уткнув лицо в ладони. — Неужели тебе совсем его не жалко? — Мне жалко, что не я первая, дорогой братик… И к тому же, я бы не оставила после себя это маленькое ароматное тельце таким истерзанным, — тоже садится рядом со мной, почти прикасаясь к плечу, но руками не трогает. — Мне всего лишь нужен был его маленький член во мне… А ты всё испортил, засадив в него свой… — Блять… — Хотя, — она перебивает меня и начинает выбираться из халата. — С другой стороны ты не испортил, ты мне помог. Теперь я буду хорошей сестричкой, умеющей пожалеть и понять, а ты будешь братцем ублюдком, заставившим младшенького… — Заткнись… — шиплю и хватаю её рукой за шею чуть ниже подбородка.       Закатывает глаза, только не от нехватки воздуха, а от удовольствия. Сама накрывает мои пальцы своими тонкими и сжимает немного сильнее. Ей нравится. Я знаю. Я понимаю этот возбуждённый взгляд, эту просьбу в глазах. За много лет я научился делать так, чтобы не оставлять на её тонкой шейке синяков, чтобы чувствовать границу, когда надо остановится и больше не сжимать пальцы.       Эта тоненькая, хрупкая блондинка умеет делать вид, что её сломали, что есть кто-то сильнее, чем она. Но это только притворство, иллюзия. На самом деле, сверху всегда она. Она руководит, делает так, как нужно ей, при этом заставляет думать, что ты сам по собственной воле этого хочешь.       И сейчас, когда я в спешке срываю с неё запутавшийся халат, я думаю, что вот он способ согнать злость. Выплеснуть всё, что накопилось. Но я опять обманываю сам себя, потому что я не этого хочу, не в такой извращённой форме. Этого хочет ОНА. А я, как слепой котёнок, ведусь и урчу в её руках… Почему я могу справиться со всеми? Почему смог причинить Эмилю такую боль? А с ней справиться не могу… И больно ей делаю только по её желанию…