Blue Dependence on Sin and Moral

      Джексону претила сама мысль оставлять Иена на такой долгий срок, но у него был ряд обязанностей на работе в купе с маячившим повышением и командировкой. Но главной проблемой были обязанности перед семьёй. А парню явно требовался отдых. Пока что недостаток эндорфинов он собирался восполнять в спортзале отеля и надеялся, что Марк занимается тем же самым.       Спустя две недели Ван, зайдя к себе в дом, обнаружил чужие кеды на стойке для обуви. Это была новая пара ботинок, но по размеру он догадался, чья она, и быстрым шагом направился к лестнице в подвал, поспешил вниз, однако кровать оказалась пуста, как и всё помещение. Взбежал он по ступенькам ещё быстрее, начиная поиски по дому.       Парень сидел в темноте островка кухни. Просто сидел и не делал ничего больше, даже не отреагировал на яркий свет, который включил хозяин дома.       — Привет, ты чего здесь в темноте сидишь? Месяц ещё не прошёл, — будничным тоном заметил Кайе. Он был искренне рад Марку, но остался недоволен нарушением тех временных рамок. К тому же это могло навредить самому Туану.       Марк отказался реагировать на это, оставаясь сидеть спиной к Джексону.       — Эй, Иен…       Ван обошёл его и заметил, что Туан до белых костяшек сжимал что-то в руке и смотрел на стол перед собой, где лежал ошейник, подаренный ему Джексоном, как знак принадлежности и начала официальных отношений. Несколько месяцев назад перед третьей их сессией всё было ровно точно так же: Джексон стоял на том же месте, Марк точно так же сидел, ошейник тогда красовался не на столешнице, а в соответствующей коробочке, но тоже на столе между ними.       — Ты не собирался ставить меня в известность, так?       — О чём ты?       — О Мун.       Несмотря на холодность голоса, в поднятых глазах Иена Ван прочёл не только ярость, но и дикую боль, они были красными и опухшими.       Кайе закрыл глаза. Его главная проблема с семьёй обрела кровь и плоть в виде этой девушки. Откуда Иен был с ней знаком, он знал. Возможно ли, что всё не так плохо, как он сейчас себе представлял? Он не хотел, чтобы Марк был в курсе того, что происходило здесь в этот месяц, но, видимо, всё же этого не удалось избежать. Или?       — Причём она тут?       — Возможно потому, что её волосы я обнаружил в обеих постелях? Извини, так получилось, что я соскучился, — слова пропитались ядом. — Почему ты не сказал мне просто чётко и ясно? — юноша чеканил слова, наполняя их металлом, а глаза — льдом, почти останавливая Вана, уже направившегося к нему. — Разве было так сложно сказать, что я просто тебя больше не интересую?       Иен поднялся самостоятельно, резко оперевшись одной рукой на стол, по поверхности которого заскрежетали зубцы ключей. Оставив их и ошейник позади, Марк двинулся прочь.       — Ясно, ты узнал о ней, — вздохнул Кайе. От этого «о ней» всё внутри оборвалось и стало как-то безразлично. — И что собираешься делать?       — Уже сделал, — спокойно сказал юноша, кивнув на металлическую связку ключей, — так что пока.       Хлопать входной дверью Иен не стал — лишняя трата сил, а они и так стремительно убывали с каждой секундой. К тому же ему хотелось бы, чтобы от его хлопка весь дом обрушился, как карточный домик сложился, вместе со своим хозяином, игрушками, кроватями и всеми остальными местами и поверхностями, на которых можно заниматься сексом, однако он понимал, что человеку вряд ли это под силу, если дом всё-таки построен из кирпича, а не бумажек, так что просто вызвал такси, уходя подальше от строения, дабы случайно не встретиться с «ней» — жгучей длинноволосой брюнеткой. К своему неудовольствию он точно знал, кто она, как выглядит, знал несколько её раздражающих привычек, и от этого становилось ещё противнее.       Девушкой Вана была та самая психологичка, которая некогда работала с ним, стараясь «вылечить». Иен ненавидел её и её крайне консервативные взгляды на мир.       Джексон сжимал в руке ошейник нижнего и тихо злился на себя. Рассказывать о Мун Иену было неблагоразумным из-за его состояния. Не было и малейшего желания добавлять ему переживаний, создавая опасность срыва. Но сейчас… это был срыв. А у него не осталось сил. Тяжёлая голова опустилась на отполированную столешницу. Он продолжал смотреть на любимый аксессуар Иена, вспоминал, как хорошо он смотрится в нём.       С мыслями, что надо завтра же разобраться с Иеном — парень как раз должен немного остыть — Кайе уснул. За последние несколько недель он истощил свой организм достаточно, чтобы засыпать на любых поверхностях и мучиться кошмарами от жара ближайшие дни.

***

      Иен тяжело дышал, проснувшись посреди ночи. Будто всё по новой. Это ощущение не покидало его: будто удар под дых и в солнечное сплетение одновременно — именно так ощущалось это чёртово озарение, когда он в очередной раз приковывал себя к кровати и обнаружил «неидеальность». Дрожа, он поднялся наверх и проверил вторую постель. Чудом не свалившись с лестницы, со второго этажа парень спустился вновь на первый, оставшись в кухне — равноудалённой точке от обеих постелей, боясь обнаружить и на столе следы чужого присутствия. Парень не стал всматриваться, да и туманность зрения в этом способствовала.       Нарушение. Вопиющие нарушение. Так не похоже на того Джексона Вана, которого он знал, и тем не менее факты оставались фактами. На том крыльце был, и правда, он. Ему не показалось.       От этого было не легче.

***

      Марк старался взять себя в руки, но душевная боль и голод постепенно начинали брать верх над здравым смыслом, меняя его жизнь, открывая дорогу в ад.