Лист Мёбиуса

Когда вечером на пороге его каюты появился Зоро, Санджи не особенно удивился: просто молча затушил бычок в пепельнице, перелез с подоконника на кровать и улыбнулся, поманив глупое растение пальцем. — Что, ещё хочешь? — Хочу, — кивнул Зоро, приблизившись. — Но сначала я покажу тебе, как это правильно делается, — добавил он, кладя ладонь на плечо Санджи. Тот скосил глаза на сильные пальцы, сжавшие его так крепко, что ткань дорогого пиджака под ними сморщилась, и снова перевёл взгляд на Зоро: настроен он был более чем решительно. По губам Санджи скользнула улыбка. — Ну покажи… — он потянулся к галстуку, расслабляя узел; Зоро мягко, но сильно толкнул Санджи в грудь, опрокидывая его на постель. Когда он навис сверху, Санджи нервно сглотнул: судя по его настрою, Зоро намерен сегодня сделать с ним именно то же, что сам Санджи сделал с ним днём, а он пока не был уверен, что готов… к такому. А Зоро меж тем уже вовсю распускал руки — пока Санджи колебался, он успел расстегнуть на нём пиджак и рубашку и теперь активно шарил горячими ладонями по обнажённой коже. А потом он потянулся к ширинке. — Зоро, подожди… — Санджи коснулся чужого предплечья, и Зоро, прервав своё занятие, поднял на него слегка мутный от возбуждения взгляд. — Чего тебе? Струсил? — Нет! — зло выкрикнул Санджи. Откровенничать сразу расхотелось, и он поспешно отвернулся. — Делай быстрее, что задумал, и проваливай. Зоро откинулся назад, садясь ему на ноги, и внимательно посмотрел Санджи в лицо — насколько он, конечно, мог его увидеть. — Что случилось? — Ничего. Зоро прищурился. — Что за дела, Завитушка? Ты сам напросился, а теперь строишь из себя жертву и ничего не хочешь объяснять. — Не хочу. И ни на что я не напрашивался! — Ну конечно, — осклабился Зоро. — А разглядывал меня вечером в душе, видимо, Луффи. — Что? — Санджи непонимающе взглянул на него, и Зоро улыбнулся шире. — Ты пялился на меня сегодня. Я чувствовал. — Ничего я не пялился! Ты мне вообще не интересен! — а вот последней фразы говорить явно не стоило — у Зоро как-то зловеще дрогнула бровь, и у Санджи внутри захолонуло. — "Не интересен"? Хорошо. Тогда, — он наклонился, глядя в почти испуганные голубые глаза, — я сейчас сделаю то, что задумал, и просто свалю… идёт? — Зоро, я… — Захлопнись, — прошипел он, хватая руки Санджи и прижимая их к постели у него над головой. — Или мне найти твоему болтливому рту занятие поинтересней, м? — он снова потянулся к ширинке чёрных брюк, и Санджи накрыло внезапным ужасом: точно так же. Точно так же, как и тогда. Тогда его точно так же опрокинули на кровать, поймав в захват руки, и, пригрозив "занять рот чем-нибудь поинтересней", полезли к нему в штаны. — Нет! Зоро! Зоро, перестань! Пожалуйста… — последнее слово было сказано шёпотом и потерялось в шумной возне Зоро с их одеждой — он только улыбнулся: — Вот уж не подумал бы, что ты такой трус, Санджи, — даже за собственные слова ответить не можешь… Ну ничего, сейчас ты у меня по-другому запоёшь, — хмыкнул он. Звонко вжикнула молния, и Санджи ахнул, когда чужая ладонь накрыла его мягкий член — всё, как тогда… как тогда… — НЕТ!!! …вот только он уже не был беспомощным мальчишкой, которого от неприятностей могли спасти только случайно приблизившиеся к месту преступления посторонние — теперь он сам мог за себя постоять. Он ударил два раза, не разбирая, куда бьёт — сдавленные чертыханья Зоро подвердили, что, в общем-то, он попал. Но проверять Санджи не стал — опрометью бросился к двери, на ходу застёгивая брюки. Вылетел как пуля на свежий ночной воздух и помчался куда глаза глядят. Ноги сами принесли его на кухню, где в такой поздний час никого не было — благословенное спокойствие. Мелькнула мысль запереть дверь, но Санджи отмёл её — что он в самом деле как беспомощный маленький мальчик, которым он и был когда-то. Лучше вот взять пока высохшие тарелки и на место их поставить… Руки дрожат, и Санджи на всякий случай ставит посуду на место, пока не разбил — и тут же ахает: кто-то, стоявший позади него, неожиданно взял его за локти, осторожно, но уверенно. Санджи невольно замер, как вдруг услышал тихий знакомый голос: — У тебя руки дрожат, Санджи-сан. — Эйс-сан… — напряжение отпускает внезапно и резко, плечи Санджи вздрагивают, и он начинает рыдать. Эйс разворачивает его лицом к себе, обнимает и шепчет: — Пойдём поговорим. Луффи сейчас в каюте нет, он на палубе уснул вместе с Чоппером-саном и Усоппом-саном. Нас никто не потревожит. Санджи не находит в себе сил ни на что большее, кроме как кивнуть, и внезапно чувствует, как ему на голову нахлобучивают что-то, смутно ощущающееся как шляпа. Он открывает глаза и протягивает руки: так и есть. Шляпа Эйса. — Но зачем… — Чтобы если нас кто увидит, не заметили бы, что ты расстроен. Санджи оценил его деликатность — сюда бы больше подошло выражение "…не заметили бы, что ты расплакался как младенец без мамкиной груди". Но размышлять и киснуть было некогда — Эйс легко схватил его за руку, быстро сплетя их пальцы. — Идём. Санджи скосил глаза на чужую руку, что сжимала его ладонь. — А ничего, что это заметят? Эйс улыбнулся — так тепло и уверенно, что Санджи вдруг подумал, что ему самому до внутренней цельности этого человека ещё расти и расти. — Пусть замечают. Это другое. Санджи кивнул. — Пусть. И сжал руку крепче. * * * Они сидели на кровати в пустой каюте Луффи, и Санджи решительно не знал, что ему говорить или делать. Рыдать он уже перестал — только время от времени накатывали на него приступы дрожи — а говорить, если честно, совсем не хотелось. Да и не знал он, что тут можно говорить и как. За него решил Эйс — вгляделся в заплаканное лицо изучающим взглядом профессионального старшего брата и с совершенно искренним сочувствием спросил: — Что случилось, Санджи-сан? — беспокойство в серых глазах зашкаливало, и Санджи понял, что не сможет ни соврать, ни промолчать. — Меня Зоро… хочет. Он меня трогал, а я… Я вспомнил, как в детстве меня… — он не договорил, но глаза Эйса понимающе расширились, и он неожиданно сполз на пол и бухнулся перед ним на колени, уткнувшись головой в деревянные доски. Санджи бросился подымать его, но сдвинуть с места Хикен но Эйса оказалось задачей, непосильной даже для него. — Санджи-сан, прости меня, пожалуйста, за тот поцелуй, клянусь, я ничего дурного не хотел! Санджи нервно улыбнулся и коснулся неловко склонённой перед ним головы, запутался пальцами в густых чёрных волосах. — Ничего страшного — меня никогда не целовали насильно, только… трогали. Твой поцелуй не был мне неприятен. На самом деле… мне даже понравилось, — Эйс резко вскинул голову и взглянул на Санджи с таким изумлением, что он невольно отвёл глаза. Он опасался, что Эйс сейчас начнёт развивать эту тему, но он вместо этого увёл разговор в ещё более пикантную сторону: — А почему Зоро стал… трогать тебя? И снова врать не было смысла. — Потому что сегодня утром я его трахнул. Эйс выгнул бровь. — И он не обнимал тебя, пока ты… — Нет. Я ему не позволил. Эйс помолчал немного. Видимо, переваривал услышанное. — А, когда я тебя обнимал на кухне только что, тебе тоже было неприятно? — Нет, — Санджи и сам слегка удивился. С другой стороны, ему же не было неприятно, когда его обнимал, например, Луффи — а тискал он его постоянно и даже бывало, что и за задницу хватал. Но Эйс — не Луффи. Санджи не понимал, в чём была принципиальная разница, но нутром чувствовал, что она была. Эйс еле заметно улыбнулся, и у Санджи возникло странное ощущение, будто тот только что прочитал все его мысли. — Санджи-сан… а давай попробуем прогнать твой страх? — Как? — А вот так, — Эйс приблизился и накрыл его губы своими, даря поцелуй лёгкий, как первое свидание. Отстранился на миг, взглянул в ошарашенные голубые глаза и поцеловал их обладателя снова, на этот раз задействовав руки: взял лицо Санджи в ладони, успокаивающе поглаживая его щёки большими пальцами. — Эйс-сан! — выдохнул Санджи, когда его снова отпустили. Щёки горели — и было от чего. — Ш-ш-ш, — он ласково улыбнулся и слегка пробежался пальцами по взъерошенным золотистым волосам. — Не думай ни о чём, Санджи-сан, просто чувствуй. Если тебе не понравится, что я делаю, скажи, и я сразу остановлюсь. — Хорошо, — прошептал Санджи — и сам наклонился за следующим поцелуем. Легко делать то, что страшно, когда тебе обещают остановиться, если не понравится — и ты этому веришь. Но Санджи нравилось. И Эйс не остановился. * * * На следующее утро Санджи сильно усомнился в реальности прошедшей ночи: проснулся-то он по привычке ни свет ни заря, раньше всех в команде — а в постели кроме него уже никого и не было. Он бы и правда поверил, что всё случившееся было лишь сном, да вот только каюта, где он спал, была не его, а Луффи. И Эйса. Санджи закрыл глаза, позволив себе на секунду забыться воспоминанием. Было хорошо, тепло. Много-много тепла. И немного боли. А потом — море удовольствия, радостный смех, крепкие объятия и глупые разговоры, которые очень быстро кончились совместным сном. И как только Эйс умудрился выбраться из рук Санджи, не разбудив его? У него ведь всегда такой чуткий сон — не то что у этого маримо, которого чтобы разбудить, надо… Санджи резко помрачнел. Маримо. Тот, кто довёл его до истерики. Впрочем, не сделай он этого, прошлой ночи бы не было. А она слишком понравилась Санджи, чтобы он мог от неё отказаться. Он бы даже был не против повторить как-нибудь. На секунду совесть и гордость взыгрались удивлённо-разозлённым коктейлем, но Санджи быстро на них огрызнулся: ну и что такого? Ну да, он лёг под мужчину. Ну да, ему понравилось. И он с удовольствием лёг бы под него ещё раз и, может быть, даже не один… Замечтавшись, Санджи чуть не пропустил время готовки завтрака: еле-еле успел, делал всё впопыхах, без присущей ему тщательности, но команда, кажется, ничего не заметила — слопала как миленькая и не подавилась. А Эйс, когда Санджи проходил мимо него с грязными тарелками, мазнул легко по открытому запястью, и в серых глазах его, что встретились с глазами Санджи, мелькнули озорные искорки. — Спасибо, Санджи-сан. Было очень вкусно. Санджи кивнул, поудобнее перехватывая тарелки; он знал, что Эйс говорит не о еде. — И тебе спасибо. Мне тоже. — Добавки, кок! — некто совершенно бесцеремонно сунул Санджи под нос пустую тарелку, и ему не понадобилось бы даже узнавать этот голос, чтобы понять, кто это был: ну кто ещё, кроме этой отвратительно невоспитанной водоросли, мог поступить так… так отвратительно невоспитанно?!.. — Сию минуту, мой господин, — саркастично отозвался Санджи, забирая несчастное блюдо и возвращаясь на кухню. Он не мог видеть, как мгновение спустя взгляды двух пар серых глаз скрестились словно шпаги. И как Эйс многозначительно усмехнулся, показывая вполне однозначный жест. И как руки Зоро сжались в кулаки так, что заставили побелеть смуглую кожу. И как он последовал за Эйсом сразу после завтрака.