Кто угодно, но только не он!

Гилберт снова печально взглянул в окно и вздохнул. Он совсем не слушал распинающегося пред ним учителя, решительно предпочитая думать о своём, ведь эту скучную учёбу он категорически не любил. Ему хотелось на волю — на улицу к своим друзьям или на худой конец помахать шпагой с отцом, но никак он не желал слушать этого скучного «аристократишку». Этот человек никогда ему не нравился своей занудливостью, и если бы не уроки музыки (Гилберт очень любил играть на своей флейте), то он даже не уважал Родериха. — Гилберт Байльшмидт! — вдруг требовательно вскричал мужчина, обернувшись к спокойному мальчику. — Ты снова меня не слушаешь. Это уже не смешно, молодой человек… — Бла-бла-бла, — с тоской отозвался мальчик и опять обернулся к окну, из которого светило милое солнышко. На улице потеплело, снег уж выпал, кричали радостно дети, а он сидит в душном классе со взрослым, который ни во что его не ставит (как казалось самому мальчику). — Не понимаю! Зачем нужно учиться, если я всё равно это забуду?! Дядь Родь, это же так скучно… Учитель от такого панибратского отношения к себе яростно вспыхнул. Посчитав про себя до трёх, он глубоко вздохнул. — Гилберт, сколько вам раз объяснять? Вы — будущая жена нашего… — Вообще-то, это он моя будущая жена, а не я! — возмущённо перебил его Гилберт, упирая свои небольшие ладони в бока. — Потому что я — настоящий мужчина! — Вы хотите сказать, что наш любимый принц Иван не мужчина? — Пф! — прыснул со смеха мальчишка, вскакивая со стульчика. — Да вы его лицо видели? Да это девочка! — Да как вы смеете оскорблять вашего будущего супруга?! — опять закипел учитель. — Ох, мальчик мой… — Родерих устало опустился на свой стул, измученно глядя на хмурого альбиноса. — Сколько раз вам повторять? Нельзя судить книгу по обложке, в самом-то деле, постыдитесь! Я вам столько речей посвятил, а вы! Как вы можете так судить своего будущего супруга? Байльшмидт усмехнулся. — Да я его даже не знаю толком! Papa говорит, что мы встречались последний раз, когда мне было года два. И с тех пор — пустота. Вообще, не понимаю я этого! Раз я будущий супруг принца, где мой замок? Где моя жена в конце-то концов?! Почему я должен вместо этого тратить жизнь на учёбу? Почему, чёрт возьми?! — Гилберт Байльшмидт! — вскричал Родерих. — Не выражайтесь! Гилберт насупился и отвернулся, задирая нос. Ему правда не было это до конца понятно. Его papa смел ему рассказать, как он в детстве был приглашен на венчание Гилберта и Ивана. Рассказывал, как специально по этому случаю купил красивые одежды сыну, как Гилберт мило выглядел, как вели себя Король и Королева… Но Гилберт ничего из этого не помнил. Даже образ Ивана был для него тайной (лишь картина в его комнате с его изображением и какая-то старая погремушка!). И не было и дня, чтобы papa не упоминал ему об этом, о манерах, о предназначении… А может, Гилберт и вовсе не хочет выходить замуж за принца? Вдруг тот самодовольный болванчик? Разве Гилберту нужен такой?.. — Дядь Родь, — позвал мальчик, нарушая всеобщее молчание, — а какой он, Иван? Вы его видели? — О, конечно, — кивнул учитель, поправляя пенсне — так он всегда делал перед длинной речью. — Это очень милый мальчик. Немного странный, но всё-таки милый. Учиться хоть и не любит, но учится. Смышлённый, правда. Знаете, мой мальчик, он очень любит цветы. Не было и дня, чтобы в его комнате не стоял какой-нибудь цветок. Знаете, он такой сам по себе самый весёлый и до наивности доверчивый мальчик, которых я знаю. Но он очень и очень стеснительный. Иной раз он и вовсе по целым дням молчит и думает. А о чём — Бог знает. — А обо мне он спрашивает? — внезапно интересуется Байльшмидт. — Конечно. В последнее время, как я заметил, он часто о вас спрашивает и хочет познакомиться. Это неудивительно: я наблюдаю это каждый день, мой мальчик. Что сказать! Вы крепко связаны друг с другом, оттого и хотите непременно быть рядом… — Пф! Это если он ещё мне понравится… — с оскалом протянул альбинос (Родерих не смог сдержать улыбки). — Я не понимаю: раз он принц, почему он не распорядится, чтобы мы встретились? — Он хочет, мой мальчик. Но я же говорил, что он очень стеснительный. Скорее он будет ждать первого шага от вас. — Ксе! И я ещё жена! — залился смехом ученик. Но тут в его глазах блеснул знакомый его учителю огонёк. Он предвещал, что Гилберт что-то задумал. — А разве мне можно сделать первый шаг? — Конечно, можете. Вам всего лишь нужно отправить Ивану письмо. И всё здесь зависит от его решения. Гилберт замолчал, что-то тщательно обдумывая. Но неожиданно на его устах расцвела зловещая улыбка. — Раз уж так, то подайте мне бумагу, Родерих! — повелительным тоном закричал мальчишка. И принялся писать…