Blue Dependence on Sin and Moral

      Сообщения и звонки не доходили до адресата, на работе Туан взял отпуск, а после и вовсе уволился. Ван бесился от такого поведения с каждым днём всё сильнее: «Детский сад, ей-богу! От кого так бегаешь? Вот где тебя ловить, чтобы… чтобы что?»       Джексон постоянно думал не о том, растерял свою дотошность во внешнем виде и не переставал тяжело вздыхать. Ради развлечения его ассистент даже засёк периодичность вздохов. Постепенно промежутки становились всё меньше, и вот когда они достигли двух минут, парень, наконец, поинтересовался:       — Босс, что с вами?       — Неважно.       — Скажите, может быть, я чем-то помогу?       — Мой кот сбежал, — метафорически выразился Джексон, почти что честно, лишь бы не доставали.       — О, не волнуйтесь, мой тоже однажды сбежал, но через неделю вернулся, правда весь побитый, пришлось ранки обрабатывать.       Ван закрыл глаза рукой, отгоняя видение. Неделя? Ха! Марк Туан отсутствовал на всех радарах уже два месяца.       Джексон постепенно приходил к мысли оставить всё как есть, так как Марк разорвал их связь официально и ясно дал понять, что не желает контактировать. Но сделал это столь поспешно, резко и не обладая полной картиной событий, что Ван не оставлял надежду хотя бы объясниться. Да, он признавал, что виноват в нарушении одного из правил, но тем не менее он действовал в интересах самого Туана, прекрасно осознавая, что это будет для него слишком.       — Вот и мой, кажется, решил подобное учудить.       А что ещё оставалось думать? Пойдёт, погуляет и вернётся? Или же свалит из страны, если уже этого не сделал? Вариантов слишком много, чтобы о них думать постоянно — в этом уверял себя Ван, приходя к выводу, что отвлекаться от отвлекающих мыслей никто не запрещал… Но единственное, что его по-настоящему беспокоило, это голод Марка. Он молил всех богов, чтобы боль, причинённая им ему, породила достаточное нежелание в нижнем контактировать не только с самим Джексоном, но и другими. Достаточную боль, чтобы давить голод до того, как Кайе найдёт своего потеряшку.       Через два дня, ища ранним утром банкомат в незнакомой части города с помощью навигатора, Ван медленно ехал вдоль тротуара. Заметив нужную вывеску, он припарковал машину на свободном пятачке в пяти метрах от крыльца и благодаря отсутствию очереди быстро завершил необходимые операции.       Секунду спустя мужчина искренне не поверил сначала своим глазам, когда обернулся, а потом и рассудку, так как всё твердило, что через стеклянные двери он только что видел профиль Марка. Толкнув дверь, Ван вышел на улицу, уверяясь в своей вменяемости и в том, что органы чувств не играют с ним в лишние игры, потому что парень, так похожий на Марка, обратив внимание на машину Джексона, остолбенел в метре от неё.       Ошибки быть не могло.       Когда Иен завертел головой, Ван уже спустился по ступенькам и приближался к нему, убеждаясь ещё раз в том, что зрение у него идеальное, хотя он надеялся, что ему показалось. У Иена была разбита губа и до сих пор чуть-чуть кровоточила. Мужчина однозначно пришёл бы в бешенство, если бы не прочитал в глазах своего нижнего облегчение, которое, однако, тут же сменилось испугом. Не удивительно, учитывая лёгкое беспокойство и бурную ярость во взгляде Джексона. Туан даже дёрнулся, чтобы убежать, но, совладав с эмоциями, замотал до глаз свой длинный шарф, несмотря на тёплую погоду в середине весны.       Кивнув в знак приветствия, Иен развернулся и явно намылился удрать спокойно и по-джентельменски, на сей раз без сцен. Сильная хватка Джексона на предплечье быстро объяснила, что этому не бывать, а разъярённый рык: «В машину!» — ознаменовал начало персонального кошмара.       Отменив впервые в жизни к чертям всё и вся по дороге, Ван вернулся к своему дому и заглушил мотор. Марк, находящийся на соседнем сидении, не выглядел ни спокойным, ни радостным, ни собирающимся покидать салон автомобиля.       — Иен, нам надо поговорить, пойдём в дом.       — Поговорить мы можем и здесь.       — Можем, и тем не менее за чаем или кофе будет комфортнее, поэтому идём в дом. Разговор будет долгим.       — Обойдусь, — у Туана прошла лёгкая дрожь по телу, он даже сам не понял от страха или предвкушения горячего напитка, — хотя, — торопливо добавил он, — я немного замерз.       — Тогда пошли, — Ван сменил гнев на милость, так как главной его целью было разобраться с Марком тет-а-тет за семью замками, где им точно никто не помешает.       Иен, в свою очередь, до сих пор не понимал, почему следует за Ваном. Парень метался между своими эмоциями, не в силах разобраться, которая из них сильнее. Он одновременно испытывал спокойствие, так как знал человека рядом с собой не первый день, страх из-за настроения этого человека, злость на него и некоторое беспокойство за себя.       Когда зашли в дом, Джексон ухаживал за Марком, помогая ему с курткой, однако, когда попытался снять с парня шарф, тот категорично запротестовал.       — Я видел твои губы, снимай, — притворно спокойно проговорил Ван. В ответ Марк лишь замотал головой, обеспечивая Джексона новой мыслью: «Значит, под шарфом он прячет что-то помимо этого», — добрее он от неё не стал, но совладал с собой, искренне уважая решение Иена, хоть чувство собственничества мешало.       За чашкой кофе Джексон объяснил чётко всю ситуацию.       С Мун он «знакомился» дважды. Первый произошёл, когда он искал врача Марка, надеясь получить совет относительно его состояния. Второй — на свидании вслепую, которое устроили их родители.       Да, верно, для него всегда была важна семья и создать свою он ни в коем случае не отказывался. В идеале ему бы хотелось совместить БДСМ и семью без «измен» и прочего, но также он рассматривал вариант того, чтобы разделить свои увлечения и семейную жизнь. Такое не редко случалось среди Тематиков.       Расставшись с предыдущим сабом, он сам дал отмашку родителям, и сам же спустя некоторое время начал отношения с Туаном, ограничиваясь сессиями.       К сожалению или к счастью, отношения с Мун не подошли ни ей, ни Джексону. Она отказалась их продолжать после первой же сессии, а он понял, что вопреки своим размышлениям ранее, его не устроят не Тематические отношения в браке.       Марк даже усмехнулся: если Она пошла на СМ сессию ради Джексона, то он ей сильно приглянулся. Ван, наблюдавший за ним, беспокоясь, удивился такой реакции.       — Похоже, ты знал, что она не из Тематиков.       Парень поднял взгляд.       — Скажем так, я был сильно шокирован тогда. В моём мире будто изменились законы физики: мой психотерапевт, осуждавший и высказывавший своё осуждение, вопреки врачебной этике, мой образ жизни, в частности БДСМ, спит с моим Топом и проходит с ним сессии. До последнего в эту чушь не верил. Пока ты не среагировал на её имя.       Слушать весь этот бубнёж из-под зимнего шарфа Джексону было бы даже смешно, если бы не тема разговора, которая мешала развлекаться и заставляла скорее раздражаться от такого отношения.       — Ясно. Ну а как ты проводил время без меня?       Одарив Вана раздражённым взглядом, Марк размотал свой шарф, открывая взору Джексона губы с запёкшейся кровью в уголке, скулы, очерченные слишком сильно и украшенные несколькими оттенками кровоподтёков. Когда он закончил, тёплая ткань оказалась на полу, а на шее во всей красе горели тёмными пятнами характерные следы душения.       — Прекрасно, — закончил с улыбкой своё представление Иен.       Ван скрипнул зубами. Теоретически он не имел права касаться Марка теперь, и Марк это прекрасно знал. Он словно махал тряпкой перед разъярённым быком, несмотря на свою хрупкость и покорность, он желал лишь, чтобы правила нарушались, прося об этом словами или же напрашиваясь, как сейчас, действиями, временами добиваясь своего. И вот уже теория пошла вразрез с практикой, и руки оказались на ткани. Джинсовая рубашка щелчками кнопочных застёжек без сопротивления открыла вид на не менее цветную грудь и живот.       Он догадывался, что там увидит, и не ошибся. Коря себя за произошедшее, мужчина прикрыл глаза и открыл их, только когда первая волна чувств схлынула.       — Тебе понравилось, когда с тобой делали это?       На прямой взгляд Джексона Иен ответил без слов, опустив голову.       — Надо же, ты до сих принимаешь меня как Мастера?       Марк сжал зубы до звона в ушах, он не хотел признавать этого ни сейчас, ни после, но Ван был прав. Преодолев себя, Иен слегка кивнул и поджал губы, оставаясь верным себе и принципу честности.       — Ты хочешь вернуться?       Туан удивлённо посмотрел на мужчину напротив.       — Ты пойдёшь на это?       — Я спросил не из праздного любопытства.       Облизывая от нервов губы, Марк задел языком ранку и чуть поморщился.       — Если бы это делал ты, а не они… было бы лучше.       «Они?! Марки! Марки-Марки, что же ты творил?»       — Ты хочешь, чтобы подобное делал с тобой я? Уверен?       — Да.       Ван вновь закрыл глаза.       Ему и правда хотелось перекрыть все эти синяки и кровоподтёки, заменить на следы своего авторства, специально их нанося, чтобы исчезли все чужие следы с тела Иена. В своих мыслях Джексон уже всё это сейчас с ним делал и понимал, что не остановится, пока абсолютно всё это прекрасное тело не станет красно-фиолетовым, каждый сантиметр кожи, каждый слой мышц под ней. Он принял решение.       — Нет.       Посмотрев вновь на Иена, он заметил, что тот отказывается смотреть в глаза и, повернув голову вбок, старается удержать влагу, но капли уже почти сформировались на нижних ресницах и готовы были скатиться вниз. Одна из них так и сделала.       — У нас не будет сессий пока не сойдут все следы. Я отказываюсь их проводить с тобой сейчас. Но ты будешь ночевать здесь со мной, если действительно хочешь вернуться, каждую ночь, пока они все до единого не заживут.       — А потом?       — А потом я оставлю на тебе свою метку, и ты не сможешь принадлежать никому другому.       — Нарушая кодекс?       — Нарушая хоть все законы на свете.       — Я за…       — Когда это произошло?       — Сегодня утром.       — Ты состоишь в отношениях хоть с одним из них?       — Нет.       — Хорошо. Как себя чувствуешь?       — Сейчас спокойней.       Вопросительный взгляд Вана заставил продолжить:       — Всё немного вышло из-под контроля, так что… я был немного обеспокоен… даже напуган.       — Хочешь рассказать?       — Нет. Не сейчас. Позже.       — Хорошо. Но мы немедленно едем к доктору, он должен тебя осмотреть.       — Там нет ничего такого… — Иен запнулся, резко понимая, что с Джексоном сейчас не стоит спорить, особенно учитывая, что он прав. — Я понял.       — Хороший мальчик.

***

      Проснувшись посреди ночи, Джексон с трудом сглотнул. В голове пульсировала лишь одна мысль, вытесняя все остальные:        «Я превращаюсь в монстра».       Сначала сон был потрясающим: человек, которого он любил, ответил взаимностью. Были поцелуи и взаимная забота, но потом к ним на улице пристали люди с не очень благородными намерениями, и каждый из них, если не успел сбежать, оказался мёртв.       Он убил их.       Он не сомневался, что это именно то, что он хотел сделать с каждым, кто оставил следы на теле Марка, но не это беспокоило его, а продолжение.       Во сне он видел большие стеклянные глаза ребёнка, упавшего с лестницы, под его головой растекалась лужа багровой крови. Он чётко запомнил обессмыслившийся взгляд. А потом всё будто отматывалось назад.       Только после того, как он неоднократно сталкивал его с лестницы (одного раза для усмирения гнева в нём было мало), он подумал, что у этого человека могут быть близкие и любимые люди. Возможно, что произошедшее даже не его вина.       От кошмара остался неприятный осадок. Он прекрасно знал, что это не их вина.        «Это ревность сделала из меня подобного монстра или же ты?» — поглаживая волосы жмущегося к нему партнёра, задавался вопросом Ван.

***

      Сил не было.       Марк просто открыл кран и оставил ванну набираться, а сам вышел на пару минут, чтобы взять полотенца из шкафа. В голову закралась мысль слабости: «А может, не раздеваться вовсе?»       Нет, в воду он однозначно полезет: он потный, липкий с жары — и это не в кайф.       Так что, вернувшись в ванную комнату, парень просто залез в постепенно прибывающую воду в одежде. Да, мокрую потом снимать будет сложнее, но сейчас так хотелось просто полежать в приятной прохладе.       Вода лилась теплая, но разгоряченному телу она казалось идеально освежающей.       Белая футболка начала просвечивать и демонстрировать смуглый цвет кожи там, где намокала, а брюки потемнели на несколько тонов и начали отражать местами холодное освещение комнаты.       — Что ты делаешь?       — Отдыхаю.       — Херней ты страдаешь, снимай одежду.       Поднабравшись сил, парень принял сидячее положение и стянул с себя футболку, оголяя отточенный торс и ранее не просвечивающие через ткань бусинки сосков, так как до груди вода ещё не добралась. Закинул её сразу в барабан стиральной машины, стоящей рядом.       Ранее прилипшие пряди волос из-за пота намокли ещё сильней из-за влажной футболки.       И теперь картина становилась ещё приятнее для глаз мужчины рядом.       Черные узкие брюки облегали непозволительно сильно, молния на них была расстегнута и виднелся красный уголок боксеров. Кубики пресса начала постепенно обрамлять вода, заполняя ложбинки между ними. Щеки до сих пор имели оттенки красного на себе, грудь тяжело вздымалась от глубокого дыхания, а челка украшала слабыми завитками лоб. Пузырьки воздуха, оставшиеся между телом и тканью, высвобождаясь, щекотали тело.       — Давно хотел спросить: эта подушечка для ванной такая удобная… она куплена для неё или ею?       — Для меня мною по её рекомендации.       — Что ж у вас всё так не задалось? — ухмыльнулся Марк.       На некоторое время повисла тишина и только шорох одежды с тела Джексона нарушал её.       — Чего ты добиваешься, Иен? — поинтересовался Ван, забираясь в ванну, благо она была шире обычной. Как раз, чтобы два человека с удобством могли расположиться в ней.       — Не знаю. Я просто дико зол. На мне не осталось и следа, прошло уже больше месяца, но, когда бы я ни заводил разговор о сессии или чем-то подобном, ты стараешься ускользнуть от ответа. И я просто не понимаю, зачем всё это?       — Ясно. Для начала встань.        «И вот снова он уходит от темы»       — Встань, чёрт тебя подери! — не выдержал Джексон. Парень его послушался. Ему было отчего-то очень обидно, и влага начала скапливаться в уголках глаз. А тем временем Джексон был у его ног и начал постепенно стягивать с них почти чёрную от воды хлопковую ткань.       На самом деле Ван медленно пьянел от обладания Иеном, но не был уверен в своём самоконтроле в последнее время, однако, увидев отчаяние в глазах нижнего, поддался желанию и начал выцеловывать, покусывать оголившиеся острые тазобедренные косточки. Этот месяц был для нижнего словно постоянная сессия, в которой главным мучением был голод. Сейчас он заслужил поощрение за терпение и весь регулярный труд по устранению следов со своего тела.       Плавно он перешёл поцелуями на низ живота и с желанием сжал обе ягодицы Иена, как бы мимоходом цепляясь потом пальцами за кромку джинс и стаскивая их резко вниз, с упоением наслаждаясь теперь беспрепятственно нежностью кожи. Через четверть сотни поцелуев брюки оказались под водой, и Джексон помог Марку сесть на бортик, чтобы тот не поскользнулся и дал наконец возможность избавить себя от всей ткани.       Голод поглощал Джексона целиком, застилая его глаза желанием, прекрасно осознавая, что вот-вот сорвётся (мысленно он уже достал из своих брюк на полу ремень). Стараясь совладать с собой, Кайе отодвинулся на другой конец ванной и включил холодный душ над своей головой. Постепенно остывая и возвращая себе контроль над собственными мыслями, словами и действиями, мужчина продолжал любоваться Иеном.       Искусанные губы от жара размягчились, и Иен содрал ороговевшую кожу зубами, наблюдая за Ваном под ледяным душем. До него долетали капли, остужавшие и чуть колющие сейчас их тела.       — На мне не осталось и следа, так чего ты ждешь?       — С тобой я становлюсь монстром, — признался Ван, отрезвлённый ледяной водой, — но без тебя всё становится ещё хуже.       — Ты вернул меня, нарушая правила, которые так рьяно соблюдаешь.       Ван достаточно остыл и даже замерз, и теперь жаждал тепла, поэтому выключил душ, переключил на кран и повернул вентиль кипятка, опускаясь в прохладную воду, устраиваясь между ног Иена и целуя живот.       — Так почему? Что становится хуже? — Иен сощурил глаза, он достаточно изучил Джексона, чтобы понимать, что тут что-то не так, и повисшая тишина его совершенно не устраивала. Этот парень не пошёл бы на нарушение кодекса и установленных правил, если бы это не оказалось единственным вариантом, сначала он бы испробовал ВСЕ остальные варианты. — Ты был с другими нижними?       — Был, — честно и без тени смущения ответил Кайе. — И с ними не так. Всё не так, — Ван любовно провел рукой по бедру парня, — с ними я монстр, куда хуже, чем те подонки, что сотворили это с тобой. Я не отношусь к ним также, как к тебе, не забочусь так же, как о тебе, до малейших деталей. Я не запоминаю, что они любят и сколько сахара кладут в кофе или чай. Лишь часы спасали ситуацию каждый раз. К моему удивлению, ты сдерживаешь зверя внутри меня.       — Ты просто не хочешь быть монстром, поэтому я тебе нужен. Это эгоистично.       Джексон улыбнулся и поднял голову с колен Марка, смотря ему в глаза.       — Ты абсолютно прав, любовь моя, я конченный эгоист. Я хочу, чтобы ты принадлежал лишь мне одному, и абсолютно согласен при этом быть только твоим.       Джексон аккуратно приподнял уже немного замерзающего парня и опустил к себе в тёплую воду, вовлекая в желанный поцелуй.       — Когда-то уже давно именно ты разбудил во мне этого монстра, но, как ни странно, мои чувства к тебе оказались лучшим поводком для самого себя, поэтому теперь тебе придётся нести ответственность и остаться со мной.

Всё рано или поздно приходит в движение. Включая потаенные части человеческой души.