Кто угодно, но только не он!

Приготовления к визиту были хлопотные. Юльхен, хоть и заранее приготовила одежду, очень суетилась. Её туалет был безупречен: атласное платье выделяло её прекрасные формы, а цвет агата делал своё дело, аккуратно обхватывая тонкую талию; чёрная бархотка подчёркивала линию шеи; светлые ленточки в курчавых длинных волосах разбавляли её задумчивый образ. Но в этот день Байльшмидт большее внимание уделяла любимому племяннику, совсем позабыв обо всём на свете! Она специально заказала для него много хорошей, качественной и удобной одёжки, собираясь усердно баловать. И сегодня она отгородила от него няню — старую и добрую женщину — и принялась за него сама, не доверяя никому. Костюмчик настоящего аристократа вышел довольно милым, хоть совсем не нравился Гилберту: его пухленькие ручки так и хотели оторвать крохотное жабо, снять с себя фрачок или стянуть белые чулки. Слава Богу малыш ещё не умел бегать, иначе Юльхен совсем измучилась. Вы спросите, а где же отец этого хулигана? Что ж, тот занимается серьёзным делом, втекая в своё старое общество снова. Если сегодня повезёт, то его возьмут обратно на службу. Дай Бог! Перед выходом Юльхен перекрестилась три раза, ей даже показалось, что Гилберт то же повторил её движение. Она не успела опустить его в специальную корзинку, как голос только что сошедшего с лестницы брата остановил её: — Удачи на собеседовании, — серьёзно пожелал он, подходя к сестре сзади. — Вам тоже, брат, — они поцеловались и расстались. Юльхен всю дорогу не могла удобно расположиться. То подол неровный, то локон выбьется, то ещё что. Она пыталась ни о чём не думать кроме успеха. Но внутри её всё горело взволнованным пламенем. — Гилберт, я не сомневаюсь в твоём очаровании и величии, однако, я волнуюсь, — нервно говорила женщина, каждую минуту более боясь скорого визита. Ребёнок что-то промямлил, как показалось Юльхен, нечто одобрительное и подбадривающее. Она улыбнулась племяннику своей фирменной улыбкой искренности. Замок уже был видел в окошке кареты — Юльхен сглотнула и отвернулась от него, спешно задёрнув шторки. Взглянув на засыпающего племянника, она не нашла ничего лучше, как огладить его румяную от холода щёчку. Гилберт проснулся вмиг и запротестовал, раздражённо хныча себе под нос. — Маленький негодник, не натвори чего у Его Величества. Просто помни, что ты прекрасен почти так же, как и я, — подбадривала его Байльшмидт, даже не замечая того, что этим лишь успокаивала своё внутреннее напряжение. Карета остановилась. Видимо, они уже были во дворе. Юльхен распахнула шторку, чуть сморщившись из-за режущего глаза яркого снега. Дверцу растворил кучер, объявляя стражам Госпожу Байльшмидт. Она вздохнула и проглотила весь свой страх. Выйдя из кареты на свежий воздух, женщина только убедилась в своих догадках: перед ней был огромный королевский замок. Широкая лестница, недавно убранная и вычищенная от свежего снега, открылась пред Юльхен. Её встречали довольно любезные стражники, мило интересовавшиеся целью её визита. После ответа те загадочно усмехнулись, как бы говоря «знаем мы таких, как вы, графиня Байльшмидт!» Но тем не менее они проводили её и служанку (она-то и несла виновника торжества) в замок, передавая гостей в руки прислуги. Перед тем как впускать гостью с племянником в гостевую залу, придворная служанка, пользуясь уединением с новой Госпожой, предупредительно говорила ей: — Если всё это обман, то вам лучше остановиться сейчас, — но Юльхен была полна решительности. — Zoe, держи Гилберта крепче. А за совет спасибо, — натянуто ответила женщина этой «самодовольной курице», как успела в мыслях назвать её. — Zoe, останься пока здесь. Я позову позже. Двери отворены. И Юльхен входит в образ. Перед нею была верхушка нынешнего общества — к ним нужно стремиться, чтобы озолотиться, как говорили чиновники. И Юльхен с гордостью понимала, что взобралась на эту высоту, гордо оглядывая своих будущих родственников. Король был высоким, крепким и здоровым блондином лет не более сорока; его Байльшмидт нашла очень даже привлекательным. Было в его строгости и холодной порядочности нечто манящее её женское чувство. Одежды на нём по его положению, однако, по мнению самой женщины, этому человеку более подошли бы рубашка и фрак — слишком уж простое лицо для этой роскоши. Что насчёт Королевы, то здесь Юльхен с торжеством отметила, что её наряд не слишком уж и удачный. Однако привычная женская ревность уколола женщину: Королева была очень красива и этот наряд шёл к её молодому лицу, но сочетание цветов всё же были слишком ужасно-яркие, что не могло не радовать гостью. — Приветствую Вас, Ваше Величество и Её Величество; я — графиня Юльхен Байльшмидт. Для меня огромная честь встретиться с Вами, Государи! — тут же вырвались из её уст выученная речь. Её встретили скептичные и ледяные взгляды, такие же оценивающие, как и у неё мгновение назад. Королева принуждённо улыбнулась. — Мы тоже очень рады, графиня. Однако у нас много дел и нам бы хотелось скорее перейти к самому главному. Присаживайтесь, — пригласила Королева. И Юльхен с радостью опустилась в кресла, как и её собеседники. Стало ясно: сейчас будет проверка на прочность. — Графиня, что из себя представляет метка на вашем ребёнке? — спросила Королева. — Он не мой ребёнок, — с улыбкой поправила её женщина. — А что до метки, то это тёмно-серая корона с таким же крестом. — Что ещё? — Я знаю, что именно такая корона у Вас, Ваше Величество. Ведь поэтому сейчас вы без неё, не так ли? — неожиданно усмехнулась Юльхен. — У меня дома есть портрет с Вашим отцом. — Подождите, графиня, мы говорим о метке… Что же примечательного в ней, что вы решили привезти ребёнка? — Не понимаю… — вздохнула Юльхен с мучением, — к чему все эти вопросы, если вы можете убедиться в этом лично?.. — Мы боимся быть обманутыми, — вставил своё слово Король. — Когда родился ребёнок? — В январе. А точнее, восемнадцатого января сего года. Хотя он должен был рождён ещё раньше, не знаю, почему роды были так «отложены». — Кто его родители? — наконец спросила Королева то, что её мучило более всего. — Отец — граф Людвиг Байльшмидт (это мой брат). Мать — крестьянка Гретхен. К сожалению, не знаю, была ли у неё фамилия… Да, вы не ослышались, была. Она умерла при родах. — Сожалеем, — с участием сказала Королева. — Мы не ожидали, что будущая принцесса такого… Такого… — Низкого рода? — опять усмехнулась Байльшмидт. — Всё бывает, скажу я вам. Вот мой муж знатный дворянин, я тоже, но жила в другом городе. Знаете, встретились мы только пять лет назад и совершенно случайно. Я приехала в столицу только на неделю, а осталась навсегда. Вот бывают в жизни чудеса, не так ли? — Да, совершенно справедливо… Что ж, я думаю, что пора нашим «голубкам» познакомиться! — возбуждённо проговорила Королева, немного выйдя из роли холодного скептика. — Долли, ну же, входи! И в этот момент вошла кормилица. Но Юльхен обвела её невнимательным взглядом и встала. Принц и вправду был милым мальчиком, хотя, честно говоря, Юльхен в первую минуту приняла его за девочку, если бы не светлый мужской костюмчик. Байльшмидт очень понравилось в мальчике его личико: вполне симпатичное и здоровое, с большими румяными щеками. Мальчишка вопросительно и слегка изучающе взглянул ей в глаза, как и все дети на Юльхен. Она улыбнулась ему — он продолжал любопытно глядеть. — Какое милое создание, — призналась женщина. — Какой здоровый малыш! Zoe! Входившую служанку окружила королевская семья. Они не обращали внимание на её смущение, ведь их интересовал только ребёнок. Первое, что удивило их, так это то, что будущая принцесса оказалась таким же здоровым мальчиком. Второе открытие последовало тут же: мальчик оказался альбиносом, как и его тётка. Это вызвало у них не самое приятное впечатление, да и Гилберт глядел на них с подозрительным прищуром. — О! Ваш племянник тоже очень мил… — ласково сказали Король и Королева. — Спасибо. Его зовут Гилберт. Красив, не правда ли? — с довольно ухмылкой отозвалась женщина. Когда потребовали доказательство — метку — она ещё шире сморщила улыбочку. Графиня приоткрыла почти игрушечную кофточку, выказывая тёмную корону - Король издал что-то подобное изумлённому аху. Кажется, оба родителя до конца не верили в правдивость слов гостьи… Обе служанки положили детей в люльку — родители возобновили разговор. — Скажите, графиня Байльшмидт, — вновь обратилась к ней Королева, — каково положение вашего брата? — Понимаете, Ваше Величество, мой брат весь брак с милой Гретхен провёл в деревне… Как только он познакомился с ней, граф бросил всё в городе… — То есть, вы хотите сказать, что он имеет шаткое положение? — Именно так. Но он ищет работу и… — Мы можем устроить его ближе к нам… У вас есть средства на кормилицу и няню? Учителей и гувернёров? Не волнуйтесь, всё будет… Мы сделаем из вас «высших» дворян… Это очень оскорбило женщину. Значит, Королева сочла их семью слишком низкой… Но отказываться от даров было бы самоубийством. И Юльхен через силу улыбнулась, хотя гордость её была задета. — Это будет очень кстати… — заговорила она. Как вдруг закричал ребёнок и родители испуганно оглянулись на люльку. Оказалось, что всё было преувеличено. — Не волнуйтесь! это Гилберт просто потянул бедного принца Ивана за волосы, — чуть-чуть удержала смешок графиня. Но родители были взволнованы. — Гилберт, — нежно обратилась Юльхен к племяннику, заглядывая к нему. Мальчик и вправду вцепился в редкие кудрявые волосы Ивана. И Байльшмидт поняла за что — принц совсем неучтиво не поделился красивой погремушкой. — Господи, это же какое-то зверство… — испуганно шептала Королева. — Сделайте что-нибудь! — Гилберт, — опять позвала женщина; мальчик дёрнул светлые волосы, вызывая у принца приступ плача, — мой великий и неподражаемый Гилберт, — повторила графиня. И только после этого мальчик жалобно взглянул на тётю, мыча ей нечто непонятное. — Отпусти волосики. Обещаю, он будет делиться, — Гилберта смогли отцепить лишь после этого. Тот расплылся в наглой улыбке, когда получил погремушку от всё ещё рыдающего Ивана. Королева чуть не лишилась чувств. — Что ж, о! Взгляните на часы! Я бы осталась ещё, Ваше Величество, простите, что покидаю вас… Детки ещё совсем не познакомились… — Ничего-ничего… Приезжайте ещё… — говорил Король. — Да, езжайте, мы будем рады… вашему будущему визиту… Юльхен Байльшмидт осталась довольна этим визитом потому, что добилась всего, чего хотела; Гилберт же потому, что у него появилась новая яркая игрушка и клочок волос самого принца.