the wonderlands

Это не полноценный сон, но это лучшее, что случилось с Гарри за последние несколько дней. Он просыпается от солнечного света, льющегося в его комнату, а значит, Энди давно проснулась и оказала ему нежеланное одолжение, раздвинув шторы. Он слышит, как закипает чайник, и через мгновение она входит с дымящейся чашкой чая и громким бодрым голосом провозглашает: — Доброе утро! Ночь сна тоже сотворила с ней чудо. На её лице больше нет размазанного макияжа и слёз. Её локоны собраны в аккуратный пучок. Она переоделась в футболку, дырявую, как и большинство её одежды, и сменила джинсы на пижамные штаны. — Я ещё не готов проснуться, — сонно бурчит Гарри. — Боюсь, у тебя нет выбора, — Энди ставит чашку с чаем на стол рядом с ним. — Пей. Она обходит кровать и вытаскивает чемодан из-под неё. После она направляется к шкафу, берёт две пары его джинсов и бросает их в сторону кровати. Гарри выпрямляется и тянется к чашке чая. — И что это ты делаешь? — Я позвонила в авиакомпанию и купила тебе билет, — сообщает Энди, запихивая джинсы в чемодан. — Кстати, такси прибудет через сорок минут. Гарри замирает. — Подожди, что?! — Я знаю, что ты боишься, но тебе не кажется, что он тоже боится? Гарри ставит чашку на место. Ещё слишком рано для подобного разговора. — О чём ты говоришь? Энди тяжело вздыхает. — Я забронировала для тебя самый ранний, самый быстрый рейс в Аргентину, который смогла найти. Адрес Луи мне дала Физзи. У тебя меньше сорока минут на сборы. — Нет, — отвечает Гарри, прижимая ладони к лицу. — Энди, он явно хочет провести время вдали от меня. Когда он вернётся в Лондон, я поговорю с ним. — Ты даже не знаешь, когда он собирается вернуться. Что, если он никогда не вернётся? Чем дольше ты ждёшь, тем хуже. Он боится. Ты не показал ему, как сильно его любишь, верно? Ты должен показать ему это сейчас, — она вновь направляется к шкафу и возвращается с охапкой рубашек, которые тут же запихивает в чемодан. — Вставай и одевайся. Ещё многое нужно успеть. Страх — это не то слово, которое он мог бы использовать в отношении Луи. Не для Луи, которому место в словаре рядом со словами «бесстрашный» и «»храбрый». Ему больно думать об этом, но потом он вспоминает последние слова, которые Луи сказал ему. «Как ты можешь не любить меня так, как я люблю тебя?» Ожидание ответа на такой вопрос напугало бы кого угодно, не так ли? Энди останавливается и смотрит на него. — Прости? Ты сказал, что любишь его, или он тебе просто нравится? Потому что я не совсем уверена. — Я люблю его. — Тогда вставай, папа! — командует она. — И скажи ему об этом! Гарри поднимается и с трудом тащится в ванную. Он бреется, не обращая внимания на седину и угревую сыпь. У него ужасные волосы. Он собирает их в пучок и нахлобучивает сверху бейсболку. Он надевает чистую футболку, зубная щётка зажата у него во рту. — Это безумие, — бормочет он, натягивая джинсы. — Мы делали вещи и похуже. — Не забудь упаковать жёлтые плавки, — говорит он, разыскивая паспорт. — И свитер. Там очень холодно. — Ты и вправду меня недооцениваешь, — отвечает Энди с возмущённым вздохом. Она бросает всё кучей, не складывая, но времени, чтобы всё исправить, не остаётся. Она плюхается сверху на чемодан, чтобы Гарри смог застегнуть его. Он хватает ключи, паспорт, бумажник и засовывает их в передний карман чемодана. После он суёт ноги в какие-то серые кроссовки. Он выглядит смешным и измотанным, но это уместно. — Машина на месте, — объявляет Энди, выглядывая в окно. Её телефон вибрирует, и девушка тут же отвечает: — Он сейчас спустится! У входа она суёт ему в руки банан. Он благодарно смотрит на неё и поднимает руки к её лицу, чтобы трепетно коснуться ямочек на её щеках. — Я так сильно тебя люблю, — с отчаянием произносит он. — Ты меня понимаешь? — Нет времени... — Мне всё равно, — отвечает Гарри. — Я очень, очень тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — нежно произносит она, крепко обнимая отца за талию. Она звонко целует его в щёку, на секунду прижимает голову к его плечу и делает шаг назад. — Не возвращайся без него. Гарри в ответ целует её в лоб и закрывает за собой дверь. Он поспешно сбегает по лестнице, пропуская ступеньки; чемодан тарахтит и щёлкает у него за спиной. Он запрыгивает на заднее сиденье автомобиля и просит водителя направляться в аэропорт.

†

«Самый быстрый рейс» из Лондона в Буэнос-Айрес по-прежнему самый длинный в жизни Гарри. За ним следует перелёт от столицы Аргентины до Барилоче, яркого города, окружённого заснеженными горами и граничащего с озером Науэль-Уапи. Первые пять часов Гарри многое узнаёт из Google. После этого он дремлет, просыпается, читает и пару раз посещает туалет. Он приземляется в Буэнос-Айресе в семь вечера по местному времени, после чего его ждёт двухчасовая пересадка перед следующим двухчасовым полётом. Его усталость уступает тревоге, когда он поднимается на борт. Когда он приземлится, будет уже около полуночи, и впервые он понимает, что Луи, возможно, будет уже спать. Две чашки кофе никак не успокаивают его и не дают уснуть. Он держится на чистом адреналине. В Аргентине сейчас зима, и, исходя из того, что он может разглядеть под покровом ночи, Барилоче — это чудо. Гарри выходит из бело-голубого такси, ещё раз поблагодарив водителя, и тут же застывает на месте, но не от холода, а от вида залитых лунным светом заснеженных гор вдали. Его дыхание превращается в пар, когда он быстро поворачивается и замирает, когда замечает, что одно из окон дома Луи слабо освещено. Он достаёт телефон из заднего кармана и отправляет Луи первое за несколько дней сообщение, надеясь, что оно будет получено. Я снаружи и никуда не собираюсь уходить. Гарри ждёт, его пристальный взгляд скользит по фасаду дома. Он готов простоять здесь всю ночь, если понадобится. Но не проходит и минуты, как загорается уличная лампа и открывается входная дверь. Луи выходит на подъездную дорожку, его брови хмуро сведены, а губы слегка приоткрыты. Гарри поднимает руку и машет в ответ. — Привет. Луи выходит на холод, одетый только в пару толстых носков, чёрный оверсайз джемпер и джинсы. Это занимает у него всего лишь секунду. — Привет. — Надеюсь, я тебя не разбудил. Я знаю, что должен был позвонить, — оправдывается Гарри, — но я торопился добраться поскорее. И хотя между Лондоном и Барилоче у него было более чем достаточно времени, чтобы позвонить или написать, нужен был элемент неожиданности. Он не знает, чего ждёт, но точно не: — Зачем? Или более конкретно: зачем ты приехал? Неделю назад этого было бы достаточно, чтобы отправить Гарри домой. Он никогда не видел Луи менее страстно желающим быть рядом с ним. Даже его руки, спрятанные в карманы, выглядят так, как будто он старается оградиться от Гарри. И это могло сработать неделю назад. Гарри переводит дыхание. — Потому что когда я представляю будущее, я представляю себя рядом с тобой, — говорит он. — Мы женаты, у нас есть дети и домашние животные. И мы счастливы. Так счастливы, что не знаем, что делать с этим. «Когда-нибудь в будущем» — это когда ты будешь готов. Я не мог ответить тебе раньше, потому что я боялся, но я больше не боюсь. Я не видел этого, но вижу сейчас. Я думал, что должен выбрать, но не сделал этого. Я люблю свою дочь, Луи, но видит Бог, тебя я тоже люблю. И я обещаю, что проведу остаток своей жизни, показывая тебе, насколько сильно. Если ты позволишь мне. Луи крепко скрещивает руки на груди. — Когда я буду готов, — повторяет он с недоверием. — Я готов жениться на тебе сейчас, — говорит Гарри. — А потом я всем расскажу об этом. Я хочу рассказать всем о нас! Луи закрывает лицо обеими руками и застывает на несколько минут. Мимо проезжает автомобиль. Над головой пролетают две птицы. Гарри думает, что ещё он может сказать. Затем Луи опускает руки вниз, открывая пунцовые щёки и влажные от слёз глаза. — Я не думаю, что смогу это сделать, — отвечает он с дрожащим вздохом. Он вытирает ладони о джинсы, качая головой. — Мне больно любить тебя, Гарри, и я не думаю, что оно этого стоит. Я не могу... Извини, не могу, — он прижимает большой и указательный пальцы к уголкам глаз. — Ты можешь остаться здесь на ночь, раз уж проделал такой путь. Гарри не двигается. Он может в конечном итоге сделать что-то отчаянное, например, схватить Луи за ноги и отказаться его отпустить. Но, очевидно, это не сработает. Ничего не выйдет. Он никогда не ожидал, что это будет легко, но он думал, что если быть честным, этого будет достаточно. Но он опоздал. Такова жизнь, не так ли? Всегда двигайся быстро. Никогда не оставляй достаточно времени, чтобы кто-то мог наверстать упущенное. Глаза щиплет, но он сдерживает себя. Он поплачет по дороге домой. Он просто должен сказать ещё одну вещь. — Ты должен знать, что ошибаешься, — говорит он Луи. — Я знаю, что в очередной раз напортачил, но на этот раз ты ошибаешься. Любовь иногда причиняет боль, но она того стоит. Потому что это не похоже ни на что другое. Ты чувствуешь себя целым, полным. Нет ни страха, ни сомнения, ни пустоты. И для меня это того стоит. Луи опускает голову. — Гарри... — Я уеду, — продолжает Гарри, почти задыхаясь. — Я уеду, если ты захочешь, но я не думаю, что ты этого хочешь. Я достаточно долго боялся, чтобы знать, на что это похоже. И ты имеешь полное право бояться. Я сплошная неприятность, я знаю. Но есть страх, а есть факты. И факт в том, что я всегда буду любить тебя, Луи. И ты всегда будешь любить меня. Луи внимательно смотрит на него. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не будешь лежать без сна, думая обо мне через пять или десять лет. Что ты не пожалеешь об этом. Потому что я не могу сказать этого. Любовь причиняет боль, да. Но не быть с тобой будет в миллион раз больнее. Гарри наконец замолкает и ждёт. Луи вытирает лицо рукавом джемпера и позволяет тишине растянуться, а затем бормочет: — Я думал, ты перестал писать песни о любви. — Я напишу тебе тысячу, — говорит Гарри с проблеском улыбки на губах. Луи облизывает губы и прислоняется головой к дверному косяку. — Скажи ещё раз. — Всё заново? Луи внимательно смотрит на Гарри — Насчёт женитьбы на тебе? Луи улыбается в ответ. — Не совсем. Это сносит ему голову. — Я люблю тебя! — громко произносит Гарри. Луи закрывает глаза. — Ещё. Гарри делает шаг ближе. — Я люблю тебя. — Снова. Гарри останавливается перед ним, смотря на то, как ресницы Луи, затрепетав, приподнимаются. Их глаза встречаются. Ладони Гарри скользят по грубой щетине Луи. Большие пальцы проводят по влажным следам от слёз. — Я люблю тебя, Луи, — нежно говорит он. — Прости меня. — Я знаю, — отвечает Луи, беря Гарри за руку, переплетая их пальцы вместе. — Пошли в дом.

†

Гарри слоняется по дому, пока Луи разжигает камин. Из каждого окна открывается вид на заснеженные вершины и чёрное, как ночь, озеро, раскинувшееся между ними. Он зарывает холодные ноги в мягкий ворс ковра. (Первое, что он сделал, когда зашёл в дом, — скинул ботинки и снял носки, чтобы почувствовать ворс пальцами ног.) Дом Луи пахнет, как Луи: кофе, сигаретами «Мальборо» и его одеколоном. Гарри подходит к ноутбуку: он включён, но в спящем режиме, рядом стоит ещё холодная бутылка «Stella Artois» и лежит зажигалка. Его очки лежат рядом с телефоном. Луи явно не спал. Когда Гарри смотрит на него, становится ясно, что он и не собирался спать вообще. — Здесь красиво, — говорит ему Гарри, блуждая по кухне с открытыми кирпичными стенами и двойной печью с медной отделкой. Он проводит рукой по гранитной столешнице. — Я бы тоже был не прочь спрятаться здесь. — Моя семья знает, где я. — Спрятаться от меня, я имел в виду, — говорит Гарри. Луи глубоко засовывает руки в карманы и приподнимает плечи. — Это справедливо, — он выглядит меньше, стоя так, отчего Гарри безумно хочется обнять его. Он всё ещё чувствует себя немного не в своей тарелке, и, возможно, одно неверное движение разнесёт всё к чертям. Так что он старается вообще не двигаться. — Как ты меня нашёл? — спрашивает Луи. — Энди помогла. Она позвонила твоей сестре. — Я попросил маму сказать тебе, — говорит Луи. — Если бы ты с ней связался. — Значит, ты хотел, чтобы я приехал? — Я хотел, чтобы ты попытался, — говорит Луи. — И вот я здесь, — отвечает Гарри, развязывая шарф. Он снимает пальто и бросает и то, и другое на спинку стула, стоящего у стола. — И я остаюсь здесь. Луи складывает руки на груди. — Продолжай. Гарри приподнимает брови. Луи делает то же самое. — Значит ли это, что я прощён? — спрашивает Гарри, приподнимая край джемпера. Он резко снимает его через голову и бросает на кафельный пол. — Мы приближаемся к этому. Гарри расстёгивает джинсы. — Я уже говорил, что влюблён в тебя? Луи широко улыбается. — Сними их. Гарри спускает джинсы вниз, немного спотыкаясь. Он переступает через них, застенчиво улыбаясь. Он чувствует себя молодым и глупым, ожидая следующего приказа Луи. Тот выжидающе смотрит на свои джинсы. — Не заставляй меня стоять здесь голым всю ночь, — капризным голосом произносит Гарри. — Это жестоко даже для тебя. Луи качает головой, громко смеясь в ответ. Гарри избавляется от трусов. Он скользит рукой по члену, его эрекция чувствует себя весьма самонадеянно. — Теперь ты, — беззастенчиво произносит он. Луи не заставляет себя долго ждать. Он делает шаг ближе, отталкивая руку Гарри от его промежности, оставляя член свободно покачиваться. А потом он целует его. Это грубый, полный ярости поцелуй. В тот момент, когда их рты встречаются, вся тревога и страх Луи выливаются наружу, как яд, высосанный из раны. Когда они отстраняются, Гарри обхватывает лицо мужчины руками, внимательно смотря на него, пока Луи не открывает глаза. — Не заставляй меня снова сомневаться в тебе, Гарри, — шепчет он. Гарри качает головой. — Больше никогда. Он целует Луи, облизывая его рот, впиваясь зубами в нижнюю губу немного резче, чем требуется, как будто он хочет погрузиться в самого Луи, влезть ему под кожу. Он срывает с него свитер, скользя вниз губами по шее и по плечам, помечая линии языком. Опустившись на колени, он дёргает Луи за пояс джинс, наконец добираясь до члена, и без промедления заглатывает его до конца, кончиком носа касаясь мягкого живота. Луи упирается спиной в край столешницы, и Гарри прижимает его к ней, открывая рот шире, сглатывая вязкую сперму. Луи громко стонет в ответ. — Я скучал по тебе, — задыхаясь, шепчет он, мягко скользя пальцами по щеке Гарри. — Очень скучал по тебе. Гарри всхлипывает и отстраняется, его губы покрасневшие и скользкие от слюны. — Я хочу заняться с тобой любовью. Он хочет трахнуть Луи, хочет, чтобы его трахнули в ответ, но это будет позже. У них есть всё время в мире. Он говорит: «Заняться любовью», потому что сейчас он хочет, чтобы каждый поцелуй, прикосновение и толчок были излиянием преданности. И на случай, если его первый толчок не говорит достаточно, он произносит это вслух: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя» снова и снова, пока они не кончают одновременно.

†

— Мы можем выпустить статью во вторник, — говорит Гарри около полуночи. Луи улыбается в ответ, поглаживая ямочку на щеке Гарри. — Я выкупил фотографии. Но всё в порядке. Когда настанет время, это произойдёт. — Когда настанет время, я сделаю это с тобой, — говорит Гарри. — Я обещаю. — Я тебе верю, — Луи тянется к бедру, позволяя Гарри оседлать его. Их губы соприкасаются, когда Луи проводит руками по спине. — Трахни меня, — едва слышно произносит он. Потому что теперь пришло время для этого. Гарри просыпается позже, вслушиваясь в нежный перелив клавиш фортепиано. Ещё не наступило утро. Его голова затуманена, как будто он был под водой в течение двух часов. Проходит ещё секунда, и он протягивает руку, ощупывая другую сторону кровати и находя её прохладной. Это не огромный дом, но достаточно большой, чтобы ему потребовалось время, чтобы отыскать комнату с фортепиано. Она оказывается небольшой домашней студией звукозаписи с оборудованием и звуковым пультом. Одна из стен, полностью состоящая из застеклённых окон, выходит на озеро, лунный свет омывает комнату мягкими волнами. Луи сидит за фортепиано с закрытыми глазами, без рубашки и босиком. Он поёт так тихо, что Гарри не может ничего разобрать, но боится пропустить хоть слово, если вздохнёт, поэтому он не делает этого в течение следующих пяти секунд, пока Луи не останавливается и не подносит ручку к блокноту, лежащему рядом. После этого, конечно, он замечает Гарри. — Ничего, если я посмотрю? — осторожно спрашивает Гарри. Луи в ответ закатывает глаза. — Садись рядом. Гарри не колеблется. Он занимает место рядом с ним, в то время как Луи перемещает свой блокнот на колени, дописывая строчку. — У тебя очень уютно. — Спасибо, — улыбаясь, отвечает Луи. — Я построил этот дом два года назад. Не можешь уснуть? — Без тебя нет, — легко говорит Гарри. Он чувствует, как Луи внимательно смотрит на него. Гарри нажимает случайную клавишу. — Я никогда не видел, чтобы ты работал над музыкой. — Теперь ты будешь видеть это чаще, — говорит Луи, снова начиная играть и смотря на Гарри с довольной ухмылкой. Гарри прищуривает глаза. — Наконец-то пришло время для твоего секретного альбома? Луи в ответ пожимает плечами. — Я думал об этом, — говорит он. — Особенно если группа распадётся. — Думаешь, группа распадётся? Луи опускает руки на колени. — Я не знаю. Я разговаривал с Роуз. Она хочет уйти, а я не хочу её останавливать. Через месяц, когда они возьмут перерыв в туре, я снова поговорю с ней и посмотрю, что из этого выйдет, — он тяжело вздыхает. — Я должен делать то, что лучше для группы, и сейчас она мешает. Он снова начинает играть, нажимая то на одну, то на другую клавишу, наигрывая что-то, что всё ещё звучит гармонично. — Я не знаю, как другие девочки отреагируют на уход Роуз. Я всё-таки верю, что со временем всё вернётся на круги своя, особенно без неё. Но, возможно, они не справятся. Может, за ней последует Энди. Я не могу этого допустить. Гарри проводит рукой по его спине, его кожа тёплая и гладкая. — Когда я впервые познакомился с твоей мамой, она знала, что я нервничаю из-за выступления Энди. Она сказала, что ключ к уверенности в своих детях — это уверенность в том, как ты их воспитал. Мне потребовалось некоторое время, чтобы поверить в это, но я чертовски хороший отец, и Энди — действительно хороший ребёнок. — Да, — улыбаясь, отвечает Луи. — Как и ты. — И ты невероятный продюсер, — продолжает Гарри. — Будь уверен в том, что создал, — Гарри упирается подбородком в плечо Луи. — Группа не распадётся. Луи внимательно смотрит на него, их лица слишком близко (если быть ещё ближе вообще возможно). — И если это случится, — шепчет Гарри. — Ты, я и Энди, мы создадим новую группу. Луи смеётся, и от уголков его глаз лучиками расходятся морщинки, а яблочки щёк окрашиваются естественным румянцем. — Сначала тебе нужно пройти прослушивание, как и всем остальным, — отвечает он, снова касаясь клавиш. — С этого момента. Гарри приподнимает брови. — Как же так? — Просто слушай. Он снова начинает петь: — This is what happens next / Вот, что происходит дальше, We fought, we did our best. / Мы боролись, мы делали всё возможное. You put down your sword. / Ты опустил свой меч. We’re sick of the war, / Мы устали от этой войны, It’s time we rest. / Пришло время нам отдохнуть. This is how we end it all. / Так мы покончим со всем этим. Not with a bang or a mighty fall. / Не взрыв или падение. We crawl into bed, your head on my chest. / Мы забираемся в постель, твоя голова на моей груди. Then baby, we rest. / Сейчас, детка, мы отдохнём. Луи смотрит на Гарри, довольно ухмыляясь. — Тебе нравится? — Безумно, — честно отвечает Гарри. — Я написал её о тебе, — говорит Луи. Гарри наклоняется для поцелуя. — Мне нравится, — говорит он снова. — Спасибо тебе. — Спой со мной, — тихо просит Луи. Он отстраняется и кивает на блокнот. Глаза Гарри скользят по тексту. Луи снова начинает играть, его улыбка становится шире. Он ещё раз кивает Гарри. Проходит некоторое время, прежде чем Гарри начинает петь без заиканий и пауз. В конце концов, он выучивает текст наизусть. Они работают, пока рассвет не начинает просачиваться сквозь занавески. Они переписывают тексты и создают новые. Гарри приносит гитару Луи из гостиной и придумывает аккомпанемент. Музыка подпитывает их. В конце концов, Луи присоединяется к нему на диване у окна. Гарри кладёт голову на грудь мужчины, тихо напевая что-то под нос. А потом они засыпают.

†

На следующий день они перевоплощаются в туристов. Они завтракают во время двухчасового круиза вокруг озера, потягивая крепкий кофе с молоком и закусывая лучшим шоколадом Барилоче и альфахорами [1] из местной пекарни. Солнце освещает мягкие волны воды, белые облака над головой и снег вокруг них. По ощущениям Гарри, кругом бесконечно ярко. От окружающих видов перехватывает дыхание. Гарри делает несколько снимков на свою Leica, но ни одна камера не в силах передать эту красоту. Он доволен, по крайней мере, снимками Луи, которые одинаково захватывают дух со всех сторон. Их капитан настаивает на походе к Ventisquero Negro, леднику, который граничит с вулканом Cerro Tronador. «Tronador» означает «громоподобный», это название пошло от звука треска ледников. Это потухший вулкан в южных Андах и самая высокая гора, в окрестностях Барилоче. Туристы приезжают толпами, чтобы увидеть его ледники, самым заметным из которых является Ventisquero Negro. Их капитан приводит убедительные аргументы. — Давай сделаем это, — говорит Гарри. Луи широко улыбается в ответ. — Ладно. Они причаливают в деревню Пампа Линда, начиная оттуда свой маршрут. Это довольно комфортная прогулка, хотя она длится больше часа. Они дважды останавливаются по пути для фотографий. Их гид, Дэниел, болтает, когда они хотят поболтать, но в основном даёт им уединение. Они избегают туристов, придерживаясь чуть менее популярных маршрутов. — Вот он, — говорит Дэниел, указывая на поляну впереди. — Ventisquero Negro. Они приближаются к краю холма, и Дэниел отходит в сторону, оставляя их наедине. На вершине им открывается вид на зазубренный лёд ледника, который уже немного растаял за последние несколько лет, по словам Даниэла. Внизу, под водой, видна неземная арктическая синева, которая, кажется, светится в лучах солнца. Менее чем в миле от них в высоте парит пенистый пик Cerro Tronador. Внизу видны фотографирующие туристы, поэтому Гарри быстро делает селфи с Луи, а затем они просят Дэниела сфоткать их обоих. — Хожу сюда уже три года и никогда не был так близко к этой горе, — говорит Луи. Гарри садится на прохладную траву, упираясь руками в колени. — Теперь ты можешь вычеркнуть это из списка. Луи опускается рядом с ним, вытягивая ноги. — Я уже зачеркнул несколько вещей из своего списка в последнее время. Твоё присутствие здесь — одна из них, — говорит он через некоторое время. Гарри придвигается ближе, пока их руки и ноги не соприкасаются. Луи прижимает голову к его плечу и бормочет: — Я не могу насытиться этим. — К счастью, тебе никогда не придётся, — отвечает Гарри. Минуты проходят под шум воды, спадающей рядом. — Луи. — Хм? — Давай поженимся, — говорит Гарри. Луи поднимает голову и смотрит на Гарри несколько долгих минут. Это не так нервирует, как раньше. Томлинсон широко улыбается. — Ты не должен ничего мне доказывать, — говорит он. — Я доверяю тебе. Я верю, что ты будешь рядом. Гарри качает головой. — Ты ничего не понимаешь. Я буду с тобой до конца своих дней, — говорит он. — Я знаю это. Мы старые и влюблённые. Нет смысла ждать. — Мы не старые. — Всё равно выходи за меня замуж, — упрямо говорит Гарри. Луи смеётся, а потом замолкает, просто смотря на Гарри. Он должен найти то, что ищет. — Ты уверен? — Луи, — снова говорит Гарри. — Окей. — Это значит «да»? Луи снова смеётся, его щёки становятся нежно-розовыми. Он никогда не был так красив. — Да.

†

— Ты весь вспотел. Гарри дёргает себя за воротник. — Здесь просто очень жарко. Это не так. В ресторане есть потолочные вентиляторы, охлаждающие воздух достаточно, чтобы он не потел так сильно, как есть на самом деле, плюс Лондон наконец начал остывать. Этим утром он уже ощущает первую осеннюю прохладу, пришедшую как раз вовремя, вместе с наступающим сентябрём. — Ты нервничаешь, — говорит Луи. Гарри промокает лоб и верхнюю губу салфеткой. — Не знаю, почему ты так думаешь. — Всё будет хорошо, — нежно отвечает Луи, беря его за руку, аккуратно целуя в ладонь. — Просто расслабься. Гарри пытается. Он воображает себя в Барилоче, потягивающим вино в джакузи рядом с Луи, где они были всего три дня назад. Но это работает только до тех пор, пока он не замечает Энди, входящую через дверь, а затем его нервы летят к чертям. Она видит их и, махнув рукой, начинает свой путь к их столу. Они в приватной части ресторана. Как только она оказывается вне поля зрения публики, она снимает солнечные очки с глаз. Гарри и Луи поднимаются, обмениваясь с ней поцелуями в щёки, а потом все рассаживаются. Официант наполняет стакан водой, и она опустошает его наполовину, делая заказ на капучино. Гарри впервые приходит в голову, что она тоже может нервничать. Когда они оказываются одни, она смотрит на них, широко улыбаясь. Они с Луи улыбаются в ответ. — Это немного странно, если честно, — произносит она. — Ты так думаешь? — отвечает Луи, шутливо нахмурив брови. — Лично я чувствую себя прекрасно. — Мы с отцом обычно сидим напротив тебя. А теперь вы двое сидите напротив меня. Это немного странно, — повторяет она снова. Официант возвращается с капучино. Она благодарит его, делает глоток и затем складывает руки на коленях. — Мы привезли тебе шоколад, — говорит Гарри, ставя на стол подарочный пакет. — Барилоче — шоколадная столица Аргентины. Это классный подарок. Энди улыбается в ответ, открывая пакет и проводя пальцами по аккуратному банту. — Спасибо. — Как дела в группе? — спрашивает Гарри. Энди пожимает плечами в ответ. — Лучше, чем раньше. Роуз не разговаривает со мной, но и я не разговариваю с ней, так что всё в порядке. Мы с Кендрой болтали два дня назад. Она в порядке. Мерси всё равно. — Думаю, это хорошо, — говорит Луи. — Мы бы не хотели, чтобы всё это стало ещё сложнее для тебя, чем раньше. — Не беспокойся обо мне, — улыбаясь, отвечает Энди. — Я рада, что вы разобрались. Гарри смотрит на Луи и снова тянется к его руке. — Так и есть — говорит он. — И есть кое-что, о чём мы хотим тебя спросить. — Ты собираешься выйти из шкафа? — спрашивает она, её вопрос напрямую адресован Луи. — Потому что я не против. Прости за моё поведение. Это было эгоистично с моей стороны. — Нет, — отвечает Луи. — То есть да, в конце концов, мы это сделаем, но это не то, что мы хотели тебе сказать. Энди ждёт, делая ещё один осторожный глоток из своей чашки. Гарри прочищает горло. — Мы тайно женимся на этой неделе, — произносит он быстро. — И мы надеемся, что ты будешь нашим свидетелем. Она замирает с прижатой к губам чашкой, после чего с глухим стуком ставит её на стол. Она смотрит прямо на Луи. — Ты хочешь выйти замуж за этого чувака? — спрашивает она, указывая пальцем в направлении Гарри. Рот Гарри раскрывается. Луи смеётся ответ: — Да. Энди откидывается на спинку стула. — И ты хочешь стать моим отчимом? Я могу быть настоящим кошмаром. — Мы все это прекрасно знаем, — бубнит Гарри. Улыбка Луи становится мягче. — Думаю, я готов принять вызов, — говорит он. — Но спасибо за предупреждение. Она отвечает улыбкой, от которой на щеках тут же появляются ямочки. — Хорошо, вы, сумасшедшие дети, — говорит она, снова откидываясь назад. — Просто скажите когда, и я буду там. — Значит, в пятницу мы летим в Новую Зеландию, — говорит Луи. Она кивает, приподнимая меню. — Звучит шикарно. Я в деле. Андромеда Стайлс (@AndyStyles): очень, очень сильно поздравляю моего папу @Harry_Styles , который женится сегодня!!! Люблю тебя xx Андромеда Стайлс (@AndyStyles): @Louis_Tomlinson я знаю, что ты будешь таким же хорошим отчимом, как и продюсером! Добро пожаловать в семью! xx

†

Сентябрь 2018 Джемма — это видение в белом. У её платья высокий кружевной вырез и длинные кружевные рукава. Оно довольно свободное, поэтому трудно заметить, что она на шестом месяце беременности. Она всегда хотела осеннюю свадьбу, а ждать ещё год, пока не родится малышка Ава, она не собиралась. Когда их мать застёгивает ожерелье, Джемма встречает взгляд Гарри в зеркале и широко улыбается. — Тебе тоже следовало надеть что-то подобное, — говорит она. Гарри улыбается в ответ. — Так и было. — Ах да, — саркастично кивает она, — нас просто не пригласили. — А я там была, — подхватывает Энди, одевая Альфи. — И это было прекрасно. От воспоминания улыбка Гарри становится шире. Слова «прекрасно» недостаточно, чтобы описать это. Их маленькая свадьба с Луи на пляже Коромандель, отрезанном от остального побережья Новой Зеландии крутыми скалистыми утёсами, была всем, что им было нужно. Они стремились к уединению и получили его: только они двое, Энди, ещё один свидетель и пастор. И Гарри сказал: «Да» так же уверенно и сильно, как волны, разбивающиеся о берег. Если твитов Энди и кучи репортёров перед домом Луи было недостаточно, то их торжественное появление на красной ковровой дорожке произвело настоящий фурор. Фильм, документирующий первые полтора года «The Wonderlands», был наконец выпущен в сентябре, и они с Луи прибыли на премьеру с обручальными кольцами на сцепленных пальцах. СМИ впали в неистовство. Гарри лениво крутит серебряное кольцо вокруг пальца. Внимание никогда не угаснет, как предсказывал Луи. С каждым днём всё больше людей проявляют интерес к их жизни. Но Гарри не возражает. Трудно жить так, как он живёт сейчас, но его это не беспокоит. — Мы видели фотографии, — говорит Энн, приближаясь к нему. — Это была восхитительная церемония, — она прижимается губами к его лбу. — Ты выглядишь счастливым. — Я очень счастлив, — отвечает Гарри, его улыбка рассеивается, как только он видит, что её глаза становятся мокрыми. — Мама... — Я рада видеть вас обоих счастливыми, — отвечает она со слезами на глазах, беря Гарри за руку и тянется к Джемме. Она проводит кончиками пальцев по её щеке и делает вдох. — Джемма, дорогая. Давай же выдадим тебя замуж. Гарри уходит, чтобы исполнить обязанности шафера, которые состоят из двух раундов шотов с Ральфом и парнями и ободряющего похлопывания по плечу Ральфа. Он идёт с Альфи по проходу, не переставая украдкой поглядывать на Луи и корчить ему рожицы. Церемония проходит довольно быстро; Джемма и Ральф прочитывают свои рукописные клятвы, обмениваются поцелуями, а затем отправляются в дом родителей новоиспечённого мужа. Ральф родом из древней богатой семьи, что означает, что его родители живут в псевдозамке, который дополнен освещённым садом и более чем одним фонтаном. У них даже есть отапливаемый шатёр, который выглядит особенно волшебно в лучах заходящего солнца. Гарри потягивает шампанское и наблюдает за Луи на танцполе. У него на руках маленькая девочка, и он явно очарован. Гарри залпом допивает остатки и подходит к нему. — Вы не возражаете, если я вмешаюсь? — спрашивает он. Девочка крепче прижимается к Луи в ответ. Гарри громко смеётся в ответ. — Всё понимаю, конкуренция. Луи нежно улыбается. — Я даже не знаю, чей это ребёнок. — Это дочь Хлои, — говорит Гарри, — лучшей подруги Джеммы. Её зовут Морган. — Она милая, — отвечает Луи, прислоняя голову к её голове, покачиваясь с ней в медленном танце. Гарри ни капельки не ревнует. То, что он чувствует — совсем другое. Очарование. Любовь. — Потанцуйте, — говорит Хлоя, появляясь рядом с ними. — Я возьму её. Морган жалобно хныкает, когда её забирают, её крошечные ручки тут же тянутся обратно к Луи. Луи смотрит ей вслед с нежной улыбкой на губах. Затем он поворачивается к Гарри и обнимает его за талию. Гарри переплетает их руки вместе и делает шаг ближе. — Не жалеешь, что у нас не было такой роскошной свадьбы? — спрашивает он, когда они начинают двигаться. — Нет, — легко отвечает Луи. — Я бы, без сожалений, женился на тебе и в машине. — В Вегасе есть что-то подобное, кажется. Выездные свадьбы. — Неужели? — Кажется, я где-то об этом читал, — размышляет Гарри. — По-прежнему не жалеешь? — Ни капельки. Гарри проводит пальцами по волосам на затылке Луи. Он прижимает нос к изгибу шеи Луи и вдыхает запах его одеколона и своего шампуня. Его взгляд скользит по тенту. Он встречается взглядом с мамой Луи, его собственная мама сидит с ней рядом. Он смотрит на каждого из членов их семьи, собравшихся вместе, чувствует тепло мужчины в своих объятиях и думает, что кое-что могло бы сделать этот вечер ещё лучше. — Мне нравится, что ты только мой, — говорит Гарри. — Но я бы не прочь поделиться тобой с ещё одним человечком. — Намекаешь на секс втроём? — осторожно спрашивает Луи. Гарри тихо смеётся в ответ. — Абсолютно нет, — говорит он. Как бы сильно он ни любил свою дочь, его первый секс втроём закончился не совсем так, как он это планировал. Гарри вздыхает и прячет улыбку на плече Луи. Это занимает у него минуту, но он решается в конце концов. — Я думаю, нам надо завести ребёнка. Луи сразу же отстраняется, и мужчины внимательно смотрят друг на друга. — Я знаю, что имею отношение к тому, почему ты откладываешь усыновление, — говорит Гарри. — Но я говорю это не только ради тебя. Я хочу семью с тобой, и я думаю, мы должны попробовать. Луи снова прижимается к Гарри, но тот успевает заметить его сияющие глаза. Они снова начинают медленно раскачиваться. — Я самый счастливый человек на свете, — говорит он. Гарри нежно улыбается в ответ. — Ты и я, оба. — Это точно.

†

— Вам здесь понравится, — говорит Гарри, кладя три копии одного и того же ключа на свой старый обеденный стол. Стол — всего лишь одна из нескольких вещей, которые Винс и Айша решили сохранить, поскольку на нём выгравированы инициалы Энди, которые он вырезал там шесть лет назад. — Определённо, — добавляет Гарри — Мы уже любим этот дом, — говорит Айша с сочувственной улыбкой, поскольку Гарри явно находится на грани слёз. — Спасибо за мебель. И за работу в магазине. — Я рад помочь, — отвечает Гарри. Но это было больше, чем благотворительность, которая вдохновила его выбор новых арендаторов. При встрече он увидел в этой паре частичку себя. Они только что закончили университет, и у них нет ничего, кроме домашнего ёжика и нескольких инструментов из их школьной группы. У них дикие глаза, как будто они постоянно одновременно возбуждены и напуганы. Таким был Гарри пятнадцать лет назад, когда поднимался вверх по скрипучим ступенькам, ведущим из цветочного магазина в квартиру, с Энди на руках и её крошечной ладошкой, схватившей его за волосы. Таким он был, когда взял её указательный палец и показал ей, как зажимать A, D, G, B и оба Es. В тот момент её глаза были обращены к звёздам. Гарри всегда был между ужасом и удивлением. Идеальный выбор для его слегка обветшалого маленького убежища: два человека, которые чувствуют то же самое. — Я должен идти, — говорит Гарри. — У вас есть мой номер, звоните, если вам что-нибудь понадобится. — Хочешь взглянуть в последний раз? — быстро спрашивает Айша. — Прежде чем мы перенесём всё наше барахло. Гарри колеблется. — Мы не возражаем, — добавляет Винс. — Может быть, если только быстро, — отвечает Гарри с благодарной улыбкой. Они оставляют его одного, задерживаясь у входной двери, пока Гарри обходит свою бывшую спальню и входит в комнату Энди. Или то, что раньше принадлежало Энди. Комната совершенно пустая и голая. Может быть, когда-нибудь Винс и Айша будут использовать её в качестве детской или кабинета. Гарри вспоминает плакаты «Queen» и «Rolling Stones» на стенах, книжную полку с тетрадями, комиксами и журналами, одежду, сваленную на пол, которую он, в конце концов, перетаскивал в стирку. Он прислоняется к подоконнику и представляет кровать там, где она была раньше. Он помнит, как будил Энди перед школой или для работы на кассе внизу. Дом — это не место, но здесь он всегда чувствовал себя дома. Он прижимает большой и указательный пальцы к уголкам глаз, когда чувствует, что там скапливаются слёзы. Затем он цокает языком, и Белль тут же прибегает к его ногам, внимательно глядя на него. — Пойдём, девочка. Он спускается вниз и прощается с Лорен и Троем, но не навсегда. Он больше не будет здесь работать, но магазин всегда будет принадлежать ему. Гарри подходит к чёрной Ауди, припаркованной на обочине. Он вздыхает и забирается на пассажирское сиденье, усаживая Белль на колени. Рядом Луи спрашивает: — Ты в порядке? — Буду, — говорит Гарри, положив руку на бедро мужа. Луи заводит двигатель. — Тогда поехали заберём твою новую машину. — Боже, ты выглядишь таким самодовольным, — говорит Гарри. Луи громко смеётся в ответ. — Ты даже не представляешь насколько.

†

Подвал Пэдди — это водоворот вещей. Шары для боулинга и пыльные тренажёры. Старые книги. Одна лыжа и два дробовика. Старый блестящий зелёный велосипед Кэсси. Всё это нужно разобрать, прежде чем Гарри выставит дом на продажу, а он и так откладывал это слишком долго. Справедливости ради, он женился, провёл медовый месяц на Бора-Бора (спасибо Энди) и переехал в прошлом месяце, после чего у него осталось мало времени для многого другого. Но в начале выходных он продаёт свой новый Range Rover (которым, если честно, он был немного одержим) и арендует грузовик, после чего они садятся на паром и отправляются в Маллингар. Энди хлопает себя по лодыжке. — Клянусь, мне кажется, что что-то ползёт по мне. — По тебе ничего не ползает, — отвечает Гарри, хотя всё может быть. Немного рискуя, он делает шаг дальше, в затхлое пространство, уверенный, что как минимум парочка дохлых мышей гниют под этим беспорядком. — Начнём с больших коробок. Проходит час работы. Они оставляют стеклянную дверь открытой, и воздух, проникающий в пространство, немного освежает. Это медленный, изнурительный процесс, но вскоре большие коробки освобождаются от хлама, и Энди переходит к меньшим на противоположной стене. — Эй, пап, — зовёт она немного позже. Гарри бросает пару изношенных спортивных штанов в кучу мусора и подходит к ней. — Что случилось? Энди отступает в сторону, позволяя Гарри увидеть, что в коробке. Он замечает нечто выцветшее красно-оранжево-жёлтое и тянется к нему без колебаний. Большое облако пыли тут же поднимается в воздух, когда он вытаскивает это. Он встряхивает его, как старое одеяло, высоко поднимая перед собой. Цвета флага — почти сепия, но всё ещё различимы и горды, как всегда. — Ты вроде говорил, что Пэдди гомофоб, — осторожно говорит Энди. — Я этого не говорил, — отвечает Гарри. Он старался говорить об этом человеке как можно лучше ради Энди. Если он правильно помнит, он упомянул, что «у Пэдди были консервативные взгляды на ориентацию и брак». — Ну и что же это такое? — спрашивает Энди, жестикулируя. Гарри сворачивает флаг и снова поворачивается к коробке. — Это принадлежало твоей матери. Всё на месте, немного испорчено пылью и временем, но по-прежнему на месте. Не на свалке, как он всегда представлял. А ведь он годами сожалел о том, что оставил эти вещи у Пэдди в тот день. Больше всего ему было жаль утраченных песен и фотографий Кэсси. Теперь он снова стоит перед ними, чувствуя, как круг замкнулся. Гарри откладывает в сторону фотографию Кэсси и Элис, в то время как Энди смотрит на другую. — Некоторые из них могут быть сексуального характера — предупреждает Гарри. — Мне восемнадцать, — отмахивается Энди, переворачивая фотографию. Она тихо читает стихотворение и кладёт фотокарточку на место. — Господи... — Вот вечно ты не слушаешься, — ворчит Гарри. Кэсси могла бы посоперничать с самой Сапфо [2] в эротизме. Энди пропускает остальные стихи и оставляет дневники на потом, а Гарри берёт в руки вязаный радужный бюстгальтер. — Она надевала его на наш первый прайд. Кажется, нам было по шестнадцать. — Такой красивый, — восхищается Энди. Она прикладывает его к себе. — Это абсолютно мой размер! Может, я надену его, когда мы вернёмся в тур? — Бьюсь об заклад, часть её косметики тоже здесь. У неё была золотая помада, которая выглядела удивительно, — он роется в коробке, находя очередную стопку фотографий. Он улыбается и откладывает их в сторону, но Энди выхватывает и начинает перебирать их. — Кстати, о гастролях, — осторожно говорит Гарри. — Луи сказал мне, что получил известие от Роуз, и что он говорил с тобой и девочками о её решении. Энди сосредоточенно продолжает рассматривать фотографии. — Да, это так. — Как ты себя чувствуешь? Энди убирает пару упавших кудряшек с глаз. — Я не удивлена, — тихо говорит она. — Рэйчел окончательно промыла ей мозги, — девушка пожимает плечами. — Роуз всегда хотела быть вокалисткой, так что одной из нас рано или поздно пришлось бы уйти. Гарри внимательно наблюдает за ней. — Как здесь себя чувствуешь? — спрашивает он, похлопывая себя по груди. Энди смотрит на него и качает головой. Она замолкает на мгновение, снова начиная перебирать фотографии. — Чертовски больно, — отвечает она наконец. — Но я переживу это, правда? — Обязательно, — говорит Гарри. — Тебе будет больно, а потом ты исцелишься. Роуз закончит с вами оставшуюся часть тура, а потом уедет, и исцеление будет проходить намного легче. — Рада, что Пэдди избавился от усов, — комментирует Энди, поворачивая к нему фотографию. Она явно хочет сменить тему, и он позволяет этому случиться, хохоча над усами Пэдди, которые выглядели, как горизонтальная фигурная скобка. — Эй, смотри, — вдруг говорит Энди. — Это мы! Гарри берёт фотографию, которую она протягивает ему, осторожно проводя по ней большим пальцем, чтобы очистить от слоя пыли, и сразу всё вспоминает. Он прислонился к капоту Ферлейна. Летнее солнце светило ему в глаза, и ему пришлось сощуриться, чтобы посмотреть в камеру. На руках он держал Энди, которой всего несколько месяцев. Его родители и родители Кэсси были непреклонны в тот день. Как бы Гарри ни держал своего ребёнка, он всегда делал это не так. Он пристегнул её автокресло не в ту сторону. Неправильно завязал шнурки. Всякий раз, когда он обнимал её, Диана тут же пыталась забрать её, настаивая на том, что её нужно покормить или переодеть. Энди тоже не давала ему покоя: бесконечно плакала и доказывала всем, что он не знает, как её успокоить. Он был на грани слёз тогда, и Кэсси знала это. Она взяла Энди на руки и коснулась его щеки. — Ты отлично справляешься, — сказала она. — А теперь улыбнись. Он выглядел испуганным, как всегда, но улыбался. Она сказала достаточно, чтобы он с этим справился. Кэсси всегда говорила и делала для него достаточно. Но трогает его не само воспоминание, а подпись рукой Кэсси на обратной стороне снимка: «Самый храбрый из всех. Гарри, 17 лет». Он чувствует, как Энди смотрит на него, и их глаза встречаются. Она улыбается, обнимая его за талию и роняет голову ему на плечо. — Она права, — говорит она. Гарри крепко сжимает её в ответ. — Спасибо, дорогая.

†

Октябрь 2018 Гарри разворачивает плакаты Энди и вешает их в одной из свободных спален в надежде, что она будет чувствовать себя так же комфортно, как в Нортгемптоне. Он также вставляет в рамки некоторые её фотографии и вешает флаг над кроватью. На той неделе они с Элис снова встретились за обедом. Он никогда не видел её плачущей, пока не отдал ей записки Кэсси. Сезон сбора урожая начинается с момента, который Гарри ждал всю свою жизнь: завтракать на восходе солнца вместе с Луи, целовать его на ночь и поднимать из постели по утрам. Он вытаскивает его из кабинета, по крайней мере, раз в день. В воскресенье он высаживает розы и подсолнухи в саду. В следующее воскресенье — помидоры и перец. Гораздо позже, в октябре, они перекрашивают кухню в цвет заходящего солнца и наслаждаются этим так сильно, что решают перекрасить и остальные комнаты, а потом отмокают в их новой ванне, пока краска высыхает. — Девочка или мальчик? Гарри лениво поворачивает к нему голову. — Хм? — Ты хочешь девочку или мальчика? — спрашивает Луи. Гарри выпрямляется. — Я думал, мы воспользуемся услугами суррогатной матери. — Так и есть, — отвечает Луи. — Мне просто интересно. Только две вещи заставляют Луи нервничать: вопросы о любви и вопросы, касающиеся детей. Особенно их ребёнка. Всякий раз, когда он говорит об этом, он звучит так, будто торопится сказать всё прежде, чем очнётся от мечтаний. Гарри тоже нервничает, но не настолько. Он использует своё небольшое преимущество, чтобы успокоить Луи, когда это необходимо. Он придвигается поближе, убирая влажные волосы Луи с его глаз. — Очевидно, у меня есть опыт воспитания девочки, но с ними труднее, — говорит Гарри. — С мальчиком будет намного проще. — Итак, мальчик? — спрашивает снова Луи. — Я не это хотел сказать. Я буду рад любому ребёнку. — Но если бы тебе пришлось выбирать… — Девочка, — пожимает плечами Гарри. — Аналогично, — Луи смеётся, откидывает голову назад и смотрит в небо. Смеркается, и звёзды только-только начинают прорываться сквозь тьму. — Луна. Думаю, это хорошее имя. Гарри нежно улыбается: — Решил не отступать от традиций? — Несомненно, — хихикает Луи. Гарри наклоняется, прижимая свои губы к уголку губ мужа. — Мне нравится Луна. Луи поворачивается к нему и целует его снова, и не останавливается, пока огромная полная луна не разгорается над ними.

†

Декабрь 2018 В начале месяца Энди приезжает за Реей и Мелл. Её дом всегда был более подходящим для собак, но Гарри, на удивление, грустно видеть, как они уходят. Он так расстроен, что Луи дарит ему другую собаку на Рождество. Бу — так его называют по традиции. Гарри тоже старается не отставать: кожаная куртка, которая является идеей Энди, потому что «без неё он точно не Стайлс», фляга с гравировкой «LWTS» взамен более лёгкой, которую Луи больше не использует, винтажная пара конверсов Chuck Taylor All Star и несколько новых галстуков. Когда они остаются наедине, он дарит ему наручники и раунд праздничного секса, в котором позволяет себя связать и завязать глаза. Потом он одалживает эту повязку для глаз при вручении Луи своего новогоднего подарка. Он подводит его к двери, положив руки на плечи. — Ладно, — говорит он, снимая повязку. — Ты можешь открыть глаза. Луи медленно распахивает глаза. Гарри стоит позади, когда Луи входит в комнату. — Энди и Джемма помогли мне покрасить стены, но для росписи потолка пришлось пригласить художника, — говорит Гарри. Стены выкрашены в голубой, а на потолке выполнена настоящая фреска полуночного неба с широкими мазками, изображающими облака, с миллионами маленьких звёзд. Созвездия расписаны и соединены тонкими линиями. Луи смотрит на Гарри. — Ральф собрал кроватку, — продолжает Гарри, когда Луи подходит к ней поближе, положив руки на белые деревянные перила. Он протягивает руку, касаясь мягкого хлопкового постельного белья и аккуратно сложенного одеяльца. — А это сделала твоя мама. Луи поворачивается к нему с покрасневшими глазами. — Здесь есть от всех понемногу, — говорит Гарри. — Мобиль от Стэна. Зейн прислал картину, думаю, он нарисовал её сам, — он подходит к шкафу и открывает его, показывая сложенную одежду и ряд крошечной обуви. — Это подарки твоих сестёр. Они немного переборщили, конечно. Но всё гендерно-нейтральное. Луи прячет лицо в ладонях. — Кроссовки Gucci от Энди, — продолжает Гарри. — И детская сумка тоже Gucci. Коляска от Салли. Ковёр и кресло-качалка от моих родителей. Гарри быстро осматривает всю комнату. — Я думаю, мы готовы, — тихо добавляет он. Луи делает шаг навстречу, прижимает голову к плечу Гарри и тихо всхлипывает. Он не рыдает, потому что Гарри не может представить, чтобы Луи когда-нибудь рыдал. Если бы Гарри не сжимал его в своих объятиях, то вообще не заметил бы, что тот плачет. Он обнимает его ещё долго.

†

Июль 2022 Луна прижимает указательный палец к G, в то время как Луи зажимает C и E. Её яркие голубые глаза встречаются с его собственными, он улыбается и целует её в лоб. — Это, моя девочка, — говорит он, — До мажор. Фортепиано ей даётся лучше, чем гитара, что слегка раздражает Гарри. Конечно, нельзя заставить ребёнка играть на одном инструменте, но все остальные члены семьи — гитаристы. Имеет смысл только то, что Луна тоже однажды будет такой. Луи уверяет его, что когда она подрастёт, то, возможно, будет больше интересоваться гитарой. На данный момент фортепиано, фортепиано и ещё раз фортепиано. Когда Луи садится играть, она забирается к нему на колени и присоединяется. — Не ревнуй, — говорит ему Луи, когда Луна через несколько минут уходит завтракать. Гарри делает глоток своего кофе. — Я не ревную. — Немного ревнуешь, — настаивает Луи, и он прав. — Мы не можем все быть потрясающими гитаристами. — Но мы все потрясающие гитаристы, — обиженно отвечает Гарри. — Включая тебя. Игра Луи действительно значительно улучшилась за последние пять лет благодаря Гарри и Энди. — Может, пришло время для потрясающего пианиста? Гарри пожимает плечами. — Я ничего не имею против этого. Луи приподнимает левую бровь. — Ну конечно. Гарри ставит чашку на стол, подходит к нему и прижимает руки к столешнице по обе стороны от бёдер Луи. — Просто чтобы прояснить, я считаю, то, как ты учишь нашу дочь играть на пианино, невероятно привлекательно, — говорит он. — Я немного ревную, но в основном это меня возбуждает. Он затыкает хохочущего Луи поцелуем, на что Энди, как раз вошедшая в кухню, издаёт громкий звук, будто её сейчас стошнит. — У вас двоих есть своя комната! — возмущается она. — И дом, — отвечает Луи, взъерошивая волосы. Она расталкивает их по пути до кофе-машины, наливает себе кофе и удаляется, лениво бросая: — Можете продолжать. Луи снова целует Гарри. — Позже. Но позже они оба устают после студии. Луи проводит последние несколько лет медленно, но верно втягивая Гарри в лапы музыкальной индустрии, и роль Гарри расширяется от певца/автора песен до сопродюсера. Это естественное развитие событий после выпуска EP [3] Луи. Гарри принимает участие в записи всех треков, кроме двух. Он создан для музыки так же, как Кэсси и Энди. Но как и всё то, что он страстно любит, это изнуряет его. Долгий день в студии продолжается долгой ночью, пока они гоняются за Луной по всему дому. Это целиком и полностью вина Гарри: он даёт Луне мороженое, несмотря на то что Луи настаивает, что уже слишком поздно. После этого они не могут затащить её в ванну. Она перебегает в чём мать родила из комнаты в комнату, выворачиваясь из их рук с беспрецедентной лёгкостью. — Гарри, перестань смеяться, — строго говорит ему Луи. — Она думает, что мы играем в игру! Луна с хитрой улыбкой выглядывает из столовой, и Гарри растворяется в новом раунде смеха. — Боже, — Луи выдыхает, а потом идёт к ней. Если бы это зависело от Гарри, он бы взял пивка и дал ей время. Он позволял бы ей бегать, как делал это с Энди, пока она не рухнет от усталости. Но Луи твёрдо намерен поймать её, и Луна снова и снова уклоняется от него, носясь по гостиной, скользя между его ног и рук. Гарри хватает самообладания, чтобы помочь. Они ловят её в тупике у дивана, Луи с одной стороны, Гарри — с другой. — Попалась, милая! — улыбаясь, восклицает Луи. Она пытается залезть на диван, но он тут же поднимает её на руки, не позволяя снова увернуться. Луи прижимается губами к её животику и издаёт громкий смешной звук, на что та заливисто смеётся в ответ. Она не успокаивается и после ванны, расплёскивая воду вокруг, отчего Луи и Гарри промокают уже через пару минут. По крайней мере, им удаётся переодеть её, но ещё час она будет кошмаром. И тут Гарри прав. Как в таком крошечном человеке может быть столько энергии? Когда он заканчивает уборку в ванной, то находит дочь и Луи валяющимися на диване. Он относит Луну в кроватку и возвращается к Луи, который тут же резко просыпается. — Больше никакого мороженого после восьми, — говорит Гарри, смущённо улыбаясь. Он рисует крестик на сердце, потом берёт Луи за руку. — Я обещаю.

†

Август 2024 На пятый день рождения Луны они строят для неё домик на дереве. Луи изучает чертежи, чтобы сделать это самостоятельно, но быстро сдаётся, как только осознаёт весь масштаб работы. Для домика требуется знание математики и много терпения, которого у них нет. Хотя после они самостоятельно красят его в розовый цвет. Забавно, что они, возможно, проводят там больше времени, чем их дочь. Они ждут, пока она уснёт, а потом взбираются наверх с бутылкой вина и какой-нибудь пластинкой. На данный момент играет альбом «Arcade Fire». Гарри ставит бокал и ложится на спину, положив голову между бицепсом Луи и его плечом. — Тебе не кажется, что жизнь никогда не замедлится? Луи, будучи уже в лёгкой дрёме, лениво открывает глаза. — Ты этого хочешь? — Нет, — отвечает Гарри. — Мне так не кажется. Луи громко зевает. — Я думаю, чем старше мы становимся, тем более занятыми становимся. — Меня это устраивает, а тебя? — Меня тоже, пока ты рядом. Гарри усмехается. — Тогда прыгни в вулкан со мной. — Выбери, какой понравится, и мы в нём искупаемся. Гарри смеётся, хлопая Луи по груди рукой. — Сегодня твоя мама спросила меня, есть ли у нас проблемы с Луной. — Тебе не понравилось, что она назвала тебя старым? — спрашивает Луи. — Мы и есть старые — отвечает Гарри. — Мне не нравится идея того, что мы можем притормозить. Потому что это неправда. Думаю, именно этого от нас и ждут. Когда тебе за тридцать, все ждут, что ты остепенишься. — Я бы не назвал нас спокойными. — Я тоже. У нас стабильная жизнь, но в половине случаев это сумасшествие. Не так страшно, как десять лет назад. Но время от времени что-то сходит с рельсов, и мы с этим справляемся. Мы делаем это хорошо, — Гарри прослеживает ответную улыбку Луи сначала взглядом, потом большим пальцем. — Мы не из тех, кто замедляется, — говорит он. — Когда нам исполнится шестьдесят, я буду чувствовать себя молодо рядом с тобой. Луи целует большой палец Гарри. — Я тоже так думаю, — говорит он. — Это твой способ сказать мне, что ты хочешь ещё одного ребёнка? Гарри перекатывается на спину, закрывая глаза рукой. Они оба смеются и смеются, будучи немного навеселе, и, возможно, они достаточно громкие, чтобы разбудить соседей. Луи наклоняется к Гарри, целуя его в промежутках между хихиканьем и фырканьем. — Посмотри на нас в этом домике на дереве, — говорит Луи, оставляя яркий засос на ключице Гарри. — Я прекрасно сюда смог залезть, — и не важно, что домик на дереве сделан для ребёнка, и почти каждый мог легко забраться в него. Луи обхватывает Гарри ногами за талию. — Не думай, что мы вообще замедляемся. — Хорошо, — Гарри широко улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. — Потому что я думаю, что нам нужно завести ещё одного ребёнка. Луи открыто изучает его, оценивая уровень решимости и пылкости. Это не занимает много времени. — Мы можем попробовать заняться усыновлением, — говорит он. — Определённо, — отвечает Гарри. — Мы должны попробовать.

†

Апрель 2025 — Луна опять решила надеть футболку «The Wonderlands», — жалуется Гарри. — Как ни пытался, я не смог её переспорить. — Немного безвкусно, — улыбаясь, отвечает Энди, — но сделаем ей поблажку, ей же всего пять, — она надевает четвёртое из шести колец на указательный палец. — Мне просто не нравятся футболки с моим лицом, понимаешь? Самые крутые группы никогда не помещают свои лица на футболки. — Никогда не говори об этом Луи, — предупреждает её Гарри. — «One Direction» — исключение из правил, — возражает Энди, поворачиваясь к туалетному столику с зеркалом, обрамлённым лампочками, и уставленному букетами от родных и друзей. Пионы принадлежат ему. Она проводит руками по коротким тёмным волосам. Серебряный цвет постепенно сменился блондом и изменился на практически чёрный. Пять месяцев спустя она всё отрезала и начала снова. Гарри давно перестал задавать вопросы, но он доволен тем, что сейчас она шатенка. — У Луны в комнате полно плакатов, — говорит Гарри. — Ваши с Луи лица повсюду. — Ты специально покупаешь их для неё. Гарри пожимает плечами в ответ. — Ничего не могу поделать, — у Луны глаза и губы Луи, отчего Гарри ни в чём не может ей отказать. — Она, кстати, начинает влиять и на Питера. Само собой разумеется, они оба обожают тебя. — Я их тоже очень люблю, — отвечает Энди, поворачиваясь к Гарри лицом. — Я хорошо выгляжу? — она показывает на укороченный топ и чёрные джинсы с высокой талией. — Не переборщила? — Ты похожа на девушку, чей сингл разрывает чарты, — улыбаясь, отвечает Гарри. — Наш сингл, — поправляет она его. Гарри борется с желанием закатить глаза или отпустить самоуничижительную шуточку, но она права. После долгих лет уговоров он наконец согласился спеть для всего мира. В конце концов, именно рассуждения Энди убедили его в этом. Песня принадлежала Кэсси, и Кэсси хотела бы, чтобы он спел её вместе с их дочерью. Весь процесс оказался гораздо менее сложным, чем он ожидал. Они с Энди и Луи просто засели в домашней студии и не уходили, пока трек не был записан. Энди пела, Гарри ей вторил, и их голоса звучали вместе так плавно, как звучали голоса его и Кэсси, его и Энди, когда они практиковались в своей крошечной квартирке. Они взяли по последней ноте, отрывая дрожащие пальцы от гитарных струн. Луи доиграл последний аккорд, опустил руки на колени и посмотрел на них обоих шокированным взглядом. — Это чертовски невероятно, — произнёс он. Гарри в ответ закатил глаза, потому что он был прав. — И последнее, — говорит Энди, подходя к шкафу в дальнем конце комнаты. Она роется там и поворачивается, держа бутылку «Дона Хулио» и два бокала. — Чёрт возьми, да! — смеясь, отвечает Гарри. — Давай её сюда! Он откупоривает бутылку, наполняет бокалы текилой и они поднимают их. — За рок-н-ролл. Она громко смеётся, чокаясь с ним своим бокалом. Они делают по глотку и оба чуть морщатся от резкого вкуса напитка. Энди пожимает плечами и внимательно смотрит на него. Это счастливый взгляд. Он нежно обхватывает её лицо ладонями. — Ты великолепна, — говорит он. — Играй от всего сердца. — Бз-з, ты имеешь в виду? — спрашивает Энди, на что Гарри хихикает в ответ. — Нет, ты больше не моя маленькая Пчёлка. Она тянется к ожерелью, спрятанному под майкой, и вытаскивает кулон пчелы. — Подумай ещё раз. Гарри сильно прикусывает нижнюю губу. Он пообещал себе, что не будет плакать, значит не будет. Вместо этого он тянет её на себя, и они крепко друг друга обнимают, когда раздаётся стук в дверь её гримёрки. Он прижимается губами к её кудрявой макушке и отпускает. Энди выходит в коридор, Гарри следует за ней. Она принимает свой Les Paul от техника, перебрасывая ремень через плечо, и снова смотрит на Гарри, пока стилист поправляет ей макияж. А затем они оказываются вне поля зрения друг друга, поскольку Гарри направляется в VIP-зону, где ждёт остальная часть их семьи. Луи стоит рядом со своей мамой и сёстрами, держа на руках Луну и Питера. — Она в порядке? — спрашивает он. Гарри забирает Питера у мужа, свободной рукой приобнимая Луи за плечо. — Она прекрасна. Когда гаснет свет, зал буквально взрывается от криков фанатов. Прожекторы мигают и вспыхивают розовым и белым, и Энди появляется, казалось бы, из ниоткуда. Она широко улыбается и бежит к передней части сцены. Добравшись до микрофона, она оглушающе кричит, а её барабанщик ударяет по тарелкам. Её пальцы скользят по струнам гитары, пока она исполняет горячую электронную песню. Она раскачивается из стороны в сторону, и Луна на руках у Луи делает то же самое. Она кричит, когда Энди кричит. В первый раз, когда она это делает, они с Луи смеются. Во второй раз они присоединяются. Энди замедляется в середине концерта, меняя Les Paul на акустическую Gibson. — Спасибо за то, что вы здесь в лучшую ночь в моей жизни, — говорит она, тихо перебирая струны. — Со мной здесь моя семья и друзья. И вы все. Огромное спасибо. Она смотрит в сторону VIP-зоны, начиная играть первые ноты. Улыбка Гарри становится шире, когда он узнаёт аккорды, и Энди улыбается в ответ. — Это мой новый сингл, — громко объявляет она. — Эта песня была написана моей матерью. Он видит Кэсси, когда она начинает петь. Но не так, как Элис много лет назад. Когда он смотрит на Энди слишком долго или когда её каштановые волосы пылают красным на солнце. Он видит её неосязаемым, бестелесным образом. В том месте, где прожекторы встречаются с темнотой, где одна нота заканчивается, а другая начинается. Он видит её иногда между вдохом и выдохом Луи в тишине их спальни, и в том, как Луна и Питер божественны и коварны. Каждое мгновение имеет склонность к удивлению. Кэсси научила его этому. Ему просто потребовалось время, чтобы это понять.

†

«В смирении изумления я начинаю слышать песню в раздоре. В этом ужасающем компромиссе между тем, что я знаю, и тем, чего я не знаю, я разжимаю кулаки и сдаюсь. Я нахожусь в напряжении между властью и бессилием, между тем, что есть, и тем, что будет. Как струна гитары, которая может петь только тогда, когда она находится под напряжением — вот, где рождается лучший из всех нас. Наш жизненный путь — это узкая река, которая течёт между горами хаоса и контроля, предопределения и свободы воли. Я заставляю себя отпустить камыши на берегу реки и течь в пространстве между сном и действием, между тем, что я контролирую, и тем, что я не контролирую. Это то, где происходит жизнь, — где отношения начинаются и заканчиваются, где империи преуспевают или встречают свой конец. Это глубокие воды: славное ужасное пространство между миражом и фактами, между пробуждением и сном. Это место, где мы живём, и где рождается наша песня. Где-то между хаосом и контролем — страна чудес». (с) Джон Форман