Отголоски Большого взрыва

- С недавнего времени я понял, что нет ничего невозможного. Что в мире могут существовать самые невообразимые, самые невероятные вещи. Самые немыслимые создания. И что теории, которые традиционно принято приравнивать к фантастическим, через пару десятков лет могут начать преподавать в школах. Гипотеза существования во Вселенной так называемых белых дыр до сих пор не имеет научного подтверждения, однако она и не опровергнута. Ведь если есть черные, то почему не может быть белых? Две противоположности, одна из которых затягивает в себя физические объекты, частицы пространства и свет, а другая - выплевывает их. Что происходит в черной дыре за горизонтом событий? Наверняка ничего хорошего, но вы только представьте, что там, по другую сторону может существовать проход в другой мир - такой же, как наш собственный, но совершенно иной. Черное там становится белым, а добро - злом. Ведь мир, как известно, стремится к гармонии, поэтому две силы всегда должны уравновешивать друг друга. Это еще одно подтверждение существования мультивселенной, и я надеюсь, что изучению этого вопроса будет уделяться всё больше внимания учеными по всему миру. Спасибо, ты можешь быть свободен. И... Куда подевался мой бейджик? Ох, окей, он всё равно никому не нужен. Флёг машет рукой роботу-камере, и тот, сделав резервную копию записанного, переходит в спящий режим. Самому доку до спящего режима ещё далеко: кто сказал, что ненормированный рабочий день - это куча свободного времени, а работа из дома означает меньшее количество стресса? Блэк Хэт как-то с привычной злобной иронией заявил ученому, что тот может называть особняк своим домом - вот он и называл. Домом скорби. Как ни странно, но, пожалуй, Флёг даже любит свою лабораторию: остальные комнаты особняка вселяют в него чувство неясной тревоги - то ли из-за кроваво-красных стёкол в окнах, которые всё вокруг делали инфернальным, то ли из-за того, что в любой момент из-за угла мог появиться Блэк Хэт. Конечно, в лабораторию тот тоже захаживал, но там вероятность встречи была куда меньше: демону было мало дела до процесса работы - ему был важен результат, а новые изобретения появлялись не так-то быстро... Доктор как раз заканчивает работу над очередным изобретением, оттого он немного нервный и ещё более рассеянный, чем обычно: соль вместо сахара в кофе уже превращается в обыденность. Он скрупулезно записывает результаты тестов в таблицу, в очередной раз исправляет погрешности в расчётах и делает вывод, что на этот раз всё не так уж и плохо - его труд теоретически даже может быть оценен: мало кто станет спорить с тем, что нейтронная пушка, пробивающая самую прочную броню и способная работать в любых условиях, даже в открытом космосе - по-настоящему злодейское изобретение. Впервые за долгое время Флёг собой почти доволен. Он аккуратно складывает бумаги в общую папку и, поджав под себя ноги, комочком устраивается в кресле, прикрывая глаза и позволяя себе пару минут отдыха. Ученый знает, что никто не оценит его работу - кроме, пожалуй, покупателей, но он об этом всё равно не узнает, потому что заперт в лаборатории, а просить босса брать его на встречи с клиентами в качестве технического специалиста он бы никогда не осмелился. Это совершенно глупая затея, особенно учитывая то, как он заикается и робеет, когда рядом находится Блэк Хэт. Если бы босс был к нему хоть немного снисходительнее, то возможно, Флёгу было бы легче принимать факт своей неволи. Но насколько демон был приветлив и учтив с клиентами, настолько груб и неаккуратен он был со своим ученым. И именно это забирало у доктора последние силы, которых едва хватало на то, чтобы не падать от усталости посреди презентации очередного злодейского изобретения. Флёг не любил спать: перед закрытыми веками почти постоянно маячили какие-то смутные образы, не имеющие ничего общего с реальностью. Иногда он видел однотипные сны, в которых Блэк Хэт, улыбаясь (это был не оскал, а именно улыбка), разговаривал с ним вежливо и почтительно, желал доброго дня и искренне интересовался ходом работы. Не кошмары больше всего пугали ученого, а именно эти странные образы: он решительно не понимал, что таким образом хотело сказать его подсознание - образ доброго босса делал реальность только хуже, ведь каждый раз приходилось просыпаться, возвращаясь к довольно неприглядной действительности. - Сэр? Вам это действительно интересно?.. Флёг утыкается носом в спинку кресла и шепчет это в каком-то полусне. Блэк Хэт из ночных кошмаров вновь интересуется его работой и, о ужас, даже просит прочитать лекцию о нейронных зарядах - будто знает, что верный способ растопить сердце учёного - разделить его интерес к науке. - Да, дьявол тебя задери, мне действительно интересно, почему работа всё еще не сделана! У меня уже есть покупатель, а ты всё копаешься! И этот крик уж точно не принадлежит Блэк Хэту из сна. Флёг распахивает глаза и вскакивает на ноги, спросонья немного пошатываясь. - С-сэр! Я как раз планировал продолжить... Это заключительный этап и через пару дней я готов буду показать Вам оружие! Кто-то внутри него гордо выпячивает грудь и фыркает, что оправдываться - унизительно, но вопреки этому Флёг втягивает голову в плечи, стараясь казаться как можно незначительнее и меньше. Все здравые аргументы потерпели бы сейчас крах: ученый до ужаса боится своего босса, и страх этот абсолютно иррационален и не поддается контролю. - Настоятельно рекомендую поторопиться, иначе я испытаю это оружие на тебе! По тону шефа Флёг понимает, что тот совсем непротив, чтобы доктор сорвал дедлайн, и по его позвоночнику ползет вверх холодный и липкий страх, сворачиваясь змеей вокруг шеи и всё сжимая кольца. - Да, сэр, - только и может выдохнуть Флёг, когда Блэк Хэт, довольный будто вампир, напившийся крови, исчезает за дверью. Он обессиленно опускается на стул и замечает на только недавно убранном столе обрывок бумажки. Берёт в руки и хочет уже выбросить в мусорную корзину, но всё-таки решает прочитать написанное на обратной стороне. Подносит к глазам: почерк аккуратный, острый, крупный - совсем не похож на его собственный, где в разномастных закорючках можно запутаться. Скорее буквы были выведены рукой Блэк Хэта - по крайней мере, тот писал технические задания именно так; всегда от руки, на плотной белой бумаге. Почему Флёг не замечал этой записки раньше? Всё просто - потому что Блэк Хэт положил ее на стол только что, когда заходил в лабораторию. Паззл сходился почти идеально. Почти - потому что от трех написанных на бумажке слов глаза Флёга под маской от удивления стали чуть ли не больше линз защитных очков. "Флёг. Хорошего дня". Блэк Хэт просто не может написать такое - ученый отказывается в это верить как в самую безумную теорию, и даже если бы он вдруг увидел, как его босс собственноручно выводит эти буквы на листке, не поверил бы, решив, что от усталости просто стал бредить. Флёг ещё раз опускает взгляд на бумажку и проверяет правильность прочитанного. Нет, он точно спятил. Или Блэк Хэт сошёл с ума, раз позволяет себе такие вольности. Неужели его суровый босс способен на подобные выходки? Вопросов слишком много, а Флёг слишком устал, чтобы думать о них сейчас - поэтому он просто прячет бумажку в карман и забывает о ней до следующего дня, когда на полу посередине лаборатории обнаруживает вторую точно такую же. Он чувствует почти азарт, когда торопливо разворачивает сложенный в несколько раз листок. "Как дела, Флёг?" И больше ничего - ни подписи, ни намёка на авторство. Учёный теряется в догадках и выдвигает одно за другим самые абсурдные предположения, ведь ни вчера вечером, ни сегодня Блэк Хэта в лаборатории не было. Останавливается он на том, что демону вовсе не обязательно физическое присутствие, чтобы воздействовать на пространство - ведь особняк совершенно точно живет своей жизнью: сами собой перемещаются картины, открываются и закрываются двери, задергиваются шторы. К тому же, Блэк Хэт вполне мог проскользнуть в лабораторию в облике невидимки - ведь кто знает, где граница способностей демона? И если с этим Флёг разобрался, то написанный всё тем же ровным почерком вопрос "как дела" просто вгоняет его в ступор. Доктор ненавидел неоднозначные ситуации и терялся в них; для него нет ничего хуже этических проблем. Будет ли правильным заявиться теперь к боссу и просто попытаться завести с ним разговор или общение записками намекает как раз на то, что такого лучше не делать? Клочок бумажки лежит перед Флёгом на столе и не даёт спокойно работать - он белеет призывно в свете настольной лампы и напоминает о том, что есть дело куда более важное, чем нейтронная пушка. И ученый наконец сдается, позволяет своему очевидному помешательству взять верх; берёт в пальцы карандаш и, запинаясь, пишет: "Лучше, чем вчера. Спасибо". Он и сам не знает, на что рассчитывает, оставляя бумажку посреди помещения - в точности там же, где нашёл. Флёгу уже нравится эта игра - слишком нравится, и ему даже приходится придумывать повод, чтобы отвлечься от навязчивого созерцания бумажки, которая, к слову, и не думает исчезать никаким мистическим образом. Даже к ночи она остаётся на месте, и Флёг, веки которого уже невыносимо-тяжёлые, в последний раз идёт устраивать проверку. И то, что он увидел, взбодрило его лучше самого крепкого кофе: записка исчезла, хотя лаборатория совершенно точно оставалась закрытой. Или нет? Флёг уже во всем сомневается. В эту ночь он почти не спит: новая странная игра занимает все его мысли и никак не хочет отпускать разум на заслуженный отдых. Но зато в этот раз нигде на задворках сознания не маячит такой знакомый и в то же время чужой образ Блэк Хэта, который так вежлив и обходителен с ним, будто принимает за равного. Но Флёг был и остаётся всего лишь жалким человеком: осознание этого рушит все хрупкие воздушные замки, возводимые в душной тишине лаборатории, втайне ото всех. Возможно, Блэк Хэт хочет лишь поиздеваться: подманит поближе, приласкает, а потом ударит - и покажется больнее и обидней, чем прежде. Флёгу больно уже сейчас - от того, что он сам себе надумал, и мужчина, свернувшись комком на неудобной раскладной кушетке, утыкается лицом в подушку и задерживает дыхание - лишь бы не всхлипнуть отвратительно громко в ватной глухой тишине. Флёг никогда не напивался и вообще пробовал алкоголь всего пару раз, но на утро он проснулся с уверенным ощущением, что именно так выглядит похмелье: раскалывающаяся голова, лёгкая тошнота и сухость во рту. Ученый вымученно стонет и кое-как поднимается на ноги, с неподдельной болью отбросив от себя идею весь день проваляться в постели. Он оглядывает лабораторию: никаких записок больше нет, и это несколько разочаровывает, отчего не слишком радужное настроение портится ещё больше. Он так отвык от нормального человеческого отношения, что записки эти готов был принимать с возведённой в квадрат благодарностью, по умолчанию проникаясь наивным доверием к их автору. Флёг кое-как поправляет изрядно помятый лабораторный халат, в котором он вчера уснул и собирается уже было приниматься за работу, но вдруг разболевшийся живот напоминает о возможной причине плохого самочувствия: уже пару дней он забывает есть и, вероятно, пить - поэтому, вздохнув, ученый решает наведаться на кухню, хоть делать этого совсем не хотелось, ведь там он может столкнуться с обитателями дома, а то и с самим Блэк Хэтом. Он как можно тише открывает тяжелую металлическую дверь и, воровато оглядываясь, проскальзывает в полутёмный коридор, чтобы затем выйти на лестницу, но в паре метрах от лаборатории вдруг замечает какое-то светлое пятно на карминовом ковре. Записка. Флёг одним резким движением подбирает её и кладет в карман. Проглатывая в столовой свой нехитрый завтрак, он титаническими усилиями борется с любопытством прочесть очередное послание и разворачивает бумажку только когда оказывается снова в стенах лаборатории. "Очередной проект для тебя настолько сложный, что тебе приходится работать по ночам?". Флёг мог бы предположить в написанном иронию, но его слишком впечатлила длина записки - впервые столько слов! И в первый раз его злодейскому боссу понадобилось узнать подробности работы - пусть и в таком ключе. Проект был крайне сложным, но зато интересным - здесь действительно приходилось повозиться, чтобы не сорвать безнадежно сроки. Флёг садится за стол; он подходит к ответу обстоятельно, совсем как к школьному сочинению, со всей ответственностью прилежного ученика. Рука в жёлтой перчатке выводит по возможности аккуратно: "Это очень интересный проект. Но сложный. Вам что-нибудь известно о направленных нейтронных пучках?" Вряд ли подобное могло быть интересно Блэк Хэту, но ученый не выдержал: ему просто необходимо было с кем-то поделиться своим открытием. Он положил бумажку на то же место, где и нашел и отправился заниматься своими делами - доктор всё еще помнил слова босса о том, что работу в его же интересах необходимо сдать вовремя. И Флёг старался, периодически проверяя записки, которые появлялись с интервалом в пару часов, но почему-то каждый раз в новом месте; одну он снова находит за порогом. Он кладет их на место и каждый раз уходит, чтобы не видеть как именно те исчезают: возможно, он боится узнать правду; боится, что волшебство рассеется или произойдет что-то, что прервет этот диалог. Всё это было так странно и волнующе, что ученый совсем не заметил, как стрелки часов перешли за полуночный рубеж, а затем побежали дальше, провожая Флёга в новое утро, которое он встретил за рабочим столом и с совершенно неадекватной улыбкой на лице, скрытым под пакетом. "Вы даже не представляете... Их масса и плотность настолько велики, что они притягивают даже свет. На самом деле, в мире полно чудес... Например, Вы. Ведь каждый организм удивителен и уникален." Он кладет записку на край кушетки и садится снова за письменный стол, подперев голову руками и задумчиво глядя в пространство перед собой. Пожалуй, наука была единственным, что когда-либо по-настоящему сильно занимало Флёга. Он никогда всерьез ни влюблялся, ни ходил на дискотеки, ни напивался до беспамятства - словом, был белой вороной. Наука же была его стихией, его другом и спасением от безысходной тоски, которая, бывало, одиноко скреблась в двери в какой-нибудь из пятничных вечеров. Тут Флёг весь вздрагивает, подскакивает нервно и кидается к кушетке, споткнувшись о провод и чуть было не утянув за собой монитор компьютера. Записки на месте уже не было. Ученый садится прямо на пол и обреченно вздыхает: задумавшись, он имел неосторожность назвать своего босса чудом. И самое забавное, что это было сделано искренне, но отнюдь не из каких-то там романтических побуждений: просто Флёг действительно считал, что каждое существо уникально; он любил людей, хоть и не умел с ними общаться. Но как это теперь объяснить Блэк Хэту? Доктор прислушивается: ему кажется, что за дверью кто-то есть, и он даже задерживает дыхание: вот сейчас разъяренный босс появится на пороге, протянет к нему одно из своих щупалец и просто придушит или сломает шею - способ казни будет уже не так важен. Но на полу рядом Флёг замечает очередную записку и с замиранием сердца разворачивает её, смотрит на текст и теперь уже точно не знает, как ему заново научиться дышать. "Настоящее чудо - это тот, кто, задрав голову, смотрит вверх в то время, как остальные суетятся, глядя себе под ноги". Он наконец выдыхает и мотает головой, пытаясь отогнать от себя наваждение. Нет, это не Блэк Хэт - тот просто не может выдавать такие поэтичные вещи. Слоганы к рекламной кампании - пожалуйста, но не такое. И кто бы это ни был, Флёг обещает себе, что выяснит тайную личность столь тщательно скрывающей себя персоны. "Именно поэтому я так часто оступаюсь. Кстати, почему бы нам не продолжить беседу лично?" И, обещая себе, что не отступится, ученый кладет записку на пол рядом с собой, а затем уходит.