Цена мира

Аллерия всей душой ненавидела Халамширал. Такая непрактичная, вопиющая помпезность разделялась каменной изгородью от убогих трущоб, где эльфы при виде человека глядели в пол и надеялись, что не разгневали своим видом лидеров мира сего. Но больше она ненавидела Зимний Дворец — красивую змеиную яму. Здесь Игра достигала своего апогея — в этом она удостоверилась два года назад при танце с Флорианной де Шалон и его последствиях. Тревельян больше угнетал именно сегодняшний день, а не те годы назад, когда она решала судьбу Орлея. Сейчас она бок о бок со своими советниками и соратниками торжественно ехала на казнь Инквизиции. Она надеялась, что Верховная Жрица сможет помочь противостоять Орлею и Ферелдену на Священном совете, но вся предстоящая процедура говорила об обратном: на саммит также прибыли представители Старкхевена, Тантерваля, Неварры, Антивы и Тевинтера. Больше походило не на международный съезд, а на публичную казнь. Когда они въезжали в Зимний Дворец, красочная обстановка и атмосфера торжества давили еще сильнее. На постаментах, обрамляющих въезд, стояли представители Орлея — по одну сторону — и Ферелдена — по другую. С обеих сторон Аллерия чувствовала на себе ненавидящие взгляды, предвкушающие скорую расправу. Въехав во внутренний двор под звуки фанфар и приветственные клики — и то, и другое были крайне неуместны — Аллерия, расседлавшись, стремглав помчалась в Зимний Дворец — ей было жизненно необходимо переговорить с Верховной Жрицей. Кивая на приветствия по пути, Тревельян достигла зала, отведенного для переговоров: внутри оказалось пусто. «Черт! — выругалась она про себя. — Где же Лелиана?» Аллерия засобиралась к выходу, но вдруг она услышала оклик, разнесшийся эхом по пустому залу. — Миледи Инквизитор! — она развернулась и увидела мать Жизель. — Давно мы с вами не виделись. Надеюсь, годы вас пощадили. — Отнюдь, — горько усмехнулась Аллерия, но через миг улыбка сошла с ее губ. — Прошу простить меня, мать Жизель: я рада старым друзьям и соратникам, но на данный момент меня заботит совсем другое… — Ох, да, этот Священный Совет, — мать Жизель подошла ближе и взяла Аллерию за руку, но та ее не резко, но одернула. — Не видели ли вы Верховную Жрицу? Мне в срочном порядке нужно с ней переговорить. — Я видела ее во внутреннем дворе, миледи. Возможно, она еще там — по крайней мере, во дворец с делегатами она не входила. — Благодарю, — Аллерия кивнула в знак прощания и развернулась — ей было не до знаков формальности в виде реверанса и прочего. Выйдя во внутренний двор, Тревельян оглянулась: справа стояла таверна и укромные сады — вряд ли Верховная Жрица могла себе позволить ошиваться там. Посему Аллерия пошла налево, где расположились сад, купальни и постаменты, где кучками сбились аристократы и послы. Проходя мимо живой изгороди, поодаль Аллерия заметила принца Старкхевена; когда он несколько лет назад приезжал в Оствик, она запомнила его броские белоснежные доспехи и надменное выражение лица. Сейчас же он выглядел понуро, а его темно-синий костюм придавал ему строгой аскезы. Вдруг он, отвлекшись от разговора, заметил Тревельян. Их взгляды встретились, и Аллерия легко улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Себастьян не отсалютовал — он прервал разговор и направился к ней. «Для этого принца политика выше Церкви, — усмехнулась Аллерия про себя. — Нимерия не спугнула его. Что ж, посмотрим, справлюсь ли я». — Миледи Инквизитор, — Аллерия подала руку, и он сухо коснулся ее губами. — Принц, — она присела в реверансе. — Прошу вас, можно просто — миледи Тревельян. Он улыбнулся краем губ. — Прошу простить меня, принц — у меня нет времени для прелюдий, — и, смерив его взглядом, спросила: — Зачем вы прибыли на Священный совет? Себастьян не ожидал столь резкого вопроса. Его лицо не изменило выражения, но все же чуть дрогнувшие брови и веки выдали принца. — Я все еще надеюсь помочь вам, миледи Тревельян. — Поздно спасать корабль, если из-под воды выглядывает только корма, — она горько усмехнулась. — Так что ваша помощь — если ее так можно назвать — уже не актуальна. Глаза Себастьяна враждебно вспыхнули, и он, поджав губы, процедил: — Что вы имеете в виду? — Чем вы могли бы даже своевременно помочь Инквизиции? — Мои представители достаточно доступно и ясно объяснили вам, но вы прогнали их обратно, — и тут он сделал вопиющую ошибку: — Мне ничего более не оставалось, как прибыть сюда. Вы в опасности. — Как галантно с вашей стороны, принц. Но, боюсь, ваша навязчивость вряд ли может говорить об альтруистических намерениях. Ноздри Себастьяна раздулись, и брови свелись к переносице. Аллерия, выдохнув, сказала: — Давайте перестанем дурачить друг друга, принц. Хоть мы и в Орлее, но не ведем Игру. Скажите мне прямо сейчас: что вам нужно? Не медлите ни секунды, ибо, возможно, после нее я лишусь всего. Так что говорите, принц. Себастьян призывно согнул локоть, и Аллерия подхватила его под руку. Он повел ее подальше от любопытных глаз и ушей; если бы кто-то захотел что-то услышать, эта мера не остановила бы его. Тем не менее, лишь отойдя от скопления людей, Себастьян сказал: — И Старкхевену, и Инквизиции нужна политическая поддержка. Сейчас, на Священном Совете, я готов вступиться за вас: надеюсь, вы в курсе, что Ферелден требует расформирования, а Орлей — подчинения. Я буду агитировать за вашу независимость, и, скорее всего, ко мне примкнет Тантерваль. И у вас уже будет еще два союзника. А после того, как два мощнейших города Вольной Марки поддержат вас, призадумаются Неварра и Антива. — Вы забыли упомянуть Тевинтер. — Какой смысл говорить о нем, если он уже в ваших руках? — Что вы имеете в виду? Себастьян непонимающе глянул на нее.  — Ваш… хороший знакомый, Дориан Павус, представительствует Тевинтер. Аллерия удивилась и понадеялась, что принц не заметил этого. — Что ж, в таком случае… — Тревельян выдержала паузу и заметила, как в глазах принца заискрилась надежда. Но она вмиг ее оборвала: — Позвольте мне объяснить ваши настоящие намерения. С помощью Инквизиции — а точнее ее войск — вы хотите подчинить себе Вольную Марку — Киркволл наводит на эти мысли. Но ваши войска не смогли завоевать руины — на что тогда надеяться? Экспансия — вот ваши истинные намерения. Себастьян чуть улыбнулся. — Вы умны, миледи Тревельян, и отчасти правы. — Лишь отчасти? — Аллерия усмехнулась. — Увы. Я хочу жениться не на Инквизиции, а именно на вас. Неважно, будут у вас войска или нет — ваша репутация может собрать войско еще больше по мощи. А брак соединит Старкхевен и Оствик. — Вы преувеличиваете влияние Тревельянов в Оствике, принц. И как посмотрят на брак непогрешимого принца старкхевенского и мелкой дворянки, у которой ко всему прочему имеется дочь от тевинтерского аристократа? — Себастьяна передернуло. — Но меня волнует еще один вопрос, принц: каков мне прок с этого брака? Себастьян опешил: он удивился, что о столь очевидной вещи задается вопрос. — Вы станете правительницей Старкхевена, как ни странно. — Но где гарантия, что вы не вышвырнете меня? Боюсь, свой детородный лимит я исчерпала. А зачем вам старая, бесплодная магесса? Она отстранилась от Себастьяна. — Подумайте над этим, принц. Возможно, после переговоров и их результатов у вас отпадет желание что-либо мне предлагать. Тревельян направилась к постаменту, где заметила высокий колпак Верховной Жрицы. «Дориан — посол Тевинтера? В самом деле? Нужно найти его». Быстро взобравшись по ступеням, она наткнулась на переговаривающую с одним из послов Викторию. — Верховная Жрица. Я не отвлекаю? — вмешалась Аллерия после того, как Лелиана посмотрела на нее. — Конечно нет, миледи Инквизитор, — она легко улыбнулась и кивнула в сторону посла. — Я говорила с эрлом Редклифа — он прибыл на Священный Совет от лица Ферелдена. — Инквизитор! Рад встрече, — холодно сказал он и слабо кивнул в знак приветствия. — Взаимно, эрл. Прошу прощения, милорд: я хотела бы отвлечь Ее Святейшество ненадолго… — Хорошо. Вернемся к нашему разговору позже, Ваше Святейшество, — поклонившись, эрл ушел. Когда они остались наедине — насколько это могло быть возможно при саммите — Виктория приблизилась. — Многие боятся мощи Инквизиции, но я сделаю все возможное, чтобы развеять эти страхи. — Развейте и мой страх, Ваше Святейшество: меня настораживает такое количество представителей из разных стран. Неварра, Антива, Тевинтер… еще и полисы Вольной Марки. — Пусть смотрят, миледи. Ваша главная головная боль - Орлей и Ферелден. И вы не одни: здесь много ваших соратников. Хоть я больше и не ваш тайный канцлер, Инквизитор, но все же в случае необходимости — я всегда рядом. Женщины откланялись друг другу, и Верховная Жрица ушла, но вскоре ее место занял ферелденский эрл. — Рад, что вы наконец прибыли, миледи Инквизитор. При дворе ждут не дождутся новостей. — Утолите и мою жажду новостей, эрл… Теган, — Аллерия наконец вспомнила имя ферелденца и заметила, что эрл подметил ее личное обращение. — Каковы мысли Ферелдена на счет Инквизиции? — Брешь уже закрыта, но вот войска Скайхолда никуда не делись. Мы не можем закрыть глаза на серьезную военную мощь на своем приграничье. — Да, Инквизиция действительно выросла… И я понимаю, что опасение небеспочвенны. — Тогда и понимаете, почему мы требуем сокращения ваших военных сил. Армия, неподвластная ни Орлею, ни Ферелдену? Даже я осознаю, что для обеих стран это нежелательно. — Одно дело — сокращение, другое — окончательное расформирование, эрл Теган. — Мы успеем поговорить об этом, миледи Инквизитор, — он оборвал Аллерию. — Я не буду тратить ваше драгоценное время сейчас, — и, откланявшись, ушел. Впереди она заметила группу орлесианских аристократов. «Пора поприветствовать представителя Орлея. Надеюсь, на переговорах Жозефина и Лелиана помогут остановить их всех или хотя бы умерить их аппетиты». Подойдя ближе, она обнаружила, что посол Орлея переговаривается с представителем Тевинтера. Между мужчинами разгоралась жаркая дискуссия, но Дориан, увидев Аллерию, вмиг прервал ее. — Прошу прощения, герцог де Монфор. Я вижу свою старую подругу и не могу ее не поприветствовать, — звучало это достаточно угрожающе. Дориан твердой поступью направился к Аллерии; его лицо оставалось беспристрастным, но глаза выражали полную готовность изничтожить Тревельян. Когда он достаточно приблизился, Аллерия, взяв его за шею, поцеловала и крепко прижала к себе, не давая ему возможности отстраниться. — Не смотри на меня так. Не забывай, что у нас ребенок, — прошептала она ему на ухо; он пытался вырваться. — И все об этом знают. Будет странно, если отец и мать будут готовы наброситься друг на друга. Притворись, что любишь меня. Всего на секунду. Разыграй представление перед орлесианцамм. Она отстранила Дориана от себя; по его губам проскользнула притворная улыбка, но глаза все еще выдавали его истинные эмоции. — Аматус, — приторно сказал он; достаточно громко, чтобы это услышал орлесианский посол, который, несомненно, в силу своей образованности знал если не все, то самые распространенные и обиходные слова на тевине. — Встретимся внизу, миледи, — Дориан поклонился и ушел, одарив напоследок ненавидящим взглядом. К Тревельян подступил орлесианский посол. — Миледи Инквизитор! Герцог Сирил де Монфор, член Совета Герольдов, лорд замка Эн, — представился он. — Я давно слежу за вашей работой. Должен сказать, что она незаурядна и примечательна. — Благодарю, герцог, — Аллерия одарила Сирила улыбкой. — Но разделяет ли ваше мнение остальной двор? — Разумеется, миледи! — беззлобно посмеялся он. — Впрочем, Орлей и предлагает уважительную опеку Инквизиции. — И, в свою очередь, разделяет ли это мнение сам герцог? — Я бы предпочел, чтобы Инквизиция примкнула к нам сама, а не раздробилась, как шахматная армия на доске. Я не забыл смерть Джустинии, — его глаза, едва видные из прорезей маски, сузились, а рот слегка скривился. — В Храме Священного Праха у меня погибло много друзей. Вы сделали много хороших дел, но вместе мы могли бы совершить еще больше. Мне бы не хотелось расставаться с мечтой о возможных свершениях. Но во всякой случае, миледи Инквизитор, что бы ни случилось, я желаю вам удачи и благополучия. — Взаимно, герцог де Монфор, — они поклонились друг другу, и Сирил направился к кучке орлейцев. Аллерия уже чувствовала себя подавленной и уставшей, хотя самый изнуряющий и важный момент, ради чего она, собственно, приехала, угрожающе маячил впереди. Ей совершенно не хотелось вновь сталкиваться с Дорианом, но она понимала, что это необходимо: нужно удостоверить его лично, что основные шпионские сети уже переброшены в Тевинтер и ждут распоряжений, а некоторые отряды Инквизиции после переговоров направятся прямиком в Минратос и будут подчиняться семье Павусов от имени Аллерии, разумеется. Но все же ей не хотелось выслушивать всю ту желчь и яд, которыми Дориан, несомненно, будет брызгаться. До сих пор она не могла привыкнуть к таким пассажам. Все же, пересилив себя, она спустилась с постамента и, увидев Дориана сидящим на скамье у купален, направилась к нему; Аллерия поймала взгляд Себастьяна Ваэля, внимательно наблюдавшего за ней. Посол Тевинтера сидел на скамье и пил вино. — Дориан, хочу сказать, что… — Замолчи, — он прервал ее жестом. — А теперь послушай: это был последний раз, когда я тебе помогаю, подыгрываю и все в этом духе. Надеюсь, это последний раз, когда я вижу тебя. Надеюсь, что Орлей и Ферелден растерзают тебя и выкинут ни с чем. Лучше бы ты поползла сразу в Оствик: так бы ты избежала позора. Но! Ты доставишь невероятное удовольствие и Орлею, и Ферелдену, и марчанам, и Неварре, и Антиве. — И тебе, несомненно. — Истинно так, — проскрежетал он и пригубил вино. — Так или иначе, шпионы уже в Тевинтере. Передай отцу, что… — Заткнись! — Дориан резко встал, привлекши внимание отдыхающих в купальнях. — Из-за тебя он мертв! Аллерия опешила; холодок пробежался по ее спине, а голову обдало жаром. — Что?.. О чем ты еще говоришь? — Из-за тебя, из-за Инквизиции он мертв! — Дориан не скрывал своих эмоций. — Магистры учуяли, что отец заимел могущественную поддержку в твоем лице, и убили его в мое отсутствие, пока я добирался до этого проклятого Совета! — Нимерия?.. — В Каринусе, у матери, — Дориан сел на скамью и, немного придя в себя, глянул на Аллерию исподлобья. — Дориан, я… — … не думала, что такое может произойти? Это политика, дура! Это происходит повсеместно! Ты знала, на что идешь, знала!.. И наверняка осознавала, какой риск может быть. Не надо мне слов утешений! — он пресек Аллерию, стоило раскрыть ей рот. — Не могу больше слушать твой ядовитый голос: ничего, кроме лжи и дерьма, отныне ты не говоришь. Оба замолчали. Дориан шумно дышал, пытаясь прийти в себя, а Аллерия, онемев, не знала, что сказать. — Тем не менее, — выдавила она, — шпионы никуда не делись. Значит, теперь они под твоим руководством. Как и бойцы, которые отбудут вскоре после Совета. — Премного благодарен, миледи Инквизитор, — прошипел он. — Меня восхищают ваши усилия. Помогаете мирно и легитимно перестраивать Империю ценой жизней близких мне людей. — Дориан!.. — Уйди. — Миледи Инквизитор! — крикнул женский голос. К ним подбежала Жозефина. Только теперь Аллерия заметила, что постаменты опустели, и постепенно послы начали стекаться в Зимний дворец. — Пора. Нельзя заставлять их ждать: все и так направленно против нас. Аллерия последовала за Жозефиной, кинув на прощание Дориану: — Прости, но такова цена мира. Ответа не последовало.