Самые прекрасные моменты в жизни я проживаю с тобой (сборник)

            Последние пару месяцев Чимин видит своего любимого парня только на экране телевизора. У этого есть ряд определенных последствий, которые включают недостаток душевного тепла, озорного смеха Чонгукки, а также каждым днем все сильнее душащее желание повалить его зеленый газон стадиона и оседлать под крики тысяч болельщиков.       Всякий раз вид донсена сводит с ума: эти короткие шортики, пот, который заметен только при редких крупных планах, переваливающиеся под кожей мышцы при беге и полные страсти глаза. Он кричит, выбивает мяч из-под ног противника. Быстрее, быстрее, Чонгукки, боже!       По тыльной стороне ладони медленно растекается теплая жидкость. Сердце стучит в бешеном темпе, готовое выпрыгнуть через горло. Только после того, как он приходит в себя, Чимин осознает, что сидит на толчке спорт-бара. Рука начинает покрываться корочкой. Чимин ухмыляется своей маленькой шалости, чистой рукой помогает себе подняться на дрожащих ногах и открыть дверь кабинки. В отделанной в заплесневелую плитку комнате смердит сыростью и пивом. Медленно мысли выстраиваются в более ровное и спокойное русло в.       «Ох, Чонгукки, я так давно тебя не видел. Если ты не вернешься на этих выходных, как и обещал, я вырву тебе ноги, и тогда ты навсегда станешь моим».       Чимину стало тошно от своих собственных мыслей. Он тряхнул головой, напрасно надеясь прогнать их, стереть, распрощавшись с остатками еще горячего чувства стыда. Постепенно дыхание приходит в норму.       Ширинка застегнута, отражение в зеркале выглядит достаточно довольным, хоть и совсем немного помятым.       После того, как Чимин выходит из бара, он встречается с недовольным взглядом Намджуна, что не было большой неожиданностью. Друг никогда не отличался выдающимся терпением. — Платишь ты, — небрежно бросает он. — С какого?! — В ожидании тебя я потратил время, за которое мог бы сверстать еще один альбом для своего клиента и заработать кучу денег. Из нас двоих от футбола фанатеешь только ты. «Не от футбола, а от одного потрясающего футболиста, с которым в будущем я хочу воспитывать детей». — Он мой парень, я не могу не поддержать его, — говорит Чимин и замечает тонкие нотки нежности в собственном голосе. — Слушай, это уже не смешно. Никто из нашего окружения не верит, что он твой парень, — Намджун говорит быстро и хмурит брови — такое происходит всякий раз, когда ему приходится произносить то, о чем он говорить не хочет, — Знаешь, что говорит Хосок по поводу твоих постоянных упоминаний, что твой парень — сам Чон Чонгук? — Наверное, сейчас прозвучит что-то, от чего мне будет неприятно. Так ведь? — Чиминни, — Намджун вздыхает и делает последний глоток пива, опустошая его. — Среди наших друзей и знакомых ходит мнение, что у тебя развивается шизофрения. Ты так отчаянно пытаешься обмануть себя и остальных, что это пугает. Нельзя жить в придуманном мире с придуманными отношениями между тобой и одним из самых знаменитых юных футболистов. Если ты чувствуешь себя одиноко, то знай, что мы всегда рядом. Это ведь не так уж и сложно — просто написать сообщение или, там, позвонить… Даже если это посреди ночи будет, ничего страшного! Я хотя бы буду спокоен за тебя и смогу быть уверенным на сто процентов, что ты в порядке.       Слова Намджуна звучали как звуки в ракушке. Что-то шипяще-приглушенное, как будто находящееся где-то далеко. Чимин понимал о чем он говорит, и всегда замечал, что парни становятся скованными, когда он упоминает в разговоре Чонгука, своего удивительного парня, от которого девушки писаются кипятком, а парни вдохновляются для того, чтобы поднять задницу с дивана и начать заниматься спортом или хотя бы сходить в бар выпить пива и посмотреть очередной матч.       Чонгукки… Он всегда был далеко. Они встречаются уже год, но на самом деле эти отношения приносят больше вопросов, чем душевного удовлетворения. Как долго они смогут любить друг друга на расстоянии? Действительно ли Чонгук честен с Чимином, когда говорит, что после тренировок единственное, на что он горазд — принять в полсилы душ и упасть на мягкий матрас в комнате отеля? Ждет ли он своих выходных так же сильно, как их ждет Чимин?       Когда Чонгук работает, каждое утро Пак Чимина становится одинаковым. Он просыпается с мыслями о Чонгуке; иногда мастурбирует, вспоминая их последний раз на заднем сидении автомобиля, когда старший подвез его в аэропорт за несколько часов до отбытия; завтракает яичницей, хотя до появления Чона он боялся подходить к плите; отсиживает пары в университете; ужинает с друзьями и возвращается домой, хотя комнаты арендованной квартиры только отталкивают, когда в них нет такого теплого и родного Чонгука. — Да, ты прав, Намджун-хён, я чокнутый. Но знаешь что? Когда вы увидите его, когда он искренне улыбнется и протянет вам руку для рукопожатия, я буду тем, что громко засмеется в ваши лица, — Чимин чувствует, как к горлу подступает ком обиды. Ему не верят его лучшие друзья? — И передай остальным, что вместо того, чтобы трепаться о моем душевном здоровье у меня за спиной, пусть сообщают о своих опасениях прямо. Я найду, чем их переубедить, хотя знаю, что в моей ситуации это очень непростая задача.       Чимин цепляет на плечо сумку и резко встает из-за барной стойки. Уже давно он не чувствовал себя таким злым. Для Чимина не свойственно демонстрировать негатив, однако он точно знал, что заслуживает понимания от людей, который росли вместе с ним с начальной школы. Но они выбрали путь недоверия и осуждения. — Чимин, никто не имел в виду, что ты…       Но последние слова доносятся лишь обрывками, потому что парень отчаянно стремится покинуть это место, боясь разочароваться еще сильнее. Если бы он мог всё изменить, если бы он знал как.       Дома ждет Тим, китайская хохлатая, скулящая от счастья всякий раз, когда хозяин, в каком бы настроении он ни был, возвращается домой. Дома ждет пустая немытая чашка из-под кофе и гора посуды. Дома ждут задернутые занавески и такая дремучая серость, что Чимин чувствует, как из него вытекает радость. Раньше все было иначе.       Где-то на подкорке навязчивая мысль: если Гука не будет, всё останется серым навсегда. Но запах Чона всё ещё прослеживается в воздухе. Возможно, Чимин это придумал, возможно, нужно приземлиться на землю и осознать, что пока что его нет рядом, но почему-то так приятно внутри, когда понимаешь: где бы он ни был, он всегда будет напоминать о себе.       Чимин не был настолько сентиментальным ровно до того дня, когда начался их с Чонгуком конфетно-букетный период. Так вышло, что он прошел в пределах этой квартиры. Но Пак никогда не жалел о том, что популярность Чонгука лишила их публичности. Они никогда не мечтали о вечерах в ресторанах и о счастливых фото из фотобудки какого-нибудь парка аттракционов. Им не нужно было есть мороженое в парке возле фонтана и ловить взгляды прохожих, чтобы чувствовать себя хорошо друг с другом.       Наверное, курьер из любимой пиццерии может дойти до их квартиры даже будучи слепым, потому что так часто, как они, пиццу никто не заказывал. Они пересмотрели все сериалы на Netflix, они занимались сексом в таких местах, для которых обычным людям банально не хватит воображения и решимости. Сколько раз Чонгук обыгрывал Чимина в традиционных играх и сколько часов они пролежали на кровати, просто обнимаясь и обсыпая друг друга поцелуями (ровно столько, сколько позволял отпуск Чонгука между турами).       Конечно, они ссорились. Ссоры сопровождались последствиями в виде щемящей тишины, которую в особенно ветреные дни нарушал грохот бьющихся об окно веток. Чимин знал, что они всегда найдут в себе терпение и силы для того, чтобы помириться. Но однажды в порыве злости Чонгук уехал ночевать в отель. Тогда темные мысли чуть не сожрали Пак Чимина изнутри. А что если он там не один? Чонгук из тех, кто может переспать с кем-то только для того, чтобы отомстить или выместить злость? Вдруг он больше никогда не вернется домой? Что тогда делать Чимину со своим разбитым сердцем? Он не сможет без него жить. Он убьет в себя.       Чимин успевал успокоить свое больное воображение к моменту, когда щелкал замок во входной двери. И в такие моменты будто бы весь вес вселенной в момент спадал с плеч Чимина. Он растекался в спокойствии и просто ждал, когда Чонгук подойдет к своему притворяющемуся спящим парнем, заправит локоны за ухо и поцелует в висок, после на несколько минут прижавшись к нему лбом и громко дыша, то ли от того, что он торопился, ото ли от того, что сам почувствовал такое же сладкое облегчение.       Забавно то, насколько свежи эти воспоминания. Ведь Чонгука нет уже пять месяцев. Тренировки и чемпионат забрали его практически целиком, даже не оставив времени на длительные звонки по телефону. А тогда, когда им удавалось наладить связь, Чонгук был вымотанным и засыпал на ходу. В такие моменты Чимин был рад взять ответственность на себя: он говорил и говорил, не обязывая Чонгука ни внимательно слушать, ни что-то отвечать. Тот улыбался, что-то бормотал, пытаясь оставаться вежливым и комментировать, а потом сам не замечал, как проваливался в сон, даже не успев пожелать спокойной ночи и сказать, что любит. Но Чимин знал, что Чонгук его любит, поэтому никогда не обижался.       Осталось несколько дней до его приезда. Сердце замирает при мысли о том, как крепко Чимин обнимет Чонгука, когда тот ввалится в его машину на стоянке аэропорта. Лишь предвкушение ближайшей встречи помогает жить в серой реальность, которая поглощает всё то последнее хорошее, что Чимин крепко держит в себе, боясь отпустить.       Он садится в кресло и включает телевизор. Новые конфликты, политические дебаты, распространение нового вируса, дети, которым нужна помощь — всё это лишь усиливает тревогу. Чимин готовится переключить канал, но в мир теряется, увидев до боли знакомое лицо. — Знаменитый корейский футболист Чон Чонгук, юная надежда нации, сегодня попал в автокатастрофу, которая унесла его жизнь…       Подробности случившегося, доносящиеся от этого шумящего ящика, превращаются в гул. Чимину кажется, что его сейчас вырвет. И он действительно блюет, когда становится на четвереньки, не понимая, куда делось дыхание. Почему он не может дышать? Зачем они врут в новостях? Это неправильно, они не могут говорить такие вещи. Новости не для розыгрышей. Чимин уже готовится звонить Чонгуку для того, чтобы рассказать об этой подлости, разыгранной на государственном канале. Но потом он слышит стук в дверь и что-то начинает ему подсказывать, что Чонгуку он не дозвонится. Однако верить в это парень не собирается. На дрожащих ногах он идет к двери, по дороге вытирает рот от остатков рвоты и слегка бьет себя по щекам обеими руками, чтобы привести себя в чувства. — Доброго дня. Мы располагаем информацией, что Чон Чонгук проживал здесь. Кем вы ему приходитесь? — произносит молодой мужчина в форме. Даже не представился — таков нахал! — Я не совсем понимаю в чем дело. И это чистейшая правда. Чимину трудно сфокусировать взгляд на брюнете, который снял фуражку, смахнул бусинки пота со лба и проверил бумажки, которые держал в руках. — Адрес указан верно… Ребята из команды Чонгука говорили, что он жил здесь в течение года между работой. Это так? — Да, так. Но… — Так кем вы ему приходитесь? — спрашивает он с настойчивостью в голосе. — Я его лучший друг. Что-то случилось?       Он точно знал, что случилось. Он видел это по телевизору, но посчитал это чьей-то шуткой. Теперь он начинает понимать, что отрицать случившееся уже нет смысла. Но всё равно ждёт подтверждения от полицейского. — Мне очень жаль. Чон Чонгук разбился. Его не могли спасти, так как авария была слишком тяжелой. Я хочу пообщаться с вами, так как родственников у него осталось совсем не много, а ваше имя присутствует в завещании.       «Как же больно». Снова и снова повторяет про себя Чимин. И с каждой секундой становится еще больнее.