Сделай меня своим...

Благоухает как в раю, а пламенем пылает адским.*       Так больно видеть, как человек, который вдохновлял тебя долгое время, дарил свою улыбку и плакал вместе с тобой, когда тебе было плохо, морально разбит. Чимин не выходит из своей комнаты уже три дня. Он так и не сказал ни слова с той ночи, когда попросил друзей идти домой и позволить ему поговорить со своим альфой. Утром он вернулся домой и, не сказав больше ни слова, заперся в комнате, никого не подпуская к себе.       На четвертые сутки Тэхен не выдержал. Прихватив с собой тарелку рисовых пирожков и чай с жасмином, он направился в сторону комнаты друга.       Уверенный стук в дверь вырвал Чимина из потока собственных мыслей. - Уходите. - дрожащим голосом отозвался Пак, а сердце Тэ екнуло от того, насколько подавленно звучал голос старшего. - Чимин, открой, это я. Я не уйду, пока ты не откроешь, ты ведь знаешь. Буду сидеть под твоей дверью, совсем как в детстве... А помнишь, когда я впервые сказал Гукки, что я его истинный, а он лишь рассмеялся мне в лицо? Тогда я никого не подпускал, как и ты сейчас. Но ты пришел, сел под моей дверью и начал петь мне колыбельную, а потом добавил "спи спокойно Тэхен-и", тогда я впервые смог нормально поспать... Знаешь, в тот вечер впервые за долгое время я смог уснуть. Потому что понял, что не одинок больше, что у меня есть ты. Ты всегда был со мной, а я ни разу не поблагодарил тебя за это. Так что открой дверь и позволь сказать тебе спасибо...       Минута. Две. Тишина. Еще пара минут. Шорох. Звук босых ног, шаркающих по полу в сторону двери. Щелчок. И слезы. Горячие слезы текут по теплым, мягким щекам Чимина. Сейчас он еще больше похож на ребенка. На очень несчастного ребенка, который нуждается в защите, но еще больше - в любви. Ви крепко обнимает друга, чувствуя как тот дрожит, содрогается от накатывающей истерики. А потом Чим сказал то, что так боялся услышать Тэхен: - Я не нужен ему, Тэ, я ждал его всю жизнь, но оказался ненужным...

***

      Разбавляя соджу текилой, Юн думает об омеге. Опустошая бокал от этой дряни, он думает об омеге. Докуривая вторую пачку ментоловых сигарет за день, он думает о Чимине. Он все время думает о Чимине. - Какого хера?! - спрашивает Мин самого себя вслух, просыпаясь со значительным стояком после страстного сна с участием брюнета. Все казалось таким реальным. И поцелуи, и прикосновения, и этот крышесносный запах...       На самом деле, Юнги тысячу раз успел пожалеть о том, что наговорил младшему. Впервые ему плохо от того, что он нагрубил омеге. (Своей омеге, Карл!) - К черту! - воскликнул Мин и, закончив с самокопанием, отправился на работу.

***

      Одиннадцать вечера. Тэхен идет в сторону того самого бара. Резко дергает дверь на себя. Звон колокольчиков. Бармен смотрит на вошедшего с прищуром, словно пытаясь вспомнить, где же он видел этого омегу. Тот в это время подходит к барной стойке, и залезая, на высокий стул кидает небрежно своим грубым, совсем не омежьим голосом: - Соджу. -и смотрит на альфу так, словно желает проделать в нем дыру. А еще лучше не одну.       Мин выполняет заказ и принимается протирать стаканы, он старается не подавать виду, но ему неловко от этого взгляда (ему, суровому мистеру "мне поебать"!). Омега выпивает стопку в два глотка, ставит стопку на стол и так же небрежно говорит повторить. Пока Юн наполнял емкость алкоголем, парень не сводил с него гневного взгляда. - Что? - не выдержал Юнги, поддаваясь на провокацию. Тэхен схватил альфу за ворот рубашки. - Это я должен спрашивать "что?". Что за хрень ты сделал с моим другом? Повезло же Чимину с истинным. - вырывающийся до этого Юнги вдруг замер. - Ты друг Чимина? - альфа завороженно уставился на Кима. - Да, придурок. И я пришел тебя предупредить в первый и последний раз. Если еще хоть одна слеза упадет с щеки этого омеги по твоей вине, считай, что ты труп. - выплевывает Тэ последние слова. В Юнги же начинает закипать злость от такого тона светловолосого. - Окоченел от страха. - язвительно говорит альфа и убирает руки Тэхена со своей рубашки одним движением. - Знаешь, что? Катись-ка ты туда же, куда я послал твоего друга - далеко нахуй. - наглая ухмылка коснулась лица Мина. - Ничтожество. - брезгливо бросает Тэ, замечая, как на смену ухмылке приходит гримаса злости и покидает бар как раз в тот момент, когда об дверь разбивается кинутый Юном бокал.