Агент Романофф: страницы из личного дела +85

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Тор, Мстители, Первый мститель, Черная Вдова, Сорвиголова (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Джеймс/Наташа; Тор/Наташа; еле заметный намёк на Тони/Наташа, упоминается Клинт/Наташа и Мэтт/Наташа в прошлом; словом, "каноничная неразбериха с пейрингами", Тор Одинсон, Джеймс «Баки» Барнс, Наташа Романофф, Мэттью Майкл Мёрдок, Электра Начиос, Ванда Максимофф, Клинт Бартон
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Флафф, Драма, Экшн (action), Hurt/comfort, AU, Songfic, Дружба, Нестандартная поэзия
Предупреждения:
OOC, Насилие, Нецензурная лексика, Нехронологическое повествование, Беременность, Элементы гета
Размер:
Драббл, 30 страниц, 10 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Каюсь: я очень давно отыгрываю Наташу Романофф, и за это время у меня накопилось некоторое количество заметок, написанных для соигроков. Не так давно я поняла, что "иных уж нет, а те далече", и найти тексты я не могу, и мне стало их жаль. Поэтому пусть тут поваляется сборник разрозненных драбблов и мини, который я буду постепенно пополнять. Благо, многие из них читаются как самостоятельные понятные истории.

Посвящение:
Всем соигрокам, для которых были написаны эти тексты :)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Большая часть того, что будет тут появляться - AU по мотивам ролевых отыгрышей. Капитан Америка оказался предателем; у Наташи и Ванды квазисемейные отношения; Мэтт Мёрдок возглавил Руку; отношения Наташи и Джеймса базируются на событиях моего же фанфика "So only say my name"; Рагнарёк произошёл не по версии киновселенной.
К прочтению совершенно не обязательно, но кому-то может показаться небезынтересным; будет пополняться по мере написания или нахождения заметок.
Рейтинг выставлен по верхней планке.
https://ficbook.net/readfic/6437722 - Sir Harold написал коротенькую зарисовку о Рагнарёке, относящуюся непосредственно к истории Тора из этого сборника :) Надеюсь, это ещё не конец.

things I almost remember

28 декабря 2017, 04:20
Примечания:
Саундтрек к этой заметке: "Once upon a December" из м/ф "Анастасия", причём именно в оригинале. Перевод - https://www.amalgama-lab.com/songs/l/liz_callaway/once_upon_a_december.html
Коллаж: https://pp.userapi.com/c841436/v841436632/4bfde/4D4acWf7RuA.jpg
— Жаль, что так вышло, — говорит Баки над бесчувственным телом Мэтта, вынимая микронаушник из уха.
Его голос в полумраке посреди холла башни Старка звучит глухо, но гулко.
— Да. Чертовски жаль. Обычно я не практикую поцелуи с бывшими. Спасибо, что подстраховал.
Наташа отвечает ему нервно-весело, приложив два пальца к шее Мэтта Мёрдока, выслеживая его вынужденно затаившийся пульс. Он есть — всего один удар в минуту. В такие мгновения не знаешь, куда смотреть — на того, перед кем пришлось разыграть жестокий спектакль, усыпив бдительность, воспользоваться общим прошлым и подарить отравленный прощальный поцелуй, или на того, кому этот поцелуй предназначался. Баки ведь всё слышал — как самый надёжный соратник, именно он страховал её в эту ночь. В ночь, когда Наташа вызвала на разговор злейшего врага Мэтта Мёрдока — его самого, принявшего сторону Руки.
Вот только непонятно, чем Фьюри руководствовался, когда выдавал ей перед заселением Баки в башню эту проклятую пилюлю, вводящую в анабиоз, и антидот. Именно ей.
Одно дело — поцеловать бывшего. Для этого можно найти дурацкий повод. Можно обмануть даже живой детектор лжи, если вспомнить былые деньки и почти что убедить себя саму. Но с чего бы ей целовать Баки?…
— Что дальше, Наташа?
Она даже не замечает, как её колотит, пока металлическая ладонь, чуть жужжа, не опускается на её плечо. Сидит на полу, мнёт в пальцах пустую прокушенную желатиновую оболочку. Ещё два раза вытирает неосознанным жестом губы. Боится встать.
— Тимми он отпустил.
— Это я слышал. Я всё слышал.
— Его тело заберут Чистые, он будет в надёжных руках. Они всё исправят. Дальше — не наша война, Барнс.
Баки помогает ей подняться. Теперь уже не получается на него не смотреть. Взгляд у него строгий, укоряющий… и расстроенный.
— Теперь тебе надо подумать о себе и своём будущем, — негромко говорит он, поглаживая её по волосам. — Всё будет хорошо, Наташа. Ты очень много сделала.
— И больше не хочу этого делать.
— Ты не должна. Ты больше не оружие.
Баки не винит Наташу в том, что она когда-то была назначена следить за ним. Он расстроен потому, что она рисковала.
Наташа кивает и бессильно тыкается носом в его живое плечо. Фраза отдаётся где-то внутри странным зыбким эхом — будто от брошенного мелкого камня расходятся призрачные круги на тёмной воде.
— Я тебе верю, Баки.

***

Перед Рождеством они целыми днями сидят в башне вдвоём: Ванда всё ещё в Камар-Тадже, Скотт в бегах, Брок и Тони постоянно работают, Мария готовит фальшивые похороны Наташи, Тор пытается освоиться в Мидгарде и пропадает то на уроках компьютерной грамотности, то на кулинарных курсах.
Им не скучно.
С Баки вообще неожиданно комфортно вдвоём не только на поле боя. Это ему приходится бегать в супермаркет за лимонами и сельдью по-исландски; это он напоминает Наташе, чтобы она не забыла выпить витамины и лекарства; это он приносит ей пачку салфеток и кутает в плед, когда чёртовы гормоны заставляют её рыдать над «Реальной любовью» или очередным диснеевским мультфильмом. Баки удивительно терпелив и понятлив, и он будто бы пытается разделить с ней непростое время беременности — даже ест с ней за компанию всякую жуть вроде усыпанных смертельной дозой корицы мандаринов.
Наташе хочется праздника — и это Баки притаскивает гирлянды и ёлку, огромную живую ёлку в кадке, с которой он едва не застревает в лифте. И сейчас он тоже пытался помогать, но снежинки выходят кривыми и мятыми, когда одна рука — металлическая.
Поэтому он сдаётся и лежит у неё на коленях, фыркая, когда мелкие белые обрезки вдруг попадают на лицо.
— Теперь ты будешь Капитан Снежинка, — Наташа лепит очередную снежинку на металлическое плечо, прямо на красную звезду. Баки не протестует — только смеётся и щурится.
— Как прикажешь.
— И ты будешь ответственным за то, чтобы наше первое семейное Рождество было счастливым.
Он почему-то слегка меняется в лице, хотя всё ещё смеётся, и внимательно, пусть и коротко, смотрит на Наташу снизу вверх.
— Будет, — обещает он. — Это Рождество у нас будет счастливым.
— А прошлое разве было несчастливым?
Баки стряхивает острые белые бумажки с волос и садится. Вертит в руках чистый лист — хочет попробовать снова, наверное. Складывает его, разглаживая сгибы.
— Наверное, у нас было много несчастливых праздников раньше, — он пожимает плечами, забирая у неё ножницы.
— Теперь всё будет по-другому. У тебя есть Брок, у меня есть Тор…
— Да, — ножницы громко режут сложенный лист.
Снежинка, конечно, опять выходит мятой, но Наташа кладёт её в стопку своих — сложно-ажурных и аккуратных.

***

Лак воняет невозможно. Никакой воды с лимонным соком не напасёшься.
Но Наташа упорно красит ногти в ярко-красный, сидя в пустой гостиной среди ночи. Все давным-давно спят, и даже Тор уже ушёл — лучше его не будить, дать выспаться после ночных кулинарных подвигов. Самое время сделать сюрприз и ему, навести красоту перед завтрашней свадьбой. Никто не должен разгуливать по башне ночью, и это хорошо: с утра они просто скромно распишутся с новыми поддельными документами в Рейкьявике, а при участии Мстителей не привлечь к себе внимание будет невозможно. У них ведь и так примечательная внешность…
Когда подкатывает новый приступ тошноты, Наташа берёт стакан с водой, оттопырив два накрашенных пальца, и выпивает всё до дна мелкими глотками. Ставит его и упрямо продолжает, и, чтобы отвлечься, напевает себе под нос песенку из мультфильма. Она пристала очень крепко ещё со вчерашнего вечера, когда Наташа пересматривала его вдвоём с Баки:

Dancing pairs,
Painted wings,
Things I almost remember.
And a song someone sings,
Once upon a December.

Someone holds me safe and warm.
Horses prance though a silver storm.
Figures dancing gracefully
Across my memory...

Far away, long ago,
Glowing dim as an ember,
Things my heart
Used to know,
Things it yearns to remember…

И она вздрагивает, когда слышит, как двери на кухню открываются и кто-то включает воду.
Струя бьётся о железную раковину, и Наташа вдруг вспоминает: в ванной Красной Комнаты она часто включала воду на всю мощь. Слушала её шум, подставляла под неё ладони, сидя на краю старой чугунной ванны.
Будто кого-то ждала — но ей некого было ждать в Красной Комнате.
Наверное, она просто так успокаивалась. Поэтому звук льющейся воды нравится ей до сих пор…
— Я слышал не всю песню, — стеклянная дверь гостиной, украшенная бумажными снежинками, раздвигается, и появляется лохматый Баки. Выжимает на ходу в кружку лимон — с его рукой очень удобно это делать. Ставит кружку на стол перед Наташей, и она на мгновение задерживает взгляд на кружащейся в прозрачной воде мякоти.
— В «Анастасии» её поют гораздо лучше. Давай включим её?
— Тогда я точно не усну. Спой мне вместо колыбельной?
Он ложится на диван, снова кладёт голову ей на колени и сонно улыбается. Наташа закручивает пузырёк лака и вздыхает, взяв кружку.
— Рождество только через пять дней, а у нас уже забиты холодильники, — вдруг говорит он.
— Потому что завтра тоже праздник, — Наташа не выдерживает и сознаётся. Ей вдруг становится важным сказать Баки правду, непонятно зачем и почему.
— И вы нас не пригласили? — он деланно хмурит брови.
— Мы вернёмся и устроим ужин.
— Хорошо, — кивает Баки.
И, устроившись поудобнее, добавляет:
— И всё-таки спой. Тогда я не сдам вас с Тором.
Наташе некуда деваться. Она поёт.

***

...Наверное, даже хорошо, что Наташа и Тор, улетев после праздничного свадебного ужина в свой новый дом в Исландии, не успели вернуться к Рождеству из-за нелётной погоды.
Джеймс просыпается слишком поздно. Бредёт в гостиную, потирая глаза. Проходит сквозь раздвижные двери, украшенные десятком красивых снежинок и одной кривой. Включает гирлянду на пушистой ёлке, наряженной с Наташей и для Наташи. Косится на нетронутые подарки в ярких обёртках. Находит пульт от телевизора и плюхается на диван с чашкой какао и миской имбирного печенья, которое тоже пекла она — и так и не съела ни одной штучки, кроме тех, которые вышли некрасивыми.
Смотреть в прямом эфире фальшивые похороны Наташи под какао, имбирное печенье и весёлое перемигивание огоньков гирлянды — очень концептуально. Хорошо, что он на них не попал — сейчас стоял бы и мучился под камерами, как Мария, которая вот-вот заржёт прямо на похоронах, посреди пафосной речи, над гробом, накрытым флагами США и Щ.И.Т.а.
— Мы будем помнить Наташу Романофф, — говорит с экрана Мария Хилл, и глаза её опасно блестят. Наверное, все думают, что она вот-вот заплачет.
Помнить.
Он и так помнит. За них обоих.
Джеймс дёргает щекой и переключает на «Дисней».
Как хорошо, что Наташе удалось забыть всё то, что у них отобрали. Забыть, как когда-то в другом декабре они мечтали обо всём, что наконец случилось с ними в этом — но мечтали вместе, а случилось порознь. Беспамятство хранит её от злой игры сознания.
Как хорошо, что они встретили своё первое семейное Рождество отдельно: Наташа — с Тором, а Джеймс — с Броком. Так теперь — правильно. Так случилось — значит, так должно было случиться, говорит себе Джеймс, глядя в экран.
И счастливым финалом их сказки о рыжей Романовой будет тот, где она ничего не вспомнит.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.