The Light Is Gone. I Can't See.

      Я попыталась сильнее укутаться в не особо теплую куртку. Было холодно. Ветер, не жалея, трепал волосы, задувал под одежду. Я крупно дрожала, чувствуя, как от холода немеют пальцы. Как бы не сдохнуть от переохлаждения. Разглядеть что-то впереди казалось невозможным, я будто находилась в самом центре белесого плотного снежного вихря. Черт.       Под кожей хвойными иголками кололась обида. Какого черта это было? Не то чтобы… Сука. Я чувствовала себя так, будто меня нагнули. Будто моя вина это все. Будто… я и правда забыла, кто главный. Тряхнула головой, уверенно вышагивая куда-то вперед. Он говорил, что не будет поднимать руку. Никогда. Возможно, я зазналась, перегнула палку, но это точно не значит, что меня нужно было бить. «Не сделаю тебе больно», как же. Какого хуя он каждый раз вообще снова заводит этот разговор, заведомо зная, что он закончится гавканьем и скандалом? Что, блять, с Редом не так? Он словно звереет. Вздохнула, где-то в сердце зародилась непонятная до конца тоска. Я ничего этого не хочу; никогда не хочу ссориться с ним. Злость выжигает во мне что-то каждый раз, адреналин ей знатно отлизывает. Хм. Возможно, кто-то в баре скрасит мне одинокую ночь? Возвращаться к братьям не было особого желания. Я не буду долго обижаться на Санса, даже сейчас уже скорее чувствую… разочарование. В себе, в нем. Боже. К слову, я вполне допускаю то, что Ред… ну. Ревнует. Даже, скорее, не в романтическом плане, ревнует в принципе. Потому что есть еще один Санс, и потому что я с ним общаюсь. Ревнует к идее. К тому, что не он один получает внимание. Кусок собственнического дерьма.       Я неожиданно услышала далекий шум голосов. Поспешила на звуки и совсем скоро выбралась из бесконечного каскада снега к яркому заведению совсем неподалеку. Довольно улыбнулась даже и бодро зашагала к дверям. Надеюсь, хозяин будет рад меня видеть.       В баре хорошо. В баре жарко, тесно, громко и непривычно веет легкомыслием отовсюду. В баре слышен смех, пьяные крики, маты через слово, и качают басы. В баре пахнет безудержным, необдуманным сексом, и на каждом углу можно купить косяк или чего повеселее. Я даже думаю, что могу достать травку на этот вечер. Такой «У Гриллби» мне всегда нравился больше.       Я вешаю куртку у входа, поправляю неплохой обтягивающий свитер — к месту пришлось, что все другие теплые кофты были в стирке. Улыбаюсь и, наполненная томительным, вязким ожиданием чего-то интересного, не обращая внимания на монстров, шагаю по направлению к бармену. Черт возьми, нужно выпить. Хочется рома с двойной порцией «забыться и расслабиться». Мысли о мудаке-Красном сегодня мне уж точно не испортят ночь. — Хэй, Гриллби! — машу рукой Темному, наблюдая, как он ищет в толпе и резко переводит на меня внимание. Отвлекается от других, рассматривает, улыбается шире. И это льстит. — Ох, принцесса? Не ждал тебя здесь, — от его голоса, такой бархатного и глубокого, подкашиваются колени.       Я дохожу до барной стойки, кокетливо устраиваясь на высоком стуле, и с ходу заказываю здешний аналог рома. Элементаль кивает в ответ, принимаясь делать заказ, а я невольно отмечаю, что вблизи Гриллби еще лучше. По-честному, Фиолетовый — ходячая страсть, секс и похоть, Фиолетовый — разврат, горящее, чистое желание, Фиолетового хочется с ходу, просто так, хочется, потому что он в прямом и чтоб его переносном ходячая сладость, его хочется всего без остатка и всякой чистой любви. Я сглатываю невольно выделившуюся слюну. — Помнишь меня? — спрашиваю хрипло, чувствуя покалывающее на кончиках пальцах возбуждение. Мне за свои желания не жаль. — Попробуй забыть, — отвечает низким, безумно сексуальным голосом, ставит передо мной стакан с золотой жидкостью. — Человек, живой, да еще и в компании Санса. — Мало здесь было людей? — делаю несколько больших глотков и морщу нос от того, что в горле печет. — Да уж поверь, — хмыкаю в ответ, наблюдая, как Гриллби быстро обслуживает других, но не уделяет должного внимания. Все равно скашивает на меня глаза, улыбается шире, а языки пламени на кончиках окрашиваются в цвет спелой темной ежевики. Это льстит еще больше. И я знаю, о чем он думает.       Мы проводим так, переговариваясь совершенно ни о чем, некоторое время, я выпиваю уже который стакан. В голове приятно гудит, становится очень легко и весело, а язык развязывается сам по себе. — К слову, — Огненный облокачивается на стойку рукой, я все еще думаю, что он — лучший синоним слову «секс». И чуть не ляпаю это, глупая, — что между вами с Редом?       Хм. Вот уж не думала. Я допиваю ром залпом, он уже не жжет. — Ничего, — немного шатаюсь, говорить тяжеловато. — Он сволочь, знаешь об этом? — Лучше всех, — бармен усмехается в ответ. — Поссорились? — Черт, Гриллби. Понимаю, ты тут главный информатор-сплетник, но давай не будем говорить о нем. Санс заебал меня, я пришла сюда отдохнуть и расслабиться. Могу здесь курить? — Конечно. Разрешаю тебе делать все, что захочешь.       Я быстро достаю сигарету, смотрю на него в ответ удивленно. — Правда? — Да, — его голос, такой сладкий и приторный — мед.       Я будто чувствую сахар на кончике языка, смотря в чужие, глубокие глаза и легко читая там похоть. Мне это больше, чем просто нравится. Я прошу прикурить, он протягивает горящие пальцы и зажигает сигарету всполохом пурпурного пламени. — А если… Если тебе не понравится то, что я задумала? — неосознанно приподнимаюсь, сокращая расстояние между нашими лицами. — Могу поспорить, — Темный наклоняется навстречу, — понравится.       Я не успеваю уследить, как мы оказываемся так близко друг к другу, и не имею ничего против, когда Фиолетовый утягивает в поцелуй. Мне хотелось этого с самого прихода сюда. Гриллби целуется просто потрясающе: он берет меня грубо, без церемоний, кусает губы и однозначно ведет эту игру. Я таю, мне жарко, и я так чертовски возбуждена. Гриллби обходит стойку и сажает меня на нее, одной рукой обхватив за ягодицы, другую пряча где-то в волосах. Неожиданно отдаленно слышу звон разбитого стекла. Не знаю, обратил ли кто-то вообще на это внимание, да и мне, по большому счету, плевать. Кажется, что Фиолетовый — искусный любовник. Он целуется, как бог, он сжимает попу через джинсы (черт бы их побрал), он слегка царапает спину, залезая рукой под свитер и трется уже вставшим членом сквозь брюки о мои послушно расставленные ноги. Потом отрывается на секунду и невнятно что-то бормочет о том, что пора удаляться с публики. Слабо киваю в ответ, чувствуя, как тот ставит багровые засосы на шее и, обе руки переместив на мою задницу, уносит куда-то. Мне поебать, куда. Дышу рвано, хрипло, глубоко, постанывая от грубых ласк, чувствуя, как его руки ощупывают все, что можно, а язык проворно скользит по шее и ключицам. Следующая картинка перед глазами — мягкая кровать. Перевожу взгляд вперед, пытаясь хоть немного осмыслить происходящее, и замечаю, как Грилл стоит надо мной на коленях, усмехаясь максимально сладко, как языки его пламени становятся чуть ли не черными от возбуждения, как Элементаль стягивает с себя пиджак, рубашку и как снимает уже с меня свитер. Расстегивает ширинку джинс и слегка приподнимает попу, чтобы было удобно стянуть штаны. Отбрасывает их в другой угол комнаты и вставляет в мой рот два пальца, которые я тут же принимаюсь вылизывать, вызывая у того тихий стон. Мне жарко. Мне жарко, мокро, мне безумно хорошо, хорошо до звездочек в глазах и прерывистого дыхания, смешанного со стонами. Он ложится сверху и кусает меня за плечо до крови, я вскрикиваю от неожиданности. Гриллби шепчет: «Тише, принцесса» и слизывает с раны кровь. Воздуха не хватает, я задыхаюсь в бармене, в диком удовольствии, чувствуя, как он сквозь лифчик гладит соски — не сдерживаю стон. Гриллби приподнимает корпус одной рукой, на спине расстегивая бра, и тут же спускает лямки. Убирает его вообще. Я и отдаленно не ощущаю смущения, смотря, как он любуется моей грудью. Фиолетовый принимается вылизывать ее, кусать соски, я выстанываю его имя, царапая чужую спину. Все вокруг кружится, алкоголь по-прежнему туманит, мажет сознание и бурлит в крови, я отдаюсь целиком всей ситуации, абсолютно ничего не контролируя. Смотрю, как Гриллби встает, чтобы снять брюки, тянусь к своим трусам. Руки не слушаются, я вдруг чувствую резко накатившую сильную усталость. — Я сам.       Веки вдруг тяжелеют, я смотрю, как он проводит пальцами по моему кружевному белью и готовиться снять его, смотрю на потрясающий стояк в черных боксерах.       Ужасно хочется спать.       **       Я резко распахиваю глаза и поднимаюсь в сидячие положение. Почему-то чувствую непонятный страх, тревогу, голова раскалывается на несколько частей. Последнее, что помню — Гриллби. Черт. Часто моргаю и хмурюсь, пытаясь детально воспроизвести посещение бара. Я напилась, это ясно, как день. Мы… мы целовались прямо у барной стойки, боже. Стало стыдно. Сколько монстров успели поглазеть на бесплатное порно? А потом… потом мы были уже в другом месте. Думаю, в номере. У него же есть пару комнат, которые Элементаль сдает почасово, правильно? А после… После я помню очень много удовольствия, его руки по всему моему телу, яркий свет цвета лаванды и чужие укусы. Помню свои стоны. Я покраснела, становилось ужасно неудобно. Мы… переспали? Да нет, мне так не кажется. Я не помню сам момент, так скажем, проникновения, не помню, чтоб сосала. Помню, как пыталась снять трусики, а потом… ничего. Я вырубилась? Боже. Я заснула. Какой кошмар.       А как тогда… Я осматриваюсь, прекрасно понимая, где нахожусь. Как попала сюда, в дом скелебро? Гриллби привел? Возможно. Или я сама дошла спустя пару часов, как проснулась? Или… Я поджимаю губы. Да нет. Никто бы за мной не пришел.       Пасмурно.       За окном — серые тяжелые тучи и медленно падающий снег. Холодно. Опять зима. По-честному, не представляю, как можно жить там, где круглый год зима. Это довольно, ну, угнетающая обстановка. Впрочем, находиться дома, а не на улице, смотреть на снегопад из теплой комнаты уютно. Я чувствую себя виноватой, да — наворотила дел. Не надо было идти в бар, не надо было целовать Гриллби, не надо было позволять ему зайти дальше. Надеюсь, он не ебал мое бессознательное тело, хотя имел отличную возможность. По спине пробежали мурашки. Ред же меня убьет, если узнает. Перед ним неудобно. Не нужно было этого всего. Тоска растекается по ребрам неприятным холодом, я не замечаю Дэма на его законном месте. Хмурюсь, решая, что Босс повел его гулять, но тут же слышу шум с кухни. Поднимаюсь с кровати, сбрасывая плед, и направляюсь туда.       Крайне удивляюсь, находя в комнате Папайруса за готовкой завтрака. Хмурюсь сильнее. Значит, Санс выгуливает Дэма? Так рано? Что на него нашло? С мрачным видом сажусь на ближайшую табуретку, буравя взглядом стол.       Сильно болит голова.       Вдруг что-то глухо грохает прямо перед носом, и я фокусирую взгляд на стакане и двух плавающих в воде таблетках, шипящих и пузырящихся. О, черт. Спасибо. Залпом выпиваю все содержимое, надеясь, что станет легче. — Что… — сглатываю, не зная, о чем спросить в первую очередь, — как я… — Тебя приволок мой никчемный братец.       Я выдыхаю сквозь зубы. Самый худший исход из возможных. Конечно, где-то на подсознательном это было вполне ожидаемо, но твою же мать, а. — А еще ты была просто в слюни, моя дорогая, в дровища, — немного презрительно, с открытой насмешкой. Я вижу во взгляде Босса каплю сочувствия за злым весельем. Сказала же, буду отличным клоуном. — Ты не могла идти сама. Я уж грешным делом подумал, что брат несет человеческий труп, но, жаль, ошибся.       Я кидаю в него скомканную салфетку. Босс хрипло смеется. — Да ладно тебе, я шучу. Чем ты так закинулась вчера? — Не поверишь. Ромом. — И всего-то? Боже, чертова слабачка. Мне аж стыдно стало. — А мне-то, Босс. А мне-то, — я грустно вздыхаю, ковыряя ногтем столешницу. Он оборачивается лицом. — Что, устроила выступление в баре? — Еще какое. Не удивляйся, если монстры будут обсуждать меня весь день. — Даже так, — он разворачивается обратно к плите. — Да. Я… Я чуть не перепихнулась с Гриллби вчера, — произношу на выдохе, зачесывая волосы пятерней и тоскливо разглядывая ели за окном. Лучше Фелл от меня узнает, а не от кого-то еще. Кожей ощущаю чужой взгляд и перевожу внимание на Стражника. А он, обмудка кусок, лыбится. Во все свои хер знает сколько лыбится и смотрит так… понимающе. — Ничего удивительно, — и ставит перед носом тарелку с едой. Подождите-ка… тарелку с едой? Босс лично для меня готовил? Ого. Жаль стало, наверное.       Перевожу на него непонимающий взгляд и получаю в ответ грубое «Ешь, пока не передумал». Я улыбаюсь, провожая взглядом фигуру скелета. Через пару минут Фелл поворачивает ключи в замочной скважине и выходит на улицу. — Буду поздно.       Я резко перестаю улыбаться и напрягаюсь всем телом, слыша с улицы знакомое басистое «Привет, Босс. Пока, Босс» и сжимаюсь в комочек, наблюдая, как домой заходит Санс, неизменным жестом отряхивая мех неизменной куртки. Мы встречаемся взглядами. Он… выглядит плохо. Старший откровенно хмурый, мрачный, потерянный и самую чуточку печальный. Мне вдруг становится тошно. Ред смотрит прямо в глаза с минуту, что-то там пытаясь прочитать, найти для себя. Вздыхает. Отводит белесые зрачки и уходит в гостиную.       И именно теперь я резко осознаю, что за ебучая, едкая херня выедала меня ржавчиной изнутри. Санс обиделся. Он обиделся на меня. Потому что знает.       Санс просто не может не знать.       Пораженная внезапным пониманием, вскакиваю со стула, следуя непонятному искреннему порыву, и быстро иду в гостиную. Я не оставлю этого так, хватит. Да, ошиблась, да, неправильно, но это совершенно не значит, что имею право оставить все, как есть. Чтобы стало хуже. Я злюсь. Чертов пусси, почему ты не накричал на меня? Почему не устроил истерику? Ну же, Красный, это было бы в твоем гребанном стиле. Дверной проем будто клеем облит — я застываю в дверях на несколько секунд, не в силах двинуться. Да ладно, все исправлю. Он не сможет долго обижаться. Я уверенно, храбро иду к дивану широкими шагами и сажусь рядом. Ред выглядит безразличным. Он тупо пялится в тв-коробку, не обращая на меня абсолютно никакого внимания. Блять. Блять, Ред! Неужели все настолько плохо? — Санс, я… — а слова почему-то застревают в горле, словно в него напихали кучу стекловаты. Санс, я ужасно тупанула сейчас только. И совершенно не подумала о том, что буду говорить. Прокашливаюсь — боль в горле от фантомного песка немного мешает. Молодец, последовала опрометчивому желанию исправить все, а дальше что делать, не подумала. Ладно. Ладно, по классике. Стоит извиниться. — Санс, во-первых, прости меня. А во-вторых, я не хотела.       Монстр мгновенно меняется в лице. Он с силой сдавливает подлокотник, радужка вспыхивает кроваво-красным, ализариновым цветом. Блять. Я не к месту придумываю шутку о важности колористики, думая о том, что не так сказала. Что я наделала? Да, Реду больше не все равно.       Ред злится. — Не хотела? — неожиданно хрипло, остро. Интонация скелета забивает мне в сердце гвозди выверенными четкими движениями. Он стягивает с моей шеи воротник свитера и оголяет фиолетовые засосы. — Не хотела?! — повторяет громче, поднимая подол кофты. Поцелуи на моем теле напоминают букеты из сирени и розовых альстромерий — переливаются оттенками амаранта. Такие яркие, свежие, так громко кричащие о моей принадлежности другому монстру этой ночью. Я кусаю губы и прячу взгляд, Ред все еще смотрит в упор. И тянет ткань до треска — показывает мне мое же плечо. А на плече расцветает след от укуса, на ране — запекшаяся кровь. След от укуса Элементаля. — Я пришел за тобой. Грилл позвонил, сказал, ты напилась и отрубилась. Подумал, вот же заноза в заднице, ничего, с кем не бывает. Но уж точно не ожидал увидеть тебя, в одних чертовых трусах в его спальне. В его блядском номере, где Гриллби трахает своих шлюх! — ну, меня давно так не унижали. Я даже смею горько усмехнуться и порываюсь начать разговор в свою защиту, но Красный резко затыкает меня. Хватает за горло и сдавливает до хруста костей. — Слушай сюда, — шипит в самое лицо, не убирая костлявую руку, — ты — моя игрушка и ничья больше, поняла?! — кричит, что-то делает с моей шеей. Были бы другие обстоятельства, где я могла бы для начала дышать, то непременно высказалась бы о том, что человек — самостоятельная, сложная личность и не игрушка вовсе, но, увы. Я хриплю в ответ что-то очень отдаленно напоминающее «да» и тяжело падаю обратно на диван, когда Санс меня отпускает. Пытаюсь глубоко вдохнуть и захожусь в ужасном кашле. Страшно. Жутко. Так чертовски знакомо — дежавю? Руки сами по себе тянутся к шее, чтобы закрыть больное место, но пальцы цепляют инородный предмет. Я невольно округляю глаза и принимаюсь его ощупывать. Черт. Неужели это ошейник?! Прямо как у самого Реда. Сглатываю через боль и трогаю вещь на горле снова, потому что не могу поверить, сука, что он на такое способен. Блядский собственник. Встаю на ватных ногах и подхожу к зеркалу, меня начинает тошнить. Сука. Сука-сука-сука, господи, блять, боже! Черный ошейник с золотыми шипами наружу (хорошо хоть не внутрь) и аккуратной красной строчкой по контуру сверху и снизу сидит, как влитой. А по центру болтается кулон.       «Собственность Санса».       Хочется злиться. Хочется злиться, грубить, кричать на него за всю эту хуету ебанную, за обращение, за отношения наши дружеские, что по пизде пошли из-за него и за хуев ошейник. Хочется обижаться, игнорировать и считать за пустое место. Хочется плакать. Я смотрю ему в спину, тяжело дыша, пытаясь справиться с цунами из противоречивых, внезапно нахлынувших эмоций. Так, выдохни, малышка. Давай… Давай хоть один раз поступим здраво, хорошо? Сделаем выбор в пользу разума. Да. Я благоразумно решаю держать язык за зубами. Не особо хочется получить от Реда, не особо хочется устраивать истерику и нервничать. Я затыкаюсь против собственной воли, глухо рыча на выдохе. — Это будет тебе уроком. Я убью тебя, если ты его снимешь.       В чужих словах нет ни тени сомнения.       **       Время тянулось непозволительно долго. Санс уже успел сходить на свой патруль и вернуться, по-прежнему продолжая сверлить меня каким-то нечитаемым взглядом. Он… остыл, это было видно. Не отошел вот только полностью, это тоже было видно. Я решила глянуть с ним фильм, выражая этим жест примирения.       Мы молчали, сидя по разным сторонам дивана, и смотрели глупый зрелищный боевик.       Плотную тишину вдруг разорвал звонкий хруст замка, вой ветра, а следом гулкий стук захлопнувшийся входной двери. Я поежилась. Ничего хорошего можно не ждать. Кинула короткий взгляд на только пришедшего Босса и выдохнула, почесывая устроившегося рядом Дэма за ушко. Сейчас начнется. — Санс, говна кусок, почему тебя не было на посту, когда я шел домой?! Ты что, растерял весь свой ебаный страх, мудила? — кричал Босс из коридора, снимая верхнюю одежду. А потом он развернулся к нам лицом. И замолчал, удивленный. — Оу, я посмотрю, у кого-то появилось новое колье? И как ощущения? — скелет произнес последнюю фразу каким-то слишком уж глубоким, изголодавшимся голосом. Подошел ближе и потянул за цепь на себя, к чему я, естественно, была не готова. Подавилась застрявшим в горле возмущением и дернулась вперед, чтобы иметь возможность дышать нормально. Папайрус лыбился своей широкой злобной ухмылкой и начал читать вслух: — «Собственность Санса». Неплохо, братец, неплохо, — не удостоил упомянутого даже взглядом и толкнул меня обратно на диван, на спинку. Наклонился, уперев руки по сторонам от моей головы. — Одолжишь на пару часиков? — смотрел прямо мне в глаза, не отводя своего приторного взгляда. Я вспыхнула и с громким «Блять!» вывернулась из-под Фелла, собираясь уйти на кухню. Сзади тут же донесся смешок, и меня резко отдернуло обратно, на секунду передавив горло почти что до слез. Я чуть не упала. — Успокойся, истеричка, — кинул лениво, до отвратительного аристократично усаживаясь в кресло. — У меня для тебя есть новости. — Как всегда плохие? — спросила, не ожидая ничего хорошего от его загадочных «новостей». — Мм, наивная ты моя. Конечно, — и улыбнулся, скаля заостренные зубки. — Я сегодня Гриллби встретил, и он попросил тебя зайти к нему завтра часиков в семь.       Чего? Мы с Сансом переглянулись, и я заметила, как душа монстра от новой волны эмоций начинала светиться через свитер. — Зачем? — спросили почти одновременно. — Не знаю. Говорит, ты ему торчишь.       Я нахмурилась, запутавшись от начала и до конца, сбитая с толку. Торчу? Что? Торчу бабки? Но почему, я же заплатила за ром заранее, когда заказывала пять по очереди. Был еще ром? Хм. Не помню, хоть провались. — Уверена, что брала только алкоголь? — Босс растянул клыки в острой улыбке. Его это все забавляло. — Я не помню нихуя, — вздохнула в ответ. Черт. Надо же было. — …Ты никуда не пойдешь, — голос Санса рокотал угрожающе, он смотрел на меня, и его глаза кричали об опасности. — А у меня есть выбор?       Завтрашний вечер обещал быть очередным пиздецом в моей жалкой жизни.