Самые прекрасные моменты в жизни я проживаю с тобой (сборник)

Началось все с того, что Тэхён начал срываться на подчиненных. Наглые рожи, требовавшие слишком многого, но не делавшие ни черта полезного, возможно, получали по заслугам, если не считать парня, на которого «случайно» пролился горячий кофе. Возможно, это было чересчур, и Ким на секундочку испытал секундный укол вины, но суть остается неизменной. Он осознал всю глубину проблемы, когда застал себя держащим стеклянную пепельницу, направленную на секретаршу. Девушка с полуголыми ногами смотрит на босса с испугом, хотя две минуты назад ей ничего не стоило раздеть его взглядом. В голову Тэхёна пришла самая очевидная мысль, к которой он шел слишком долго: нужен отдых и как можно скорее. - Ты можешь брать отпусков сколько угодно. Только учти, что я с тебя шкуру спущу, если мы не уложимся в сроки, дорогуша, - рассеянно говорит начальник, хватает дипломат, одергивает галстук, плотно сжимавший смуглую шею, и несется в сторону выхода, не слыша оклики подчиненных позади, ни на секунду не задумываясь о том, что работа не доделана и что тяжелая рука начальства могла бы ускорить этот процесс. Голова кипит, тело перестает слушаться. Пальцы сами набирают номер Намджуна, единственного человека в его поганом окружении, кто мог бы спасти от съедающей рутины, которая пробралась в каждую предоставленную для жизни секунду. От этого тошнит. При мысли о том, что существование ради собственноручно управляемой редакции – это участь Ким Тэхёна, ему хочется спрыгнуть с крыши небоскреба и лепешкой приземлиться на асфальт, после чего по нему пройдутся тысячи грязных ног. Может быть, руководство – как раз то, к чему он стремился всю жизнь, то, чем гордятся его родители и от чего текут представители обоих полов, когда видят его сидящим в баре в дорогом костюме и не с самым дешевым коктейлем из меню в руке. Но в деньгах ли счастье? Как много их ему нужно, чтобы, наконец, отхватить тот самый кусочек лучшей жизни, в которой нет месте рутине, усталости, скуке, вранью и интригам между конкурентами, где нет обязанностей ни в работе, ни в личной жизни. Слишком много поставлено на кон, но как мало удовольствия доставляют достигнутые цели. - Что, дружок, заставило тебя вспомнить о хёне спустя столько времени? Быть недовольным для Намджуна совершенно нормально. Поэтому Тэхён традиционно закатывает глаза и усмехается. - Может, ты перестанешь строить из себя обиженку и спасешь меня? – говорит Тэхен, пока прорывается через переполненную народом полуденную улицу в центре города. В руках еще горячая свежая булочка из забегаловки неподалеку, в другой – кофе, ароматный и обжигающий горло, телефон зажат между плечом и ухом. Киму хотелось бы вдохнуть полной грудью свежий природный воздух, но Сеул не то место, что славится своим экологическим состоянием. В любом случае, знать, что все обязанности остались где-то позади, в суетливом офисе, достаточно приятно. - От чего я должен тебя спасти, котик? Ты опять влип в какую-то жопу? - Если ты имеешь в виду мои вечные долги, то нет, сейчас все в порядке. Душа требует приключений, и я знаю, что ты мне поможешь в этом деле лучше, чем кто-либо другой. Десятисекундное молчание, затем задумчивое мычание и тяжелый вздох. Тэхён знает, что иногда он в тягость лучшему другу, но ничего не может с этим поделать. Намджун – единственный человек, которому он мог бы доверить свою жизнь без раздумий. - Я заеду за тобой ближе к восьми. Оденься попроще, это будет туса для простых смертных. - Понял, хён. Удачного дня на работе, - на лице сразу расцветает благодарная улыбка. - Удачного тебе просиживания своей жопы на диване. Он отключается, а в душе Тэхёна теплится надежда на то, что может стать лучше хотя бы на одну ночь, на одну жалкую ночь. Ему не хватает смеха над идиотскими шутками, алкоголя в крови, мимолетных поцелуев и секса в кабинке туалета. Когда-то это было частью его выходных дней, но затем друзья растерялись, перестали отвечать на звонки, кто-то женился, кто-то до сих пор лечится от наркозависимости, кто-то банкрот. Редакция повысила свой статус так же неожиданно, как и сам Тэ поднялся на следующую ступень карьерной лестницы. Намджун же остался рядом, потому что в его жизни ничего не изменилось, а Тэхён не привык просто так отказываться от лучших людей в его жизни, хоть зачастую он и ведет себя как последнее дерьмо. Всю свою философию он построил на принципе доверия, которую нужно заслужить годами и поступками, и лишь Намджуну удалось подобраться достаточно близко, чтобы остаться в сердце навсегда. Дома еда, дома телевидение с айдолами и дорамами, которые проштампованы до тошноты, словно слезли с одного конвейера. Музыка тухлая, дорамы тошнотные, еда не тянет на мишленовские стандарты, даже излюбленный интерьер дома вызывает раздражение. Лучшее решение – забыться во сне с отключенным телефоном на тумбочке и запертой на тысячи замков квартирой. Дома серый натяжной потолок, в который можно плевать, тем временем роясь в собственных мыслях. Что нужно для душевного спокойствия? Может быть, не что, а кто? Тэхен проваливается в сон быстро, прижимая к груди длинную мягкую подушку и воображая человеческое тепло, чужую ласку, прохладу пальцев на богах и летучие поцелуи по ключицам. По коже бегут мурашки в то время, когда к горлу подкатывает сухой ком. - Да кто, блять, там барабанит? – хрипло произносит он, щурясь и пытаясь понять, где он находится и который вообще час. Намджун за дверью барабанить не перестает, а непрерывный стук отдается в голове болью и тошнотой, вызванной недосыпом и раздражением. Тэхен выползает из своего логова, одновременно приглаживая волосы в виде птичьего гнезда. Рубашка расстегнута наполовину, ремень практически тащится по полу, на полу крошки от чипсов, а за креслом неаккуратно спрятана банка из-под пива. Еще и изо рта неприятно пахнет. Отлично. - Выглядишь паршиво, - присвистывает Намджун, удивленным взглядом проходясь по фигуре парня с головы до ног. - Даже не говори, - практически шепчет Тэхен и морщится от яркого света в подъезде. – Дай мне минуту. - Уверен, что справишься за минуту? - Иди нахер. Дверь захлопывается перед носом по-дурацки улыбающегося друга, сам же Тэхен хочет стонать и распластаться на полу, не заботясь о составленном плане на вечер и друге, ждущем в машине. «Господи, ты не лучше овоща, соберись», - вторит он мысленно и делает рывок. Вонючая измявшаяся рубашка сменяется другой, темно-синей, без всякого рисунка, темные штаны летят в стирку, а ноги обтягиват черные скинни с дырками на коленях. Тэхен кривится, глядя на себя в зеркало, пытается расчесать волосы, которым необходимо очередное окрашивание, и замазать маякующие синяки под глазами косметикой. Ну, по крайней мере, он пытался. На улице тьма кромешная, машину парень находит лишь по горящим фарам и сияющей улыбке Намджуна. - Ну хоть на человека более-менее похож. Тэхён-а, ты меня пугаешь. - Давай без лишних комментариев, пока я не разозлился. Для того, чтобы говорить, оказывается, тоже необходимо приложить усилия. Практически все время поездки Тэхен не издавал ни звука, пока Намджун рассказывал увлекательные истории, которые ему поведали посетители бара за последние пару месяцев. Бар для него – весь мир, смысл жизни и единственный источник доходов. Намджун, как бы странно ни звучало, ценит и любит свою работу, потому что именно за барной стойкой он получает такое количество доверия и искренности, сколько никто и никогда не получит за ее пределами. Почему-то именно барменам люди могут доверить свои переживания, очень часто именно для этого они наведываются в заведение и заказывают самое дешевое пойло. Тэхен знает, что ему не нужно приходить в бар для того, чтобы раскрыть перед Намджуном душу, и в последнее время он делает это все реже. Может быть, сам не понял, в чем суть его проблемы. Тэхен и не заметил, как они оказались в том самом районе, где околачиваются мажоры, сыновья депутатов и шлюхи, для который эти люди – средство выживания. - С каких это пор у тебя денег на такие развлечения хватает? Намджун ухмыляется и произносит, словно это само собой разумеется: - Так ведь платишь ты. - Офигенно. Очень здорово, я рад. Тэхен закатывает глаза и подбирает щеку кулаком, глядя на переполненную молодежью улицу. Кто-то уже хмельной, кто-то ввязался в драку, кто-то зажимает партнера у стены, целуя его страстно, без смущения, кто-то спит на лавочке или шатается из стороны в сторону, отталкивая друзей, что пытаются усадить его в такси. Тэхен помнит себя в подобных состояниях, такое трудно забыть, но еще труднее удержаться от того, чтобы вновь не загнать себя в это дно. Намджун в предвкушении не может сдержать улыбки, тащит Тэхена за собой, зажав пальцами рукав, а сам Ким спотыкается, пытаясь запечатлеть всё, начиная неприятными запахами и кончая валяющимися у стен бомжами, которых отсюда обычно пинками гонят, чтобы богатые папочки чувствовали себя уютно. В такие момент начинаешь ценить то, что имеешь. В заведении без названия нет никакого контроля, что странно, потому что в любом барделе работники должны цениться как золото. Они пробираются по коридорам с огромным количеством дверей и людей, которые то выходят, то вновь ныряют в таинственные комнаты, шурша деньгами в карманах. В основном это непривлекательные мужчины в возрасте, с уже виднеющейся проплешиной и старым пиджаком на плечах. Тэхену не то, чтобы неловко, просто странно оттого, как много изменилось за время, когда его жизнь успела стать более упорядоченной. Намджун подталкивает его к номеру с золотой цифрой двадцать один на двери и испаряется в комнате напротив, затаскиваемый чьими-то руками, кажется, женскими. Тэхен складывает подкравшийся к горлу ком и дергает ручку. Его встречает тишина и кромешная темень, но уже в следующую секунду медовый мужской голос произносит: «С вами даже на перекур уйти нельзя» Тэхен ухмыляется и закрывает за собой дверь, избавляя их от желтоватого света коридора, призрачным отсветом разлившегося в щели над полом. Он осторожно пробирается в сторону кровати, чувствуя мягкость ковра под ногами и запах пота, смешанного с алкоголем. Когда глаза потихоньку привыкают к свету, Ким замечает очертания человека на кровати. По пояс он накрыт тонкой тканью, плечи голые и точеные, как мрамор, в глазах пьяный блеск, который чуток напоминает безумие. - И долго я буду тебя ждать? Мне одиноко. В его голосе примесь хрипотцы, он горький как кофе, приятно ласкающий слух. Шелк для души и бальзам для сердца. Ему по каким-то причинам доверяешь, даже если его обладатель всего лишь нуждается в деньгах, которые ты оставишь после крышесного часа на тумобчке. Ничего большего. - Хочу взглянуть на твое лицо, - произносит Тэхен и слышит чужой смешок. - Я думал, тебе нужно всего лишь мое тело. Тэхен взбирается на кровать и попутно пытается расправиться с пуговицами на рубашке, пока чужая рука не останавливает его. От него пахнет вином и сексом. В какой-то степени становится неприятно оттого, что, может быть, пять минут назад этот парень был в чужих руках, не самых ласковых и не самых заботливых. Мужской образ оказывается достаточно близко для того, чтобы заметить блеск в темных глазах и пальцами нащупать изрядной длины жестковатые волосы. В тот момент время потеряло свое изначальное значение, и Тэхен понял, что готов отдать любые деньги ради тишины, накрывающего с головой мрака и тепла тела под кожей пальцев, которое ничего от тебя не требует. - Я никогда не занимался чем-то настолько интимным, - произносит парень, и Ким улыбается, чувствуя, как он зубами тянется к его пальцам. - Да ты хищник. - Да, откусывая пальцы разочарованным в жизни миллионерам, - мальчишка щекой прислоняется к щеке Тэхёна и накрывает их обоих тонким одеялом, удобно устраиваясь на чужих коленях. – Ты ведь не заинтересован в сексе, верно? - Как ты догадался? - Люди, идущие сюда с целью сексуально облегчиться, не тратят время на затяжные прикосновение и разговоры. - И часто ты встречаешь здесь таких, как я? - Довольно-таки часто, - шепчет парнишка и слегка прикусывает мочку уха, заставив кожу Тэхена покрыться огромной армией мурашек. – Они доверяют мне свои грязные секреты, а потом забывают обо мне. Так же они поступают с психологами. А ведь эти люди всего лишь помогают им жить. Неблагодарная профессия, решил для себя я, и именно поэтому я здесь. - Как тебя зовут? Ладони скользят по оголенной спине, пальцы бродят по гладкой коже, натыкаясь на многочисленные и выступы, которые напоминают шрамы. Тэхену хочется коснуться губами каждого. - Зови меня Чонгукки. Они все ко мне так обращаются – босс, охрана, уборщики. - Я думал, что я особенный. Чонгукки оставляет на губах Тэхена легкий поцелуй, который по своей сути абсолютно ничего не значит и является небольшим способом сменить тему. Киму хочется большего, он же без ума от мальчишки, который вполне осознанно ерзает на коленях и длинными пальцами перебирает русые локоны. - Меня зовут Чон Чонгук, мне двадцать лет. Может быть, паспорт показать? А адре проживания не хочешь? - Эй, я ничего подобного не имел в виду. Просто я слишком уж заинтересован в тебе. - Как и я в тебе. Поэтому давай-ка расскажи о том, что тебя тревожит. Но прежде, чем начнешь, ляг на спину и сними эту чертову рубашку наконец. Тэхен повинуется без лишних вопросов, потому Чонгук сексуальный и остроумный, и он безумно его хочет, но в то же время он чувствует, что будет полезно излить душу Чону, пока есть возможность. Он расслабленно падает на подушку, лишь на долю секунды задумавшись о том, сменили ли постельное белье после последнего клиента или же нет. Далее Чонгук седлает его бедра и начинает нетерпеливо поглаживать торс. - Не переживай. Я прекрасно умею совмещать приятное с полезным. Он нагибается и оставляет сладкий поцелуй на шее, а Тэхен, будучи конченным сладкоежкой, стонет от долгожданной близости и тем самым просит добавки. - Говори, - шепчет Чон и снова припадает губами к смуглой коже клиента. - Меня зовут Ким Тэхен, и я работаю в редакции довольно-таки известного журнала, поэтому имею достаточно денег для того, чтобы получать от жизни все, что мне необходимо. Совсем недавно я понял, что меня тошнит от моей работы, от постоянно сменяющихся партнеров, от того, что я постоянно вынужден держать все в себе, чтобы не испортить репутации. Я мечтаю о семье, друзьях, любви, которая будет дарить мне покой, а не постоянной тряски как на американской горке. Я не хочу больше скрывать свою бисексуальность, боясь общественного… Он задыхается, когда Чонгук зубами слегка оттягивает сосок. - … мнения, - продолжает Тэхен, часто дыша. – Я думаю, что мной движет боязнь изменений. Знаешь, когда я нащупал уютное гнездышко, покидать его слишком тяжело, потому что не знаешь, что в конечном итоге будет ждать тебя впереди. У тебя никогда такого не было? Чон уже не покрывает влажными поцелуями чужой пресс, он возвращается к лицу Тэхена и целует его глубоко и протяжно, оттягивая губу и посасывая чужой язык. Киму трудно дышать, потому что в его теле бурлит возбуждение, а Чонгукки явно не намерен в ближайшее время оставить в покое чужой рот, чтобы ответить на вопрос. Слишком приятно, слишком тепло, слишком влажно. Тело Чона крепко обвито руками Тэ, а сам он исследует рот парнишки с особой тщательностью, прорываясь глубже, практически трахая его языком, облизывая сладкие губы и оставляя на них собственнические укусы, которые, как он надеется, напомнят о себе синяками. - Я жду, когда появится человек, который заставит меня уйти отсюда. Только вот это длится уже очень долго, а никто так и не смог остаться в моем сердце дольше, чем на одну ночь. - Может быть, мы нужны друг другу? Тэхен не верит, что произносит нечто подобное. Он чувствует, как чужие глаза пронзают его недоверием, как сковывается чужое тело. - Ты должен знать, что я очень боюсь обмана. Если мы действительно уйдем отсюда вместе и ты бросишь меня ради кого-нибудь другого, я от тебя живого места на оставлю. Меня достаточно оставляли на произвол судьбы, чтобы я как глупый мальчишка велся на красивые слова богатеев, которые думают, что им все дозволено. - Я могу дать тебя то, что тебе требуется, Чонгук. Я подарю тебе свободу, заботу и тепло. Тепло как физическое, так и душевное. Не знаю, каким образом я могу это доказать, но ты можешь верить мне, как самому себе. - К себе я как раз сейчас меньше всего прислушиваюсь, - Чонгук оглаживает пальцами щеку в районе скулы. – Почему мне так хочется тебе верить? - Потому что на подсознательном уровне ты осознаешь, что я никогда не причиню тебе боль, ведь мы нуждаемся друг в друге? - Мне нужно собрать вещи. Через пятнадцать минут Тэхен сидит с Намджуном, который агрессивно пытается объяснить, почему брать на свое обеспечение проститутку, которую ты знаешь лишь один час, не самая лучшая идея. Ким же пялится на дверь, через которую должен выйти его Чонгукки. Парень направляется к машине неуверенно, таща за собой небольших размеров чемодан. В свете ночных фонарей Ким понимает, что этого парня боженька и красивой мордашкой не обделил, а потому желание вжать его в матрас в собственной квартире растет все больше с каждой лишней минутой. - Приветик, - он неловко протягивает руку Намджуну для рукопожатия, а затем целует Тэхена за ушком, игнорируя шокированный взгляд водителя. Ким понимает, как много им придется пережить для того, чтобы начать жизнь совершенно обычных людей с тяжелым прошлым. Но уверенность, что Чонгук поможет встать на ноги, по-прежнему не покидает, а теплится глубоко внутри тщательно разогретым камином, создавая покой и уют.