Я, предсказатель по имени Джерард и Конец Света

      В конце концов все должно было завершиться. Ничто не вечно; не вечны и наши жизни. Но мы, наши мысли, наши слова, наша память, мы бессмертны. Мы осознали себя, и, клянусь, стали бесконечными в тот самый момент. ¹       Ладно, чушь, согласен. Попробую по-другому, без тупых отсылок.       Мы умрем бесславно, никто не вспомнит ни наших имён, ни наших лиц. Мы не вошли в историю, о нас не снимут кино и не напишут книг. Но однажды кто-то найдет то, что останется после нас, и задастся вопросом: кем они были? что они хотели сделать? кем хотели стать? и что они сделали?       Мы были собой, хотели остаться навсегда, стать бессмертными и стали вечными.²       Если быть честным, я надеялся, что проживу длинную насыщенную жизнь, полную любви и радуги, и мечты свои скрывал под желанием умереть молодым, чтобы не выделяться из толпы своего поколения, вечно чем-то недовольного и ненавидящего все вокруг. В итоге в моей жизни не было ни радуги, ни любви, а сам я по прогнозам должен был умереть через десяток часов, и, что уж говорить, я не ощущал себя достаточно старым для смерти.       Как там эта фраза? Больше всего ценишь то, что теряешь? Не сказать, что у меня было то, что боязно потерять; но я обрёл это за мгновение до потери. У меня не было настоящих друзей, но я нашел их за пару дней до всеобщей гибели; я никогда не влюблялся по-настоящему, но влюбился сейчас, когда уже слишком поздно влюбляться.       Девчонка очень красивая. Прошло уже больше часа, как я осознал, что есть причина, по которой я не просто так смотрю на нее и не могу оторваться. Эта причина не ее Внеземная Красота, Покорившая Мое Сердце, но ее притягательность как личности. Она умна, сильна, сообразительна, заботлива, забавна, привлека... Щелк. Щелк. Щелк. – Чел, не спи, а то замёрзнешь, – Джерард щёлкал пальцами перед моим лицом. – Нам ещё столько всего нужно сделать! – Например? – Я максимально дерзко выгнул бровь, вкладывая в свой вопрос столько пафоса, сколько мог вложить.       Джерард замер буквально на несколько секунд, и взгляд его как-то потух, и чуть дрогнувшим голосом он ответил: – Мы умрем через несколько часов, чел, – начал парень, кивая головой на ярко-огненное пятно на небе, что вот-вот нас убьет, – а ты ссышься и не можешь сказать ей. – Сказать о чем? – Не тупи, я знаю, что ты понимаешь, о чем я. Если ты сейчас не скажешь ей, что она та самая Внеземная Красотка, Покорившая Твое Сердце, то ты просрешь буквально единственный шанс признаться. И, возможно, единственный шанс на Первый И Последний В Твоей Жизни Перепихон, За Который Тебя Уже Никто Не Посадит, Потому Что Всем Насрать. – За последние слова он получил подзатыльник, ведь я не думал о ней в таком контексте, хотя, видимо, стоило, так как парень был прав – мы умрем совсем скоро, другого шанса уже никогда не будет.       Мы сидели на том же месте, точнее, сидел только Джерард. Мы с девчонкой лежали, уставившись в затянутое рыжей пеленой небо. Казалось, можно услышать шум, исходящий от этой Огромной Причины Великого Пиздеца, такой большой она была. Я не заметил, когда Джерард пересел от нас подальше, но решил воспользоваться услугой парня и не упускать момента.       Осторожно, боясь спугнуть, я нащупал руку девчонки и аккуратно сжал ее. Она сжала мою ладонь в ответ, но больше никак не двигалась. Я пытался подобрать какие-либо слова, но все они казались глупыми, банальными и вообще ненужными. Как словами, этими жалкими звуками, передать все то, что я чувствую, все, что у меня на душе? – Слушай, – почему-то шепотом позвал я ее.       Она не шевелясь протянула: – Ай?       Сердце заколотилось так, что я испугался, что сейчас умру, не увидев смерти человечества, и неосознанно дотронулся пальцами свободной руки до своей груди, ощущая дикое биение сердца. Ее рука в моей руке. Чего же ты ждёшь? Все как нельзя удачно складывается. Трус. – Я не трус, – сказал я, лишь в последний момент понимая, что говорю это вслух. – Я знаю.       Девчонка смотрела на небо так, будто там показывали новинки кинематографа, а не клубились облака дыма и тучи не подсвечивались зловещим желто-красным сиянием. – Хочешь докажу? – Давай.       И я приподнялся на локте, подался вперёд и поцеловал ее. Я не трус. Мне казалось, будто прошла вечность, но прошло несколько секунд. Сбоку послышались ужасные завывания, и я отпрянул от девчонки. Джерард лежал на животе, поставив подбородок на руки и размахивая согнутыми в коленях ногами, издавая звуки, которые должны были быть звуками умиления, но были больше похожи на стоны несчастного умирающего животного. Когда я повернул голову в его сторону, он сразу же сложил губы бантиком и отправил мне несколько поцелуйчиков.       Подо мной лежала девчонка, глядела она все так же вверх, но уже не на небо, а на меня. Ее волосы были разбросаны по пледу, плечам, ресницы дрожали, и она что-то говорила, но я не слышал. Я не слышал ничего, я оглох от... – От любви? От любви ты оглох, дебил? – Джерард снова издевался надо мной из-за моего неумения держать мысли взаперти, но мне было плевать: подо мной лежала девчонка, и ее волосы, которые были разбросаны, и ее ресницы, которые дрожали, и ее шевелящиеся губы – все это было подо мной.       Самая красивая девушка на свете ждёт со мной его конца. – Ты останешься красивой даже в темноте, когда закончится свет. – Боже, убей себя за это.       Она ничего не ответила, лишь улыбнувшись на мои слова. – Но ты не станешь умным, даже когда его включат обратно³, – закричал Джерард со своего места и вскочил, после того, как я качнулся в его сторону. Но в моей руке всё ещё лежала ее рука. Она все ещё лежала подо мной. – Слушай, я хочу сказать тебе кое-что, только не смейся, хорошо? Я боялся не этих слов, я боялся реакции, боялся, что она засмеётся мне в лицо, но она кивнула, и я продолжил: – Ты мне очень нрави... – Лажа! – Кричал откуда-то издалека голос, смутно напоминавший Джерарда. – ...шься, и, кажется, я... – Заткнись, не могу это слышать! – Голос отдалялся, будто погружался в вязкую, липкую субстанцию, плохо проводящую звук. – ... тебя люблю, – сказали мы вместе с ней, одновременно глупо засмеявшись.       Все будет хорошо?       Конец Света не дал нам скучать. Прошло ещё часа полтора относительно спокойной жизни, которые мы потратили на разговоры о высоком (на самом деле мы разговаривали обо всем, задыхаясь и захлебываясь словами, боясь упустить что-то, потерять возможность в последний раз высказать все, что лежит на душе), после чего начался, собственно, Пиздец.       Земля дрожала, огонь с новой силой поглощал все вокруг, небеса разверзлись, и грянул гром; волна за волной⁴ накатывали катаклизмы: землетрясения, извержения вулканов, цунами и тому подобное. Люди сходили с ума.       Мы втроем вернулись в квартиру девчонки, спрятались там и сидели, ожидая смерти. Джерард пару раз кивал мне в сторону девчонки, тыкая языком в щеку. Я махал на него рукой в ответ, но крамольные мыслишки уже засели в голове. Девчонка сидела, скрестив ноги по-турецки, и глядела в окно, за которым разворачивался в полную силу Великий Пиздец. Джерард кашлянул, привлекая наше внимание, и пробормотал что-то об ужине. "Боже, блин, какой ужин? Мы умрем ещё до того, как придет его время", – думал я, прекрасно понимая, чего от меня хотел мой друг.       Я собирался с мыслями в течение десяти минут, твердо решив осуществить задуманное, дал сам себе мысленного пинка под зад и подвинулся к девчонке. Та сидела, будто ничего не замечая, и я умудрился без стеснения и стыда положить руку ей на коленку. Осторожно поглаживая, поднимался вверх по ноге; заглянул ей в глаза и понял, что всё идёт, как надо. Девчонка сама подалась вперёд, обвивая своими руками мою шею. Руками я держал тонкое девичье тело, отчаянно прижимающееся ко мне, чувствовал, как быстро бьётся ее сердце, как тяжело она дышит.       Люблю ее и буду любить, пока смерть не разлучит нас. Аминь.       Логичное завершение всей этой истории, не так ли?