make me feel again

Я просыпаюсь ночью от дикого желания пить. И где моя бутылка с водой? Нащупав бутылку, я поняла, что она пустая. Ещё лучше. Я медленно встаю с кровати, дабы дать время своим глазам привыкнуть к темноте. Я не особо люблю просыпаться ночью и идти куда-либо, потому что мне страшно. Мне не семь, но мне страшно. Накинув шелковый халат на плечи, я тихо выхожу из комнаты, оставляя дверь открытой, чтобы лишний раз не шуметь. Я бы так и продолжила свой тихий путь к холодильнику, где сейчас стоит бутылка воды, но моё внимание привлекает горящий свет в ванной комнате. Может это Кевин? Мотаю головой. Да нет. У него, как мне известно, есть своя ванная комната, но кто же? Мистер Бибер не возвращался, это точно. Неужели в два часа ночи в ванной сидит Джастин? О нет. Нет-нет. Не может быть. Я на цыпочках подхожу к двери, прикладывая ухо к деревянной поверхности. Я слышу всхлипы. Плач? Джастин плачет? Я не знаю какая мысль сейчас пришла в мою голову первой: выломать дверь или всё-таки позвать Кевина. Трясу головой, дабы откинуть эти мысли в сторону, поэтому решаю просто осторожно нажать на ручку двери. И… Она не заперта? Я открываю дверь в ванную и обнаруживаю Джастина, сидящего на плитке. Голой спиной он облокотился об ванну, а в руках я вижу лезвие. Твою мать. Его мокрые волосы упали на лоб, а губы сжаты в тонкую линию. — Джастин, боже, что ты делаешь? — шёпотом кричу я. Они всхлипывает, сжимая лезвие в своей ладони до такой степени, что оно царапает ему ладонь и кровь начинает капать на плитку. — Твою ж… Джастин вставай! — я подбегают к нему, выдергивая лезвие из рук. На правой руке до локтя красуется приличное количество порезов, а крови так много, что я готова сейчас сама расплакаться. Я не люблю кровь. Её слишком много. — Оставь меня, — захлебываясь в своих слезах, говорит Джастин, выдергивая из моих ладоней свою руку. Его лицо и глаза красные от слез, и я уверена, что у него «горят» щеки. — Джастин, господи, что же ты делаешь? — я сразу же включаю кран с холодной водой и набираю в ладони воды, а после обливаю ею порезы. Джастин шипит и плачет, и мне, честно признаться, очень необычно видеть его таким. Таким беспомощным и слабым. — Давай, Джастин, приподнимись чуть чуть, — говорю я, обхыватывая его торс руками. Он ничего не отвечает мне и никак не желает реагировать на мои слова. Он продолжает захлебываться в своих слезах, сжимая в кулак поцарапанную ладонь. Ему больно. Я вижу это по его сжатым зубам и по его скривленному лицу. Через силу, что я нахожу в себе, я все-таки поднимаю его и сажаю на край ванной. Его голова опущена, а кровь продолжает сочиться через порезы. — Посмотри на меня, пожалуйста, — говорю ему я, обхватив ладонями его лицо. — Ну, посмотри же, Джастин! Он наконец-то слышит меня и смотрит мне в глаза. В них так много боли. — Оставь меня, — тихим голосом говорит он, пока из его глаз льются слёзы. — Нет-нет, ты что! Пожалуйста, перестань! — Я не хочу так жить, — он закрывает глаза, выпуская новую порцию слез. Он ладонями закрывает глаза, а его плечи содрогаются от плача. Я набираю в ладони воду и сразу же принимаюсь вытирать его лицо. — Я так устал, Гвенет, — плачет он. — Джастин, пожалуйста, посмотри на меня. Всё хорошо, — я не знаю сколько раз я умываю его лицо холодной водой и сколько раз говорю ему, что всё хорошо, но он понемногу успокаивается Я вытираю его руку, ощущая бугры. Ох боже, как много раз он резал себя? — Я так устал, — тихим и очень хриплым голосом говорит Джастин. — Тшш, всё хорошо. Я рядом, — говорю я, не зная зачем и почему, просто обнимаю его за плечи. Он носом утыкается мне в грудь, хрипло дыша. — Оставь меня, — шепчет он. — Нет, Джастин, я помогу тебе. Я ногой подкатываю коляску, отъехавшую на другой конец комнаты и, подхватив Джастина, сажаю его в кресло. В комнате мне вновь пришлось приложить усилия, дабы поднять его и усадить на кровать. Я на пару секунд покидаю комнату чтобы взять аптечку. Вернувшись, я осторожно обрабатываю его порезы и также осторожно перебинтовываю его руку и ладонь. Я аккуратно его укладываю в постель, гладя его по голове и тихо говоря: «всё хорошо». — Я так устал, — последнее, что говорит очень тихо Джастин, перед тем как уснуть. Я сижу с ним так ещё около часа, гладя по голове, иногда другой гладя его ладонь. Удостоверившись на последок, что он точно спит, я покидают комнату и возвращаюсь обратно в ванную. На полу в углу лежит лезвие, на плитка кровь, в ванне кровь. Слишком много крови. Я всё тщательно вытираю и мою, дабы не оставить следов прошедшей ночи. Лезвие заматываю в пару слоёв туалетной бумаги, пол тщательно выдраиваю и напоследок вычищаю ванну. Я внимательно проверяют всё, дабы удостовериться, что нигде не осталось крови. Пить мне после всего этого перехотелось, хотелось только лечь и уснуть глубоким сном, забыть эту ночь как ночной кошмар. Как же страшно. И как часто Джастин так причиняет себе боль?