Цена мира

Аллерия рассматривала свою культю; хоть она не болела, но доставляла массу хлопот. Она больше не сможет держать посох, читать большинство заклинаний, вычерчивать руны. Культя ее раздражала — безобразный обрубок, завернутый в ткань одежды, мозолил глаза. В первые дни после встречи с Соласом — и Священного Совета — ей хотелось просто спрятаться от любопытных глаз, рассматривающих ее руку. И, казалось, эти сверлящие взгляды не прекратятся. Но Варрик заверил ее в обратном. Она ерзала на стуле: слишком долго она ждет здесь в душном просторном зале. На Вал Руайо напала аномальная жара: все поспешно меняли гардероб, подстраиваясь под погоду. Но у Аллерии не было такой роскоши — пока. Посему она сидела в своей мантии и, обливаясь потом, ожидала мастера. Служанка поднесла ей кубок, и Аллерия единым глотком выпила ледяной напиток; горло теперь саднило, но приятная прохлада прошлась по телу. Послышались торопливые шаги, гулом донесшиеся до Тревельян. Из прохода вышел ее личный стюард и мастер — гном. В руках он держал ящик с инструментами. — Миледи Инквизитор, — извиняющимся тоном сказал мастер, — прошу простить за задержку. Понимаете ли… — Мне неинтересны причины вашей задержки, иначе я бы спросила о них. Давайте уже быстрее — я жду уже почти два месяца! — и помахала культей. Мастер замешкался. — Вас что-то не устраивает? — спросила Аллерия раздраженно. — Вы хотите провести все здесь? — Чем вас не устраивает просторный зал? Смерив недоверчивым взглядом помещение, мастер попросил слуг притащить еще один стул и выйти. — С какой это стати? — возмутилась Аллерия. — Вы хотите себе протез? Тревельян окинула его критичным взглядом. — В таком случае лучше отослать слуг. Если вы им доверяете… — Что за секретность? — Прошу вас, миледи, лучше оставить это между нами и наместником Тетрасом. Аллерия, подумав, пришла к мнению, что она все же доверяет Варрику — и какой смысл ему убивать Инквизитора? Но если это чей-то лазутчик?.. — Покажите мне письмо наместника. — Прошу, миледи, — и, выудив из внутреннего кармана конверт, вручил его Аллерии. Не было пятен крови, и печать не тронута. Неуклюже сломав ее, Тревельян прочла письмо — почерк Варрика. — Как вас зовут? — Тетрас указал имя мастера, но, так как печать не была сломана, лазутчик бы не смог узнать имени. Если, конечно, не выпытал его. — Сенрик Хирай, миледи. Аллерия слабо кивнула и, положив письмо в широкий карман мантии, призывно помахала культей. Мастер поднял рукав обезображенной руки до плеч. Аллерия ойкнула от внезапного холодного прикосновения, когда мастер, достав широкий металлический регулируемый обруч, обхватил предплечье и снял необходимые мерки. Слуги принесли стул и он, усевшись, пододвинулся ближе к Тревельян. Аллерия почувствовала запах пота и дорожной пыли, исходившей от мастера из Киркволла. Он долго копошился в своих вещах и по итогу вытащил оттуда чехол с эмблемой Киркволла и, как Аллерия заметила, подписью Варрика. Положив на колени, мастер открыл его, показывая Аллерии протез. Металл мягко блестел на свету, бросая блики, переливаясь сиреневым. — Сильверит? Мастер кивнул. Отлично: прочный и острый материал. Под металлическими пластинами — каркасом — Аллерия заметила слабое голубое мерцание. Лириум. Магия. — Он будет приводить протез в движение, — заметив изучающий взгляд Тревельян, сказал гном. — Когда я его прикреплю, вы сами все поймете. Предупреждаю сразу — будет немного больно. Аллерия, смерив его недоверчивым взглядом, промолчала. Но прежде чем прикреплять протез к предплечью, мастер показал некоторые скрытые функции металлической руки. Из тыльной стороны запястья выскакивал клинок, а в пальцах были скрыты отсеки для лириума или ядов — мелких склянок. Из локтя также выскакивал клинок, но более тонкий и длинный, чем клинок ниже. Мастер предложил ей набор аккуратных когтей, в которые можно поместить яд, проходящий через еле заметный канал в тело жертвы. Аллерия отказалась, но, поразмыслив, все же взяла когти. — После того, как я прикреплю, старайтесь сдерживать руку. Это будет сложно. Аллерия уже и не знала, как будет носить эту металлическую руку, идеально подходящую для орлесианского барда или антиванского Ворона. Тревельян прошипела: когда мастер начал приспосабливать протез, в центр культи впилась металлическая игла. Но крови, стекающей по протезу, она не увидела. Ее прошиб холодный пот. — Магия крови?! — Тише, миледи, — прошептал гном. — Это магический протез. Если его не скрепить с вашей кровью, то им сможет управлять другой маг. И неизвестно, что из этого выйдет. — Наместник Тетрас знает об этом? — Разумеется. Он лично следил за изготовлением протеза. Когда мастер установил протез, ее голову пронзила острая боль, и она почувствовала, что предплечье с культей заметно потяжелело. Аллерия увидела, что металл вел себя хаотично: выпускал клинки, сжимал пальцы, кидался из стороны в сторону. Мастер предусмотрительно отскочил, но все же Аллерия его задела — тонкая струйка крови текла по его скуле. — Представьте, что это обычная рука! Просто двигайте ей, как обычной рукой! Усилием воли Тревельян заставила металл слушаться. Она сжимала и разжимала пальцы, выгибала их, водила руку из стороны в сторону — протез вел себя так, как обычная рука слушается импульсов в мозге. — Как убрать кинжалы? — Резко выведите руку вперед и назад на небольшую амплитуду — буквально несколько сантиметров. Вскоре вы сами сможете управлять клинками, как пальцами. Аллерия выбросила руку вперед — клинок у кисти скрылся. Сдвинула назад — скрылся и локтевой. Она выставила руку перед собой и рассмотрела протез: металл прямо-таки сиял голубизной. Только сейчас она заметила пылающий глаз, проткнутый мечом, ниже локтя — эмблему Инквизиции. А на подушечке среднего пальцы — эмблему Киркволла. Через несколько минут тяжесть металла пропала — ее тело и мозг приняли магический протез и рассматривал его как родную руку из плоти и крови. Она не чувствовала холода металла на месте крепежа к культе. Протез слушался безоговорочно. — Благодарю, — прошептала Аллерия.

***

Дориан сидел, критично рассматривая брюки и выправляя лишние складки. — Меня пугает твое молчание, — подала голос Мэйварис, сидевшая в карете напротив него. — Ты ничего не спрашиваешь, — чуть улыбнулся он и оторвался от своего занятия. — Я много чего слышала о Священном Совете, но не думаю, что нужно брать эти слова на веру. Сплетников, что говорят о нем, там не было. — Тевинтерских — да. Что ж, много чего произошло, — Дориан перекинул ногу на ногу. — Во-первых, кунари чуть ли не убили всех правителей юга. Глаза Мэйварис округлились. — Каким образом? — Они нашли элувианы — а мы думали, что они запечатаны! — и привели их в действие. Расфасовали взрывчатку по всем дворцам Тедаса, и хотели подорвать всех и вся. Окультуривание в Кун, так сказать. Женщина изогнула бровь. — Мило. — Особенно мило было наблюдать за трепыханиями послов, — Дориан хохотнул. — Опять они с открытыми ртами смотрели, как Инквизитор со своими советниками в очередной раз спасают мир. Но теперь для них это было не абстрактно — они наблюдали за всем наяву. — Но, тем не менее, восторг был не так велик, чтобы оставить Инквизицию в покое. — Да. Хоть Инквизиция стала почетной гвардией при Верховной Жрице, я уверен, что Инквизитор с Лелианой что-нибудь придумают. Помяни мое слово, Мэй: ты еще услышишь имя Аллерии Тревельян. Мэйварис хитро глянула на него. — Что? — Как вы простились? — Не так хорошо, как хотелось бы мне сейчас, — он грузно выдохнул. — Тогда я был очень зол на нее, и она об этом, собственно, узнала. Видела бы ты ее лицо… Особенно когда она приехала на совет целая и невредимая, а уехала — с культей и сумбуром в голове. — Кунари? — Нет, — покачал головой Дориан. — Наш бывший соратник. Аллерия не сказал мне, и ее можно понять — после того, что между нами было! — но один из связных сообщил мне, что за несчастье постигло Инквизитора. У нее отняли убивающий Якорь — и руку в придачу. — Так значит, у тебя есть связь с Вал Руайо? — У нас, — поправил Дориан. Женщина рассмеялась. — Предлагаешь мне брак? — Не будь дурой, Мэй, — улыбнулся Дориан. — Я понимаю, что крайне привлекателен, но давай забудем об этом на секунду. И с чего ты взяла, что объединение усилий идет только через брак? — Я поняла тебя, Дориан, — прервала она дальнейшие рассуждения Павуса. — Шутка не удалась. В карете на мгновение повисла тишина. Мэйварис пристально глядела на Дориана, и он, чуть улыбнувшись, ответил на ее немой вопрос: — Я уважаю Аллерию, безмерно. Я не забуду ее героизма и желаю ей стойкости, которая когда-нибудь опять спасет нас. Но я также не забуду и то, что она сделала со мной. Хотя, честно говоря, — он усмехнулся, — сейчас мне эти муки кажутся ребячеством. — Так и было, Дориан. — Понял бы я это чуть раньше, возможно, все пошло по-другому. Или нет. Уже не так важно. Главное, что она успела обезопасить себя и нас. — А что по поводу… нашей сети? Не потребуют ли южане выдачи агентов Инквизиции? — Официально они уже расформированы, так что это просто свободные граждане, решившие послужить в тайной шпионской сети у люцернов, — Дориан подмигнул. Мэйварис довольно кивнула. — Кстати, объясни мне: почему при рассказе об Инквизиторе часто упоминали принца Старкхевена? Дориан рассмеялся. — Этот дуралей хотел себе кусочек славы и ресурсы, чтобы исполнить военный марш своей мечты. А Аллерия не оттолкнула его сразу — предусмотрела для себя запасной вариант: вдруг бы Инквизиция развалилась? Так она стала бы принцессой Старкхевена — это лучше, чем снова жить в безызвестности в Оствике. — Откуда ты узнал? Уверена, что Инквизитор не делилась этим с тобой. — Разумеется, нет. Я просто сопоставил факты: его представители приезжали в Скайхолд и были со смехом выдворены. Я видел, как Аллерия беседовала с прицем перед тем, как мы с ней столкнулись, и даже во время нашей беседы он не спускал с нее глаз. Во время совета — хотя слово ему не давали — он призывал к независимости Инквизиции. А когда стало известно о намерениях кунари — и их крахе — принц вертелся под ногами Аллерии, с ужасом глядя на культю. — Несчастный, — сказала Мейварис весело. — Истинно так. И вновь они погрузились в молчание, вслушиваясь в гул проплывающих мимо улиц. Мэйварис снова глянула на него. — Спрашивай. — Что она сказала по поводу Нимерии? — Ничего существенного, хотя стоило бы, — он нахмурился. — Например, что ее жизнь в утробе поддерживалась с помощью магии — организм Аллерии попросту не справлялся. И она почему-то решила об этом не говорить, хотя это очень важная деталь. А узнал я все от повитухи, которая отважилась поехать со мной в Тевинтер. — И что это может обозначать? — Одно из двух: либо она будет совершенно неустойчива к магии — что крайне плачевно, особенно в Минратосе — либо у нее врожденный магический дар. Или оба варианта одновременно. В любом случае, Нимерия очень восприимчива к магии. — Странно, что Инквизитор не сказала об этом. Забыла? Вряд ли: такое нельзя забыть. Он кивнул, соглашаясь. Они подъехали к зданию Магистериума. У Дориана заколотилось сердце, а под ложечкой засосало. — Если что-то пойдет не так, — сказал он Мэйварис, — то ждем, пока они атакуют первыми. Тогда мы и сольем весь компромат, — выговаривая эти слова, он поморщился, будто во рту у него была желчь. Грязные приемы. Да и вообще, политика — грязная игра. Но иного выхода не было. Женщина кивнула. Они вышли из кареты и начали подниматься по широкой мраморной лестнице. Пока все тихо. — Мэй, твой магистр придет? — Надеюсь. Миновав холл и войдя в залу Магистериума, она облегченно выдохнула. — Он здесь. — Надеюсь, твой фаворит нам немного, да поможет. Они расселись по местам, с достоинством встречая недоуменные и озлобленные взгляды остальных магистров. — Готова? — Да. — Тогда начнем. Заседание началось.