make me feel again

Я не спала всю ночь. Я боялась за Джастина. За его эмоциональное и физическое здоровье. За его душевные раны, которые не оставляют его до сих пор. — Дай сил, — тихо сказала в подушку я. Джастин не хочет жить. Он устал. Он считает себя лишним в этой жизни, когда это не так. Я не могу описать свои чувства, я просто чувствую как меня всё больше и больше засасывает в пучину его мыслей и души, где до сих пор кровоточат раны. Он хочет быть сильным. Он хочет им казаться. Но как можно притворяться, когда это не так? Оказывается, можно. Я всегда считала, что всегда нужно быть честной с людьми. Считала, что если ты не чувствуешь себя хорошо, то люди должны знать. Считала, если у тебя есть какие-то проблемы, то люди должны знать. Он должны знать, чтобы помочь тебе. Я заходила к Джастину каждые тридцать минут, проверяя его состояние. Он всегда что-то бормотал, но я ничего так и не могла разобрать. На его руке появятся новые шрамы, которые будут ему напоминать об этом вечере. Теперь понятно, почему он всегда ходил в кофте. Я тру ладонями лицо. На часах пять утра. Спать не хочется. Собственно, вообще ничего не хочется. Я покидаю кровать, направляясь на кухню. По плану, Кевин проснется через полчаса, поэтому у меня есть время приготовить самой себе завтрак. Я готовлю самую банальную яичницу, потому что не умею ничего другого. Я сажусь у окна, где за окном ещё темно и совсем немного появился намек на рассвет. На улице льет дождь, который сильно наскучил мне. Всё время эта сырость, водоотталкивающие плащи, зонты. У нас редко бывает ясная погода без малейших признаков на то, что вскоре пойдет дождь. Я взглянула на настенные часы и поняла, что стоит пойти к Джастину. Я отложила в сторону свой завтрак и сразу же направилась в комнату к русому. Тихо открываю дверь, заглядывая буквально глазом. Он лежит, по горло натянув одеяло. Да, в доме прохладно. Во сне он выглядит таким обеспокоенным, словно ему снится что-то неприятное и пугающее. Я тихо захожу в его комнату, осторожно закрывая дверь, дабы не хлопнуть ей. Джастин выглядит очень мило, когда спит. Его волосы разлохматились, а губа слегка прикушена. Смотря на него сейчас, даже и не смеешь когда-либо подумать, что он грубый в жизни. После этой ночи я смотрю на него другими глазами. Я осторожно присаживаюсь рядом с ним на кровать, чтобы не разбудить его и аккуратно поглаживаю большим пальцем костяшки здоровой ладони. Его руки нежные и красивые, а пальцы длинные и изящные, явно говорящие о том, что их владелец очень талантлив. Я сразу же вспоминаю его картины и то, с какой ноткой любви он смотрит на кисточки, краски и мольберт. Но неожиданно Джастин начинает тихо постанывать. Его лицо сразу же морщится в неприятную гримасу, словно ему снится что-то плохое. Он начинает слегка дергаться и сжимать мои ладони. — Джастин, Джастин, проснись, — тихо говорю я. Он не слышит меня и продолжает жмуриться будто ему слепит яркое солнце. — Проснись, Джастин! — на мгновение вскрикиваю я, забывая напрочь о том, что Кевин спит. Джастин сразу же открывает глаза. Его зрачки расширены, а дыхание сбито. Он дышит так, словно пробежал десять километров без остановки. — Джастин? — я хватаю его за плечи, дабы хоть как-то переключить его внимание. Он пару раз моргает, а после закрывает глаза на пару секунд. — Джастин, я рядом, — тихо говорю я, понимая, что он больше не дрожит. Он открывает глаза. Его взгляд более сознательный и я вижу нотки прежнего Джастина. — Как ты? — спрашиваю я, медленно убирая руки с его плеч. Он глубоко вздыхает, а после переводит взгляд на меня. — Что ты тут делаешь? — в ответ спрашивает он. Я не знаю почему, но легкое возмущение накатывает на меня, но я стараюсь скрыть это. — Ты начал дрожать и морщиться. Как ты себя чувствуешь? — Ты помогла мне ночью. Он сказал это так, словно жалеет. В его голосе слышно разочарование. — Я вовремя успела. — Зачем, Гвенет? — он смотрит прямо мне в глаза. Признаюсь, у меня даже перехватило дыхание от его взгляда. — Ты не должен причинять себе боль, Джастин, — тихо отвечаю я. При нём мой голос в принципе отказывается хоть на тон повышаться. — Я не умирал, я просто резал себя. — Ты не должен был. Крови было слишком много, ты мог умереть от её потери. — Не умер бы, — хмыкнул он. Я глубоко вздыхаю. Ну почему он не хочет понять то, что это опасно? — Не стоит обо мне так заботиться, — хмыкнул он, спрятавшись с головой под одеялом. — Я буду о тебе заботиться, — настояла я. — Не стоит. И да, надеюсь у тебя хватит мозгов, чтобы промолчать об этой ночи? — спросил он. Бинго! — Только с одним условием, — включай свои манипуляторские способности, Гвенет. — Ты ставишь мне условия? — усмехнулся он, высунув глаза из-под одеяла. — Да, я ставлю тебе условие. Одно. Он вопросительно поднял бровь. — Ты пьешь таблетки, что прописал тебе доктор. Его глаза теперь выражали сильное удивление. — Нет, — отрезал сухо он, вновь спрятавшись под одеялом. — Либо я буду вынуждена рассказать об этом мистеру Биберу, а тогда кучи психологов и врачей не избежать, — пожала плечами я, осматривая его комнату. — Ты серьезно? — вновь высунувшись из-под одеяла, спросил русый. — Да, — твёрдо ответила я. — Шантаж? — Можешь называть это, как хочешь, — взглянув на него, ответила я. Он сжал губы в тонкую полоску, а его взгляд стал тяжелее. — Я согласен.